Хумихо ждёт

      Сверху гроздьями падают хлопья снега. В сером тумане проклятого небосвода не видно света. Не видно звёзд. Не видно амбиций, поглотивших Мериду и весь построенный ею мир. И всё же эта тьма надо мной не холоднее сердца того, кто заточил нас тут навеки. В пустой почерневшей вате я вижу только свободу, тянущую меня вперёд. Или иллюзию её. Ведь небес мне не достичь. С цепи не сорваться.       Я снова упала без сил. Не смогла. Но я была так близка… Всего один шаг… Почему я не могу осилить ещё один лёгенький шажок? Ветер со стен нашей стамушной могилы завывает с новой силой. У меня нет сил расколоть лёд врат, отделяющих нас от свободы. Но я могу отползти назад… Туда, где вьюга меня не тронет. Я усну и вернусь, чтобы отколоть новый кусок.       Но нет разницы между днём и ночью. Небо одинаково белой серостью отдаёт всегда. Должно быть, там, за снегом, стоят незатухшие прожектора, зябью окружённого металлического корабля.       Мы пришли сюда по наводке от анонимного источника. Недалеко от города, среди гор и пастбищ чудищ находилась кладезь сокровищ сломленной Мастерии Мериды. Судно, некогда бороздящее черновые океаны и рыхлую почву дальних земель. Штаб-корабль одного из дивизионов старой цивилизации, крошащих самых страшных тварей одним своим присутствием. Но одного этого было недостаточно, чтобы наш босс сорвался с места… Пока она не услышала заветное название дивизиона — «Заград».       «Джекпот!» — крикнула Юкихё. Даже я не могла оспорить это заявление. Что для нас, отряда расхитителей гробниц «Снежная буря», не идеальная цель, как застрявший во льдах корабль дивизиона, специализирующегося на морозном излучении? Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но иначе и быть не могло. Вот наша отправная точка. Из простого исследовательского отряда в ряды тех, кому место быть в залах славы сумровской истории.       Должно быть, в ту минуту место для улыбки нашлось и у меня на лице. Ведь накануне Новый год. Пожиная плоды неосуществлённой вылазки, мы расплылись в сладких лелеяниях будущего празднества. Как Юкихё скажет тост. Поднимем мы бокалы и будем кутить всю ночь и завтрашний день за счёт мародёрства над реликвиями исчезнувшей эпохи. Будем радоваться и танцевать, пока в городе не послышится очередная тревога. Пока Снежанна не вскинет руку вверх и крикнет боссу: «Пора идти! Вставай, лежебока!» — *** её подбодрит. *** посмотрит, что случилось за пределами нашей обители… *** подготовит снаряжение. Я, фыркая себе под нос, начну убирать со стола. И вместе мы встретим новый день. Но «Снежная буря» уже не будет прежней. «Сквозь тернии мы пробьёмся к звёздам!» — и это наш первый шаг.       Такую картину вырисовывала я себе. Снежанна, верно, предполагала, что на этот раз и я позволю себе напиться вдоволь, босс, может, в кое-то веки не создаст проблем, а *** проглотит собственную кротость и скажет нам о том, как любит нас. Эх… Какова же оптимистка.       Предполагаю, *** была бы… А может даже… *** ***…       Юкихё…? Даже не хочется представлять, что было в тот момент в её самоуверенной голове. Одного взгляда на её самодовольное лицо вызывало у меня тошноту…       И вот… Опьянённые разукрашенными образами завтрашнего дня, мы вторглись на судно «Заград»… И только я, Хумихо, могу схватиться за свой клинок и идти… Но мне некуда идти, я вижу лишь туман и ветер, а небо слишком высоко. Поглощённая своей осторожностью, я избежала ловушки. Одураченная бравадой собственного превосходительства, я промолчала. Окружённая немыми статуями своих друзей, я осознала, что слепа и не способна найти выход без их совета. Так и погибла «Снежная буря», весёлый вой которой так и не ушёл дальше стен родного города.       Но я вновь открываю глаза. Внутри корабля хоть темно и жутко, но достаточно тепло, чтобы я могла подняться на ноги и продолжить снова. Не знаю, сколько времени прошло и сколько ещё пройдёт. Наступил уже Новый год, а может не за горами и второй? Я не помню… Не понимаю. Не важно. Ведь пока у меня есть силы, я буду вставать.       Дыхание ровное. Будто бы вчера я не приползла сюда в предсмертном бреду. В руках моих мой меч. Единственный инструмент, который может дать шанс выбраться. Шаг за шагом через непроглядную тьму и вот я вновь тут… Плато под открытым небом, окружённое горами. Позади меня корабль, а впереди — металлическая застава. Словно стена, не дающая заключённому сбежать от своего приговора.       Когда мы сюда пришли, потребовалось немного повозиться, но гигантские ворота были подняты. «Начало хорошее.» — промямлила ***. Обычно старые механизмы Пятой Мастерии Мериды — испытание пострашнее монстров, выбравших сие заброшенные места в качестве мрачных гнёзд.       Острый нос корабля был поднят высоко к небу, словно только вчера своим корпусом он рассекал роковые волны и гигантских чудищ Утопии. Посреди монотонной глади из белого снега и еле различимых в нём трупных останков, чёрный металл был клевцом, развеевающим вьюгу, что завывала криком тысяч своих жертв за спиной стального колосса.       Но грандиозный лик «Заграда» был фикцией, выкованной во льду. Нос был охвачен морозом прямо в акте беспощадного удара. Ещё за вратами, издалека картина казалась неестественной. Дивизион, силой которого был холод, оказался порабощён собственной стихией. Так ещё и не в местах, где обычно обитают ледяные твари, а прямо посреди руин древнего города Пятой Мастерии. Долгое время, даже после опустения, подобные монументальные творения были неподвластны природе. Значит в деле была замешана сила куда страшнее обычной кочующей вьюги.       Это было подозрительно. Но я всегда сомневалась в том, куда мы держим путь. Потому мои слова об опасности не достигали ушей Снежанны. Что уж говорить о той, кто зовётся командиром и лезет в пламя самой первой. Вместо того, чтобы схватить кого-то за руку, я… с позором смотрела, куда можно деть собственную шкуру, когда нагрянет необъяснимое явление.       Я не рассчитывала выжить. Это был инстинкт. Когда послышался размытый писк какого-то механизма и рубящий душу скрежет воздуха, я бросилась в трещину корабля. Я с самого начала исследования плато держалась ближе ко входу внутрь. Не потому, что я боялась бури. А потому, что это было естественно. Упав во мраке о металлический пол, я закрыла голову руками. Всё тело сжалось. Лисий хвост припал к телу, служа жалким оберегом от неописуемой напасти. Зажмурив что есть мочи глаза, я просто просила того, кто всё это подстроил, чтобы моя смерть была безболезненной.       Но отчаяние окатило волной только тогда, когда глаза мои открылись. Меня парализовало. Был только вой бури и скрип металлических конструкций. Я не слышала их голосов. Их незатыкающихся рассуждений по делу и не по делу. Ручьём по лицу хлынули слёзы, застывшие на моей белоснежной шерсти, стоило мне увидеть их замёрзшие тела снаружи.       Паника. Ужас. Вот что предстало передо мной. Даже Юкихё, на лице которой всегда была глупая ухмылка, застыла в отчаянном страхе и… душераздирающем непринятии. Её взгляд был обращён в сторону корабля. В мою убегающую спину. Юкихё всегда вела себя как дура, но она на самом деле умна. В тот миг она всё поняла, пока я и остальные могли только паниковать. Для меня это был инстинкт, но она увидела предательство.       Плато — моя тюрьма. Корабль — моя камера. Статуи — мои грехи. Снег — моё наказание. Весь этот застывший во льду мир — моё чистилище. Я давно бросила размышлять о том, что я сделала не так. Признаки ловушки, подозрительный источник информации, восхищённая спешка Юкихё, моя… жалкая попытка выжить… Уже поздно что-то менять. Ладонь юной ***, которую я всегда так трепетно сжимала в момент всякой опасности, оказалась погребена во льду моего тщеславного безразличия. Нас угрозы обходили стороной, значит обойдут и на сей раз… Даже со своей единственной ролью защитницы я не совладала…       Я каждый день молюсь собственному отражению, чтобы лёд растаял, но с неба только сыпется и сыпется больше снега. Волны вьюги. Толщи белизны. Я тону, но не могу захлебнуться. Зов бури затмевает мысли.       Я пыталась остриём клинка пробить ледяную оболочку моих друзей, чтобы не мне одной пришлось нести эту ношу. Но, впиваясь всё глубже и глубже, я понимала, что между нами непреодолимая стена. Всегда была. Возвращаясь по утру, всё заростало вновь. Руки, что вчера до острой боли поднимали и опускали меч, намеревались всё бросить. Но я не могу… не второй раз подряд.       Я не хотела выжить. Я не должна была. Это не моя роль. Я… такой как мне стоило быть занесённой снегом в этом кладбище. Быть никем иным, как безмолвной статуей, стоящей под танцем непрекращающегося снегопада. Глаза болят, во рту перехватывает дыхание. Но я сделаю ещё один шаг, вознесу клинок. Не могу их бросить. Я умру только тогда, когда увижу их тёплые улыбки, не способные растопить лёд моего сердца.       Я пыталась пробиться через лёд, охвативший открытые врата. Он колется легче, чем статуи. И мне приятней не видеть боль на их лицах и отчаянные движения в попытках спастись. Лучше я буду видеть только собственное отражение в искажённой изморози блокады.       Силы истощаются… Ползу обратно… Засыпаю. Возвращаюсь… Всё зарастает. Но я вижу… Вижу результаты. Или лёд не зарос обратно полностью. Или я нахожу больше сил, чем могла найти вчера. В конце концов, образы за пределами стены становятся очертаемыми. Я выберусь. И найду способ… всех спасти… День за днём, вспоминая унесённый вьюгой праздник, я сыщу силы сделать на один шаг больше… Даже если каждый раз, выходя наружу, мне в душу смотрят эти преданные глаза…

…

      Каждый день я смотрюсь в собственное отражение. Это не может быть правдой. Это всего лишь сон. Мир вокруг застыл в последнем отчаянном крике. Этот вой. Эти хлопья жёсткого снега. Эти могилы тех, кого я любила. Ничего не меняется. Когда мне показалось, что я была близка к выходу, то обернулось лишь иллюзией. Там, за льдом, бескрайняя пустошь, покрытая таким же лютым морозом, что и плато… И даже если её я пересеку… Точно ли я выберусь из этого бесконечного кошмара? Как мне их спасти? Кто рискнёт сунуться в Ад, чтобы спасти дураков, звавшихся «Снежной бурей»?       Я продолжаю вставать и идти. Я не способна никого спасти. Даже саму себя. Но я не посмею вновь их предать. Я буду бороться. Я буду ждать. Когда буря, наконец, стихнет… и вместе мы отпразднуем Новый год…       В этой неизменной картине только я выбилась из холста. Я и не заметила, не поняла, что ослепла на один глаз. Шерсть на руках облезла. Холодный ветер с новой силой бьёт в лицо. Кости и мышцы сливаются воедино в тягучую массу. Делать новые шаги становится тяжелее. Боль в лёгких… Вой снаружи пробирается в душу.       Я смотрю на статую Юкихё. Я не вижу внутри её. За мглой ослепшего глаза я вижу там только колющие иглы совести, направленные на меня. Картина не изменилась. Изменилась только я и моё виденье. Выход, который казался на расстоянии вытянутой руки, был лишь ложной мечтой. К которой я уже никогда не буду так близко…       Я смотрю на своё отражение на статуе Юкихё. Я не вижу в нём себя. Только пустую оболочку, движимую позором и давящей ложной свободой. Блистательная белая шерсть клоками почернела. Из пустого глаза сочится едкая тёмная жидкость. Второй зелёный глаз уже давно покрылся ледяной коркой из тысяч застывших слёз.       Я делаю шаг вперёд, не веря, что найду отсюда выход. Встречу рассвет празднества. У меня нет сил. Нет решимости. Стремления. Только последнее желание, что отделяет меня от единения с пейзажем утонувшего в снегу корабля, заставляет вставать и идти вперёд. Не дозволено мне понять, что же произойдёт раньше: согрешу ли я ещё раз или моё тело, наконец, бездыханно упадёт. А может, я вовсе не узнаю, ведь чувствую, что остриё покрытой инеем иглы медленно достигает мозга, порождая новые иллюзии… До тех пор, пока сердце не остановилось, и в мрачных очертаниях моего бытия остаются крупицы истины… Я… «вразумитель» исследовательского отряда «Снежная буря»… Снежная лисица Хумихо… буду ждать.