Там, где ты меня не знаешь

Как же прав оказался Билл, когда, сидя в чужой комнате на большой, небрежно заправленной кровати и устремляя свой хмурый взгляд в сторону самого хозяина помещения, в который раз твердил о том, что, несмотря на заранее подготовленную и, как казалось Майклу, безупречную маскировку, в нынешний пик популярности заявляться в публичные места было бы верхом безрассудства. – Майкл, если вдруг тебя узнает хотя бы один человек из толпы, ты ведь понимаешь, что ты не сможешь затем с легкостью оттуда сбежать? – Голос Билла звучал строго, но при этом осторожно, с отчётливым предупреждением о возможных последствиях подобного шага. Парень хохотнул в ответ, поворачиваясь лицом к знакомому мужчине и аккуратно поправляя темную кепку поверх своей кудрявой макушки: – Боже, Билл, всё будет в полном порядке. Ты же будешь рядом? – С этими словами он заглянул в его глаза с какой-то детской надеждой, хотя на самом деле уже знал ответ на этот вопрос заранее. Мужчина лишь коротко кивнул в ответ, притупляя взгляд куда-то в сторону пола и сплетая собственные руки в плотный замок между коленей. Спустя некоторое время Майкл уже стоял посреди небольшого продуктового магазина, при этом руки, запущенные в карманы объемной темной куртки, предательски подрагивали от напряжения. Он слышал, как две женщины, находившиеся от него на расстоянии пары шагов, взволнованно шептались между собой: – Это Джексон, я уверена! Ты только приглядись к нему получше! – почти срываясь на визг, говорила одна. – Мне кажется, ты всё придумываешь! – в ответ вторая недоверчиво косилась то в сторону подруги, то на фигуру перед ними, пытаясь узкими глазами хоть за что-то зацепиться, чтобы обнаружить сходство. В этот момент липкий страх и нарастающая тревога сковали тело парня, настолько, что он не давал ему шевельнуться, и он лишь продолжал бегать глазами по стоящим перед ними палетам с наливными фруктами. Внутри него всё кричало о желании развернуться, поправить очки, которые предательски сползли по переносице, открывая взгляду его брови, сорваться с места и вылететь из магазина, после чего сесть в уже знакомую машину и скинуть с себя все эти удушающие предметы маскировки. В голове у него стоял шум, иногда прерываемый взвинченным шепотом двух дам прямо за спиной. Земля медленно уходила из-под ног, заставляя парня непроизвольно покрываться крупной дрожью по всему телу. И вдруг кто-то почти невесомо дотронулся до его плеча, и едва он резко повернул голову в сторону источника прикосновения, как сразу же услышал тихий девичий голос: – У Вас всё в порядке? Я могу чем-нибудь помочь? Глаза Майкла широко округлились под очками, а в шее у него где-то заныло вследствие резкого поворота головы. Оказалось, что перед ним стояла низенькая молодая девушка, которой нужно было вскидывать голову кверху, чтобы взглянуть на его лицо. В этот миг на него смотрели темно-зеленые глаза, хлопающие пушистыми ресницами, при этом во взгляде девушки разливалась какая-то неизвестная для него тревога и осторожность. Майкл на мгновение замер, пытаясь перевести дыхание и прогнать одолевшую его дрожь: – Ох, извините, всё абсолютно в порядке! – однако голос его предательски дрогнул на последней ноте. Девушка немного наклонила свою темноволосую голову набок, мягко улыбнувшись, и слегка, заговорщицки подщурила свои тёплые, изумрудные глаза, в глубине которых заплясали крошечные искорки. – Так уж и быть, я Вам поверю, –произнесла она с едва уловимой, лукавой ноткой в голосе, похожей на перезвон тонкого колокольчика. Майкл внимательно, даже жадно смотрел на неё сквозь затемнённые стёкла своих очков. Он больше не слышал назойливого, взвинченного шёпота двух женщин, стоящих где-то за его спиной, – их голоса растворились в ватном, приглушённом тумане. Ему показалось, что время в одно тягучее, невесомое мгновение остановилось, застыло, а весь шумный, суетливый мир стянулся в узкое, напряжённое пространство, освечиваемое светом старых мигающих ламп, между ним и этой загадочной для него незнакомкой, во взгляде которой, однако, не было ни капли тайны, ни тени хитрости. Никакого притворства. Только прозрачная, чистая, почти детская открытость. Она смотрела на него именно так, как смотрят на совершенно обычного, случайного прохожего, который просто попал в неловкую, немного нелепую ситуацию посреди продуктового ряда. Майкл коротко, благодарно кивнул ей, и лёгкая, робкая тень улыбки тронула его бледные, сухие губы, чуть приподняв уголки рта. Затем он резко развернулся на каблуках своих потёртых ботинок и поспешно, почти бегом направился к кассовой зоне, быстро оплатив перед этим уже выбранные, но уже почти забытые продукты, судорожно сгребая мелочь с влажной ладони и не смея обернуться назад. Девушка лениво бродила по тесным, заставленным стеллажами проходам небольшого продуктового магазина, держа в руках потрёпанную временем, цветастую пластмассовую корзину, в которой уже была аккуратно сложена часть тех продуктов, что фигурировали в её мысленном списке. Где-то вдалеке монотонно жужжали холодильные камеры, а над головой мерцали старые, чуть потрескивающие люминесцентные лампы, заливающие всё вокруг бледным, болезненным светом. Её рассеянный взгляд вдруг зацепился за тёмную, напряжённую фигуру рядом с высокими палетами, доверху заставленными яркими, наливными фруктами. Она увидела парня, который, как вкопанный, застыл посреди прохода, обернувшись спиной к прилавку, и заметно, почти судорожно подрагивал – мелко, часто, словно его тело била невидимая, ледяная дрожь. Где-то в груди у девушки неприятно защемило. Сердце, до этого бившееся ровно и спокойно, вдруг сбилось с ритма и облилось искренней, неподдельной тревогой и жгучим интересом.  Она медленно, осторожно ступая, направилась к парню, словно боялась спугнуть его одним лишним, резким движением. Чем ближе девушка подходила, тем отчётливее и осязаемее становилась для неё чужая, почти животная дрожь и неестественная, испуганная поза. Её взгляд скользнул в сторону – и она заметила двух полноватых женщин в объемных пуховиках, которые усердно, взволнованно ворковали между собой, переглядываясь и кивая в сторону спины молодого человека. Их взгляды, липкие и любопытные, буквально приклеились к его широкой, напряжённой спине, и девушка вдруг остро поняла: он не просто испуган. Он пытается спрятаться. От них. От их узнающих, жадных глаз. Она подошла почти вплотную и впервые так близко разглядела его. Смуглую, чуть влажную кожу на шее, небрежно торчащие из-под кепки взмокшие, непослушные кудри. Кепку, низко, почти отчаянно спущенную на влажный, блестящий лоб. Тёмные, тяжёлые очки, скрывающие глаза. И маску – натянутую до самого кончика носа, словно он пытался стать невидимым, раствориться в воздухе, исчезнуть. Тихо, почти неслышно подойдя к высокому, застывшему незнакомцу, девушка вжалась, собралась с духом и нерешительно, мягко подняла руку, опуская её на чужое твёрдое плечо. Ткань под её пальцами была грубой, холодной. Он резко обернулся – и большие, тёмные, растерянные глаза, широко округлившиеся за толстыми стёклами, уставились на неё. Смотрели так, будто она в этот самый миг спасала его от чего-то страшного, давящего, невыносимого. Будто она была тем самым светом в конце длинного, тёмного тоннеля. Будто она пробудила его после самого страшного в его жизни ночного кошмара. Девушка застыла, поймав этот взгляд. Она ощущала его прерывистое, горячее дыхание на своей коже – они стояли непозволительно близко так, что её лоб почти касался его груди. Её взгляд забегал по чужому, почти полностью скрытому лицу, стараясь хоть за что-то зацепиться, хоть где-то зафиксировать свой взор. Она заметила, как дрогнули его мышцы под его темными глазами, когда под тонкой маской он попытался улыбнуться в ответ на её вопрос. Как кивнул – коротко, благодарно, почти беззвучно. И в этот миг внутри неё самой что-то дрогнуло, сжалось и разлилось тёплой, щемящей волной. Она почувствовала, как чужая паника, чужой страх и тревога, сковавшие его тело, словно перетекли в неё. Но он уже развернулся – резко, почти судорожно – и поспешил к кассам, оставляя за собой только запах влажной куртки, шлейф сладкого парфюма и ощущение чужого, горячего дыхания на своей коже. Она проводила его взглядом до самой двери – до той секунды, когда стеклянная створка с мягким, успокаивающим вздохом закрылась за ним, отрезая его от её мира. Она стояла неподвижно, сжимая в руках свою цветастую корзину, и смотрела на пустой проём, где только что мелькала его широкая, напряжённая спина. Он вылетел из магазина, даже не заметив, как за его спиной с лёгким шорохом закрылась прозрачная, запотевшая стеклянная дверь. Холодный, колючий зимний ветер ударил в разгорячённое лицо, заставляя прищуриться и глубже натянуть низко надвинутую кепку. Майкл сделал несколько быстрых, широких шагов по хрустящему, ещё нетронутому снегу, и только тогда, завернув за угол, позволил себе выдохнуть – долго, шумно, прерывисто. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, отдаваясь глухой, пульсирующей болью в висках. Но это был уже не тот липкий, парализующий страх, который сковал его тело там, между фруктовыми палетами. Нет. Теперь в груди билось что-то другое – странное, почти забытое чувство, которое он не мог распознать. Он остановился, оперевшись спиной о холодную, шершавую кирпичную стену, и прикрыл глаза. Перед внутренним взором снова возникло её лицо – мягкое, светлое, с чуть прищуренными изумрудными глазами, в которых прыгали лукавые искорки. Он слышал её голос, тихий и спокойный. Майкл невольно улыбнулся – одними уголками губ, робко, почти стеснительно. Поднёс ладонь к лицу и провёл по щеке, словно проверяя, не приснилось ли ему всё это. Пальцы, ещё недавно дрожавшие от панической дрожи, теперь лежали на коже ровно и спокойно. Он сунул руки глубже в карманы объёмной, грубой куртки и медленно побрёл в сторону неприметного седана, припаркованного в конце улицы. За рулём, как всегда, терпеливо ждал Билл – серьёзный, молчаливый, с картонным стаканчиком остывшего кофе в подстаканнике. Майкл открыл дверцу и плюхнулся на пассажирское сиденье. В салоне пахло бензином и старой кожей.  – Ну как? – спросил Билл, бросив короткий, цепкий взгляд на парня. – Пронесло? Майкл замялся на секунду. Открыл рот, чтобы сказать привычное: «Да, всё под контролем, поехали», – но слова застряли в горле. Вместо этого он уставился в лобовое стекло, где запотевали разводы от его прерывистого дыхания, и выдавил чуть растерянно: – Билл... там была девушка, – Майкл сделал тягучую паузу.  – Что за девушка? Ты о ком? – насторожился мужчина, медленно поворачиваясь всем корпусом к Майклу. Его брови сошлись к переносице, образуя глубокую, озабоченную складку. – Ни о ком, – парень мотнул головой, натянуто улыбнувшись, и вдруг поймал себя на мысли, что опять улыбается. – Просто... она не узнала меня. Совсем. Ни на секунду. Смотрела на меня, как на простого парня, и... – он запнулся, подыскивая слова, и закончил шёпотом, – ...и спросила, всё ли у меня в порядке. Билл пристально вглядывался в его лицо несколько долгих секунд, словно пытаясь считать скрытый текст. Затем тяжело вздохнул, откинулся на спинку водительского кресла и запустил двигатель. – Ты в порядке? – спросил он сухо, но с едва уловимой ноткой беспокойства. Майкл посмотрел на свои руки – на них больше не было дрожи. Посмотрел на шуршащий пакет с покупками, который сжимал в коленях. – Кажется, да, – ответил он тихо. – Я в порядке, Билл. Седан плавно отъехал от бордюра, оставляя за собой две ровные, свежие колеи на белом, ещё нетронутом снегу. Майкл отвернулся к окну и провёл пальцем по холодному стеклу, чертя замысловатую, никому не понятную линию. В голове пульсировала одна мысль: он забыл спросить её имя. Забыл поблагодарить. И эта мысль почему-то не пугала. Она обещала. Как тихий, почти неслышный звон колокольчика где-то далеко, в самом конце улицы. Он вернётся. Он точно вернётся.