Спор на деньги, или Как я влюбился в своего врага

Университетская аудитория гудела перед парой. Жан сидел на подоконнике, лениво листая ленту в телефоне, пока его лучший друг Гриша крутился рядом. — Жан, ты видел, что этот Кас опять выложил? — Гриша ткнул экраном ему под нос. — Пост про то, что «некоторые тут учатся только потому, что папа заплатил». Жан скривился. С Касом они ненавидели друг друга с первой же недели обучения. Кас — вечно идеальный, с зализанными волосами и такой самодовольной улыбкой, что хотелось заехать по ней учебником по высшей математике. Жан — вспыльчивый, дерзкий, но безумно харизматичный. Их перепалки были местной достопримечательностью. — Забей, — бросил Жан, хотя внутри всё закипело. С другой стороны коридора Кас стоял у окна, и его друг Амир с заговорщицким видом положил руку ему на плечо. — Слушай, предложение, от которого ты не сможешь отказаться. — Валяй. — Спорим, что если вы начнёте встречаться с Жаном, то я дам тебе 25 тысяч. Чисто для прикола. На полгода. Кас засмеялся, но смех быстро затих. Двадцать пять штук — это не шутка для студента. Полгода — не вечность. А унизить Жана — даже заманчиво. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Гриша тоже предложил Жану то же самое. Мы с ним уже всё обсудили. Думаем, будет весело. В тот же вечер Жан и Кас, столкнувшись в курилке, долго молчали. А потом Жан сказал: — Мне тут один идиот предложил 25к, если я буду с тобой встречаться. — Тот же идиот предложил мне то же самое, — усмехнулся Кас. Повисла пауза. Жан затушил сигарету и посмотрел на Каса с вызовом: — Ну что, сыграем? Шесть месяцев. Бабки пополам. — Идёт. Но ты первый напишешь мне в соцсетях «спокойной ночи». Чтобы правдоподобно. — По рукам. Они пожали руки, глядя друг на друга с привычной ненавистью, и разошлись. Никто из них тогда не знал, что этот спор станет самым важным в их жизни. Первые три недели были пыткой. Жан через силу писал: «Милый, как прошёл день?», а Кас отвечал, сжав зубы: «Скучаю, приезжай». Их свидания напоминали бой без правил: язвительные подколы, острые шутки про родителей друг друга и постоянное напряжение, как будто всё вот-вот взорвётся. — Ты мог бы хотя бы не есть суп с таким хлюпаньем, — буркнул Жан на первой «романтической» встрече в кафе. — А ты мог бы не смотреть на официанток так, будто ты их трахнуть хочешь, — парировал Кас. — Аж ревнуешь? — Тьфу. Но уже через месяц они заметили странное. Привыкли. Жан перестал раздражаться на то, как Кас поправляет очки перед лекцией. Кас поймал себя на мысли, что специально выбирает кофейню подальше от универа, чтобы Жану было удобнее добираться. Однажды Гриша, подмигнув, спросил Жана: — Ну как тебе роль влюблённого? — Отлично, — соврал Жан. — Он всё ещё бесит, но ради двадцати пяти тысяч… Ты же заплатишь? — Обижаешь. Но в тот же вечер, оставшись один, Жан перечитал переписку с Касом за последние дни. Они спорили о фильме Тарантино, и Кас написал: «Ты упрямый баран, но с тобой интересно спорить». Сердце сделало странное движение. Жан отбросил телефон на диван и закрыл лицо руками. — Это просто привычка, — сказал он вслух пустой комнате. — Чисто из-за денег. К концу третьего месяца они уже спали вместе. Сначала это случилось случайно: на вечеринке у общих знакомых Жан перебрал лишнего, и Кас, чертыхаясь, отвёз его домой, уложил в кровать. Сам заснул рядом, потому что ехать через весь город в два часа ночи не хотелось. Утром Жан проснулся и не узнал себя. Вместо обычной утренней злости он смотрел на спящего Каса и думал: «У него ресницы смешные. Длинные такие. И во сне он не выглядит заносчивым». Кас проснулся от того, что Жан водил пальцем по его щеке. — Ты чего творишь? — прошептал Кас. — Муха села, — невозмутимо ответил Жан. — Спасибо, что вчера не бросил меня в канаве. — Не благодари. Ты тяжелый, как говно. Но руку Жана не убрал. Через неделю они переспали впервые. По-настоящему. Жан не знал, что Кас так умеет целоваться — не агрессивно, а медленно, с каким-то детским любопытством. А Кас не знал, что Жан после секса становится мягким, как котёнок, и просит не уходить, просто лежать рядом. Никто из них не произносил слово «люблю». Даже в мыслях. — Это всё ещё ради спора? — спросил однажды Жан, когда они лежали в темноте, переплетя ноги. — Конечно, — слишком быстро ответил Кас. — Деньги не пахнут. Жан усмехнулся и отвернулся к стене. Кас смотрел на его затылок и чувствовал, как внутри разрастается что-то, чему он отчаянно не хотел давать имя. Последний месяц был самым сладким и самым страшным. Они перестали играть. Забыли, что это спектакль. Гриша и Амир иногда переглядывались и довольно посмеивались — мол, наши ставки сработали. — Ты слышал, они до сих пор вместе? — шепнул как-то Амир Грише в коридоре. — Уже полгода почти. Ромео и Джульетта. — Знал бы ты, как Жан ворчал поначалу, — усмехнулся Гриша. — Но сейчас… вроде даже спокойнее стал. В день, когда должно было состояться награждение, Жан и Кас встретились на крыше их любимого дома (раньше они курили там поодиночке, а теперь всегда вместе). — Ну что, — сказал Жан, стараясь говорить ровно. — Завтра последний день. Мы всё сделали. Получаем бабки, и… расходимся. — Да, — кивнул Кас, глядя в горизонт. — Как и договаривались. Наступила тишина. Жан смотрел, как ветер шевелит волосы Каса. Он вспомнил всё: как тот первый раз улыбнулся не ехидно, а по-настоящему, когда Жан подарил ему на день рождения дурацкую кружку с надписью «Ты выносишь мне мозг, но я тебя люблю (нет)». Как Кас лечил его, когда он заболел, и сидел у кровати с компрессом. Как они ссорились в супермаркете из-за выбора макарон, а потом мирились в машине. — Кас. — Мм? — Я не хочу заканчивать. Повисла тишина. Кас медленно повернул голову. Глаза у него были странные — то ли злые, то ли испуганные. — Что? — Я сказал, я не хочу, чтобы это заканчивалось. Чёрт с ними, с деньгами. Я… — Жан замолчал, сглотнул. — Я влип. По-настоящему. Кас смотрел на него несколько секунд. Потом его лицо дрогнуло, и он вдруг рассмеялся — громко, нервно, и в этом смехе было облегчение. — Ты дурак, — выдохнул Кас. — Самый тупой дурак на свете. Я тоже. Я тоже влип. Ещё месяца два назад. И боялся сказать, потому что думал, что ты всё ещё делаешь это из-за денег. Жан выдохнул с таким облегчением, что у него закружилась голова. Он схватил Каса за куртку и притянул к себе. Поцелуй получился не нежный, а какой-то отчаянный, до боли, до сбитого дыхания. — Значит, не расходимся? — прошептал Кас у его губ. — Нет, блин. Я не собираюсь тебя отпускать, — ответил Жан и уткнулся носом ему в шею. Эпилог Деньги они всё равно получили. Гриша и Амир, довольные, перевели суммы на карты — по 25 тысяч каждому. Жан и Кас переглянулись и решили потратить их на совместное путешествие. — Я до сих пор не пойму, — сказал как-то Гриша, когда они вчетвером сидели в баре. — Вы реально из ненависти любовь сделали. Это ж какая химия была. — Такая, — усмехнулся Кас и взял Жана за руку под столом. Амир налил себе виски и покачал головой: — Главное, что мы с Гришей молодцы. Свели вас вместе. — Ага, — хором ответили Жан и Кас, обменявшись едва заметными улыбками. Они так и не рассказали друзьям правду. Зачем? Итог оказался куда лучше любого спора. Двадцать пять тысяч давно потрачены, а любовь осталась. По ночам, когда Кас засыпал на плече у Жана, Жан иногда тихо шептал в темноту: — Спорим, ты меня любишь? — Спорим, — сонно отвечал Кас. — На что? — На вечность. Кас открывал один глаз, усмехался и отвечал: — Идёт. Я выиграю. Конец.