Первая осень после войны

      Возвращение в школу было странным.       Казалось, сам замок стал другим. И пусть стены восстановили, пусть лестницы так же непредсказуемо и упрямо меняли направление, а призраки снова парили по коридорам, но это был уже не тот Хогвартс, который они знали.       Многих не доставало. Кто-то сдал экзамены экстерном, кто-то — после пережитого — решил вообще не беспокоиться о подобных мелочах. Но были и те, кто не смог вернуться. И уже никогда не сможет.       Их отсутствие ощущалось болезненно остро. Словно огромная, не успевшая затянуться рана.       То и дело накатывали воспоминания. Вот в том углу Гарри с Роном и Гермионой когда-то прятались от Филча. Здесь близнецы отдали ему карту Мародёров. В этом классе Ремус учил его вызывать патронуса. А в том коридоре Снейп поймал его после отбоя и с нескрываемым удовольствием снял двадцать баллов.       Всё это было сложно. Невыносимо. И, честно говоря, Гарри сам не знал, почему согласился. Конечно, Макгонагалл завалила его письмами, в которых пространно разглагольствовала о важности образования для будущей карьеры, но, вероятнее всего, главную роль в его решении сыграла Гермиона. Она уговаривала весь август, и спорить с ней было бесполезно. Наконец, Гарри сдался.       Он правда старался, но всё чаще чувствовал себя каким-то оторванным от реальности, словно утопающим в прошлом. Порой казалось, что он вот-вот услышит голос Рона рядом — но Рона тоже не было. Тот выбрал работу в магазине брата. И Гарри прекрасно его понимал.       Хотя стоило признать, что кое-что осталось неизменным. Например, Гермиона, стоило только переступить порог гриффиндорской гостиной, тут же составила план на учебный год для них обоих и расставила учебники в алфавитном порядке.       — Гарри, ты должен есть.       Расстроенный голос Гермионы вывел Поттера из рассеянной задумчивости. Он моргнул, осознавая, что они сидят за столом в Большом Зале.       — Я ем, — слабо возразил он, ковыряя вилкой, кажется, печёночный торт.       — Нет, ты просто гоняешь еду по тарелке, — строго сказала Гермиона, недвусмысленно пододвигая к нему корзину с хлебными палочками.       Гарри тяжело вздохнул, но всё-таки откусил кусочек. Грейнджер удовлетворённо кивнула, потянулась за кувшином и лично подлила ему тыквенный сок.       — Спасибо, мамочка, — буркнул Поттер.       Она фыркнула, сдерживая смех, но глаза озорно блеснули.       — Сам виноват. Если тебя оставить без присмотра, ты начнёшь питаться исключительно булочками и шоколадными лягушками.       — Неправда.       Гермиона недоверчиво склонила голову набок. Пушистые кудри рассыпались по её плечам, и Гарри вдруг забыл, что хотел возразить.       Она победно улыбнулась и положила себе ещё салата.       А Гарри вдруг ясно осознал, как же он любит такие моменты. Они были удивительно обыденными, привычными и… мирными. Настолько, что Хогвартс вновь ощущался домом.              * * *              Уроки истории магии ничто было изменить не в силах. Даже выигранная война. Профессор Бинс всё так же усыпляюще-монотонно вещал что-то про гоблинские восстания четырнадцатого века, и большая часть студентов уже благополучно погрузилась в сладкую дрёму. И лишь Грейнджер, естественно, сосредоточенно строчила конспект, жадно ловя каждое слово преподавателя.       Гарри практически полулежал на парте, отчаянно борясь с одолевавшей его зевотой, и периодически косился на Гермиону, озадаченно гадая, как ей удаётся оставаться настолько собранной.       Под его пристальным взглядом она нехотя оторвалась на секунду от своих записей и выразительно посмотрела на практически девственно чистый пергамент Гарри. Где сиротливо жались друг к другу несколько строчек, небрежно нацарапанных неразборчивым почерком.       Гермиона укоризненно покачала головой и печально вздохнула. Но при этом быстро взмахнула палочкой, накладывая дублирующее заклинание на свиток.       — Держи, — шепнула она, протягивая копию своего конспекта Поттеру.       Он удивлённо посмотрел на подругу, а затем улыбнулся с глубокой благодарностью.       — Спасибо, Гермиона.       Внезапно само собой вспомнилось, как на пятом курсе она пыталась помочь Рону таким же образом.       «Ну уж нет, Гермиона! Я лучше провалю экзамен, чем стану зубрить этот бред!» — наотрез отказался тогда Рон.       А Грейнджер сильно обиделась. Она ведь просто хотела как лучше.       А вот Гарри никогда бы так не ответил. Он мог искренне не любить предмет, мог даже засыпать на лекциях, но всегда охотно выслушивал её предложения и принимал помощь.       И речь шла не только об учёбе.       Гарри не высмеивал её одержимость книгами. Гарри никогда не принижал её знания. Гарри не раздражался, когда она пыталась сделать его жизнь чуть проще.       Гарри принимал её такой, какая она есть.       И когда он снова поднял на неё глаза и одними губами прошептал: «Ты замечательная», Гермиона замерла. Сердце в груди забилось быстро и заполошно.       Она поспешно отвернулась, практически уткнувшись носом в пергамент и принялась записывать с удвоенным рвением. Гермиона отчаянно делала вид, что всецело сосредоточилась на лекции. Что ровным счётом ничего не произошло.       Ведь не произошло же?              * * *              — Ты меня не слушаешь, — возмутилась Гермиона, с хлопком закрывая увесистый справочник.       Гарри вздрогнул, ведь он действительно отвлёкся. Засмотрелся, как свет закатного солнца, льющийся сквозь высокие стрельчатые окна, превращает её пушистые каштановые волосы в причудливое рыже-золотистое облако. Которое так и подмывало потрогать.       Вечерняя библиотека была погружена в умиротворяющую тишину, нарушаемую лишь размеренным скрипом перьев да редким шелестом перелистываемых страниц. Поттер честно силился вымучить злосчастное эссе по трансфигурации, но всё безуспешно. Ведь девушка, сидевшая с ним за одним столом, неуклонно притягивала внимание. И куда как сильнее нежели домашнее задание.       — Я слушаю, — быстро соврал он, и Гермиона прищурилась.       — Хорошо. Тогда повтори, про что я сейчас говорила.       Гарри открыл рот, но быстро закрыл, осознав, что не знает ответа.       — Эм, ну… про что-то из трансфигурации?       Гермиона закатила глаза, но, похоже, больше развеселилась, чем обиделась. На его счастье.       — Ох, Гарри, — укоризненно выдохнула она и протянула руку к его пергаменту. — Давай сюда, я ещё раз объясню. Но учти, в последний раз!       Она наклонилась, придвигаясь ближе, и Поттер вдруг отчётливо осознал, что её лицо находится всего в нескольких дюймах от его собственного. И от чего-то вдруг почти запаниковал. Гермиона что-то рассказывала, кажется, про свойства магических превращений, проводя пальцем по строчкам, но Гарри опять не услышал ни слова. Запах её шампуня — что-то лёгкое, свежее — окутывал его. Мягкий тон речи завораживал. Тепло ладони, покоившейся на его бедре, практически обжигало.       — Теперь ясно?       Гермиона подняла на него пытливый взгляд, и Поттер нервно сглотнул.       — Да, — хрипло ответил он, хотя не имел ни малейшего понятия, о чём только что шла речь.       Грейнджер прикусила губу, справедливо сомневаясь, но потом просто кивнула.       — Хорошо.       И вернулась к своим записям.       — Гермиона, — Поттер резко осознал, что должен сказать, это показалось чрезвычайно важным и своевременным, — я очень рад, что ты здесь. Со мной.       Она вскинулась и широко и радостно улыбнулась. И Гарри понял —наверняка, в отличии от законов трансфигурации — она тоже чувствует это.              * * *              — Напомни, почему мы не могли просто остаться у камина, в тёплой гриффиндорской башне? — проворчал Гарри, засовывая руки поглубже в карманы.       День выдался солнечным, но прохладным. Яркий свет словно растекался по узким тропинкам, окрашивая всё вокруг в лимонные и шафрановые цвета. Осенний воздух был свеж и прозрачен. Он пах прелыми листьями, влажной землёй, дымом далёкого костра, который палил Хагрид, и чем-то терпким, возможно, сушёными травами из теплиц профессора Спраут.       — Потому что прогулки на свежем воздухе полезны для здоровья, — бодро ответила Гермиона, при этом сама пониже натягивая рукава мантии.       Они неспешно шли по дорожке вдоль озера, поверхность которого покрылась лёгкой рябью. Вода отражала богатое золото и багрянец, в которые оделся Запретный Лес. А возле противоположного берега виднелась лениво покачивающаяся голова гигантского кальмара.       — Помнишь, каким пугающим, даже жутким он казался нам в первый год? — спросил Гарри, кивнув в его сторону.       — Конечно, — улыбнулась Гермиона. — А потом мы узнали, что он очень дружелюбный.       Они замолчали, слушая, как листья шелестят под ногами. Октябрьский ветер шуршал в кронах деревьев, задорно хватал за подол мантии, игриво трепал выбившиеся пряди волос Гермионы. Поттер запрокинул голову, всматриваясь в ещё высокое по-летнему голубое небо, где над шпилями замка, раскинув крылья, парили совы.       — Знаешь, — вдруг произнёс он, — хорошо, что ты нас всё же вытащила из гостиной.       Гарри взял её руку в обе свои, растирая озябшие пальцы. Грейнджер повернулась, слегка склонившись к нему. Солнечный свет отразился в её глазах, придавая им почти янтарный оттенок.       — Тебе давно пора научиться доверять моему мнению.       — Гермиона, я доверяю тебе свою жизнь, — с необычайной серьёзностью сказал он и сжал её ладонь чуть крепче.       Она замерла, и даже, кажется, её сердце пропустило удар. И тогда Грейнджер совершенно чётко осознала, что хотела бы навсегда сохранить этот момент в своей памяти.              * * *       — Кто-нибудь уберите от меня овсянку, умоляю, — простонал Гарри, демонстративно отодвигая тарелку подальше от себя. — Мне плохо делается от одного её вида.       — Гарри, ты ведёшь себя как капризный ребёнок, — укоризненно отозвалась Гермиона, невозмутимо продолжая намазывать тост маслом.       — А вот и нет! Я просто не понимаю, как можно это есть, — он смотрел на ни в чём неповинную кашу с неподдельным отвращением.       Гермиона неодобрительно покачала головой.       — Дело в правильной подаче.       Гарри со всё возрастающим удивлением наблюдал, как она уверенно тянется через стол, придвигая к себе стеклянную пиалу и блюдо с фруктами. Затем добавляет в его тарелку немного мёда и горсть ягод и сосредоточенно всё перемешивает.       — Вот, попробуй теперь, — Грейнджер скорее приказала, нежели предложила.       Она сама зачерпнула овсянку и, прежде чем Гарри успел отказаться, поднесла ложку к его губам.       — Ты серьёзно? — возмутился Поттер, в ужасе отшатнувшись. — Будешь кормить меня с ложечки? На нас весь зал уже пялится!       — Если потребуется, — спокойно, но непреклонно отозвалась Гермиона. — Хватит привередничать и морить себя голодом.       Гарри подозрительно покосился на кашу, потом — на Грейнджер. Она упрямо хмурила брови, но глаза светились едва сдерживаемым весельем.       — Ладно, — страдальчески вздохнул Поттер.       Он прекрасно знал, что переспорить Гермиону, когда та свято уверенна в своей правоте, ещё никому не удавалось. И к тому же Гарри всё равно был не в силах ни в чём ей отказать.       — Ну и? — нетерпеливо спросила она.       — Не так уж и плохо, — признал Поттер с неохотой. — Во всяком случае, есть можно.       Гермиона широко улыбнулась, и Гарри поймал себя на глупой мысли, что готов сделать всё, что угодно, лишь бы видеть её такой счастливой как можно чаще. Даже есть ненавистную кашу хоть каждое утро.              * * *              — Давайте, давайте! Чего встали? Не робейте! — громогласно подбадривал Хагрид, буквально заталкивая их в просторный вольер, огороженный по периметру металлической сеткой.       Гарри и Гермиона встревоженно переглянулись, во все глаза уставившись на нечто, которое полувеликан с энтузиазмом и детской непосредственностью демонстрировал им.       — Хагрид… — осторожно начала Гермиона, непроизвольно сжимая волшебную палочку. — Это… э-э… твой новый питомец?       — А то ж. Познакомьтесь с малышом Бакстером! — гордо кивнул Хагрид, с умилением поглаживая огромную, покрытую тёмно-зелёной чешуёй голову неведомой зверушки. Которая, судя по внешнему виду, была причудливой смесью гигантской лягушки и дракона.       — Он, эм, симпатичный, — солгала Грейнджер, предусмотрительно пряча руки за спину и делая шаг назад.       Гарри безуспешно попытался выдать вырвавшийся смешок за кашель.       — Хотите покормить его? — спросил Хагрид и выжидающе посмотрел на них глазами, полными чистейшей надежды.       — Конечно! Гермиона с радостью его покормит, — бодро отозвался Гарри, прежде чем та успела даже рот открыть. — Она прямо-таки мечтает об этом. Правда, Герми?       Она окинула Поттера столь выразительным взглядом, словно прикидывала, какое из проклятий на него наложить. Ну или просто и незамысловато хотела испепелить его на месте. Но мужественно взяла кусок сырого мяса и боязливо протянула его Бакстеру. Тот оскалился во всю пасть, громко и хрипло заурчал, схватив угощение, и одобрительно завилял хвостом, подняв столб пыли.       Грейнджер вздрогнула и отшатнулась, вжимаясь спиной в забор.       — Хагрид, а сколько у него зубов? — запоздало поинтересовалась она.       — Десять…       Гермиона заметно расслабилась, но тут Хагрид продолжил:       — … в первом ряду и двадцать восемь во втором. Но вы это не переживайте, ядовитые только боковые шесть.       — Видишь, Гермиона, не так уж и страшно, — ухмыльнулся Гарри, а следом охнул, когда её острый локоть впился ему точно под рёбра.       — В следующий раз сам корми! — возмутилась Грейнджер, яростно вытирая руки наколдованным полотенцем.       Хагрид расхохотался во весь голос, а Гермиона подумала, что даже сейчас, когда она грязная и немного испуганная, ей всё равно безумно нравится находиться рядом с Гарри.              * * *              Наслаждаясь редкими моментами тишины в общей гостиной, Гарри и Гермиона устроились перед уютно потрескивающим камином. Остальные студенты уже разошлись по спальням, однако Грейнджер никак не могла оторвать взгляд от увесистого фолианта. Она с ногами забралась на диван, и раскрытая книга лежала у неё на коленях.       А Поттер сидел прямо на полу, привалившись спиной к креслу. И никак не мог оторвать взгляд от Гермионы.       — Ты так забавно морщишь нос, когда чем-то зачитываешься, — внезапно заявил он, тихо усмехнувшись.       Она вскинула голову.       — Что? Я никогда… — Гермиона замерла. — Я так делаю?       — Ага, — он торжественно кивнул, сдерживая улыбку.       — И когда ты это заметил? — подозрительно прищурилась Грейнджер. Хотя в её голосе звучало больше любопытства, чем недовольства.       Гарри задумался на несколько секунд, вспоминая, а потом решил:       — Наверное, курсе на четвёртом. Мы тогда изучали манящие чары, и ты прихватила из библиотеки дополнительную литературу. Как ты выразилась. А на самом деле это была толстенный справочник с зубодробительными терминами.       Она вдруг густо покраснела.       — Просто… — начала Гермиона, но замялась и только головой покачала. — Забудь.       Она слишком поспешно опустила глаза на страницу, но Гарри отметил, что читает она уже не так внимательно, как раньше.       — Нет уж, продолжай, раз начала. А то я от любопытства лопну, — поддразнил он.       — Просто… — повторила Гермиона, решительно захлопывая книгу, — так давно.       — Да, — едва слышно согласился Поттер. — Так давно.       В комнате повисла тишина. И оба знали, что говорят они уже не только о её милой привычке, а о чём-то куда более важном. О чём-то несоизмеримо большем, что с каждым днём становилось всё труднее игнорировать.              * * *              Погода становилась холоднее с каждым днём. Плотный утренний туман стелился по всё ещё зелёной траве во дворе школы, в коридорах замка гуляли ледяные сквозняки, а студенты зябко кутались в мантии и шарфы. Грейнджер торопилась в класс Чар, когда внезапный порыв промозглого ветра пробрал её, казалось, до костей.       Она поёжилась и на ходу плотнее запахнула мантию на груди.       — Ты же совсем замёрзла, — внезапно позади раздался знакомый голос.       Гермиона обернулась и увидела, как Гарри поспешно разматывает длинный шарф гриффиндорской расцветки.       — Гарри, не стоит…       Но Поттер её не слушал. Он уже бережно накинул его Гермионе на плечи.       — Так-то лучше, — удовлетворённо кивнул он, широко улыбаясь.       Шарф был толстым и тёплым, пах улицей и костром, а ещё почему-то немного яблоками. И чем-то неуловимо знакомым, что Грейнджер всегда ассоциировала исключительно с Гарри.       И он сделал это не раздумывая, почти автоматически.       Просто потому, что это был Гарри Поттер.       Просто потому, что он заботился о ней.       Гермиона крепко сжала шарф, глубже зарываясь носом в слегка колючую шерсть, и с чувством сказала:       — Спасибо, Гарри.       — Без проблем, — пожал он плечами.       Именно в этот момент Гермиона особенно остро поняла, что Гарри был и остаётся всегда рядом.       Что она может позвать его в любое время дня и ночи, и он откликнется сразу же, не жалуясь, не раздражаясь.       Что если ей что-то понадобится, Гарри сделает это. Причём всё, что угодно. Если надо перевернёт вверх дном Министерство или ограбит ещё один магический банк. И не задаст ни единого вопроса.       С ним Грейнджер было легко и комфортно. И надёжно. Действительно хорошо.       Они пошли дальше вместе, рука об руку.       Как обычно.       Вот только Гермиона теперь особенно ясно осознала: уже ничто не будет как обычно.              * * *              Осенний Хогсмид был особенно красив: жёлтые и багряные листья кружились в воздухе, ветер далеко разносил терпкий запах пряностей и насыщенный шоколада, а вокруг слышался взволнованные гомон студентов.       Гарри и Гермиона неторопливо шагали по мощёным улочкам, отбившись от остальных студентов.       — Так куда сначала? — поинтересовался Поттер.       — Как куда? В «Сладкое королевство», конечно же.       — Вот это поворот, — удивился он. — А как же книжный? Думал, ты захочешь прежде всего заглянуть туда.       — Ну, и туда тоже, — Грейнджер смущённо улыбнулась. — Но я до смерти хочу канареечные помадки! Такое чувство, что сто лет их не ела.       Гарри весело рассмеялся её неожиданному энтузиазму. Но смех мгновенно оборвался, как только Гермиона порывисто схватила его за руку, переплетая их пальцы, и потянула в сторону магазина.       Внутри стоял невообразимый гвалт, было слишком людно и шумно. Подростки глазели на полки с конфетами, выбирая леденцы, карамельные трости или шоколадные лягушки, и чуть ли не штурмовали прилавок.       — О, смотри, — Гермиона схватила одну из сине-золотых пятиугольников. — Помнишь, ты жаловался, что вечно попадаются сплошные Дамблдоры?       — Ещё бы, — хмыкнул Гарри.       — Испытаем удачу?       Она с задорной улыбкой протянула ему коробочку, и Гарри послушно её открыл, ловки придерживая лягушку, чтобы та не выпрыгнула.       — Ну нет, опять Дамблдор! — разочарованно скривился он.       Гермиона фыркнула, сдерживая смех, а Поттер, глядя на её счастливое лицо и искрящиеся глаза, решил, что, пожалуй, это один из лучших дней за невероятно долгое время.       И что, возможно, он всё-таки умудрился влюбиться в лучшую подругу.              * * *              — Пять капель, Гермиона! Пять! — отчаянно прошептал Поттер, безуспешно стараясь перехватить её руку.       Но было слишком поздно. Как раз в этот момент роковая шестая капля упала в котёл, и практически готовое зелье опасно забурлило, угрожая перелиться через край. Взрыв вышел не слишком сильным — скорее просто гулкий хлопок. Но и его оказалось вполне достаточно, чтобы их обоих сбило с ног, опрокидывая на каменные плиты класса, и окатило с ног до головы фиолетовой пеной.       Грейнджер растерянно моргнула, сидя посреди небольшой лужи, а Гарри, даже не собираясь подниматься с пола, задумчиво провёл рукой по волосам, теперь отливающим всеми оттенками сиреневого.       На несколько секунд в кабинете воцарилась оглушительная тишина. А потом Поттер громко расхохотался. Его смех был настолько заразительным, что Гермиона, не удержавшись, прыснула следом.       — О, Мерлин, — задыхаясь, пробормотала она, беспомощно глядя на пузырёк, который продолжала сжимать в ладони. — Как я могла? Я… я испортила зелье.       — Это исторический момент, — с трудом выговорил Гарри, пытаясь стереть пену с лица, но только размазал её ещё больше. — Об этом напишут в «Пророке». О чём ты так замечталась, Герми?       Грейнджер резко замолчала, чувствуя, как жарко запылали щёки. Естественно, она не могла признаться, что думала как раз о нём. Банально засмотрелась на его профиль и забавную родинку возле уха.       Гермиона попыталась вспомнить, когда в последний раз допускала ошибку на Зельях. Когда не была самой собранной на уроке. Когда позволяла себе отвлечься, тем более на практическом занятии. Вероятнее всего, никогда прежде. Но, с другой стороны, никогда прежде она не влюблялась в своего лучшего друга.       Хотя нет, было такое. Но тогда это был не Гарри Поттер. Да и, наверное, не любовь.       Но сейчас, сидя рядом с Гарри, вся в фиолетовой пене, она поняла, что, возможно, это совсем не страшно.       Тем более если он смотрит на неё так ласково и нежно.              * * *              Часы пробили одиннадцать раз, и Хогвартс медленно погружался в сон. Большой зал давно опустел, и только привидения изредка проплывали по коридорам, а в гриффиндорской башне мирно потрескивал камин, отбрасывая янтарные отсветы на стены.       Гарри нервничал.       Он пережил войну, не единожды сражался с Волдемортом и даже сумел в итоге одолеть его, сталкивался лицом к лицу с дементорами и егерями — в конце-то концов, он украл дракона и ограбил Гринготтс! — но, Мерлин свидетель, то, что он задумал сейчас, было куда страшнее всего пережитого, вместе взятого.       Гермиона свернулась калачиком в кресле с книгой на коленях. Как всегда, ничего необычного. Только вот для Гарри теперь всё было по-другому.       Он не знал, когда именно это началось. Возможно, в тот момент, когда она до боли сжимала его руку в последние минуты перед финальной битвой. Или когда они вместе навещали могилу Добби. Или когда неловко танцевали в палатке посреди заснеженного леса. Или, может, это сокрушительное, щемящее чувство жило в его сердце всегда?       — Гермиона, — нерешительно позвал Поттер, привлекая её внимание.       — Что-то случилось? — она подняла глаза от страницы и слегка нахмурилась.       — Нет. То есть да. Не совсем, — Гарри глубоко вдохнул и попробовал ещё раз, более уверенно. — Мне нужно сказать тебе кое-что важное. Очень.       — Ты меня пугаешь, — сразу же посерьёзнела Гермиона и даже книгу отложила.       Он нервно провёл рукой по волосам, зачем-то поправил очки, открыл рот, но понял, что не может произнести ни слова.       — Гарри?       — Я люблю тебя, — выпалил он на одном дыхании.       — Вот уж новость века! — спустя мгновение фыркнула Грейнджер. — Я тоже тебя люблю. Ты ведь в курсе?       Поттер в отчаянии сжал кулаки.       — Нет, ты не поняла. Я влюблён в тебя, Гермиона. Очень сильно.       Она на секунду замерла. На её лице отразилась целая буря эмоций. И внезапно Грейнджер широко, с облегчением улыбнулась.       — Ну наконец-то!       Гарри моргнул.       — Чего?       Гермиона рассмеялась, тихо, но счастливо.       — Ты слишком очевиден, Гарри, — ласково попеняла она, а глаза лучились теплотой и нежностью. — Я уже столько недель жду, когда ты соберёшься с духом и произнесёшь это вслух.       — Но почему? Раз ты всё поняла, зачем было ждать? — искренне недоумевал он.       — Потому что я далеко не такая смелая, как ты, — серьёзно и немного грустно ответила Грейнджер. — Я утверждаю, что ты очевиден, но всегда оставалась вероятность, что всё не так, как мне кажется, и я ошибаюсь. Просто выдаю желаемое за действительное. Одно дело — строить предположения, и совсем другое — рискнуть всем. Я так боялась разрушить нашу дружбу, Гарри.       — Ты никогда не ошибаешься, Гермиона, — с неподдельной убеждённостью и почти благоговейным восхищением заявил он. — И? Что ты теперь скажешь? — подмигнул Поттер, улыбаясь так же широко. — Когда я всё же произнёс это вслух, как ты хотела.       Гермиона встала, подошла ближе и положила руки ему на плечи, уверенно обнимая.       — Я скажу, что ты слишком медленно соображаешь, Гарри Поттер.       А потом приподнялась на цыпочки и поцеловала его.       И Гарри с полной уверенностью мог теперь утверждать, что этот момент был лучшим в его жизни.