Забытая нота

Джем начал ухаживать. Это были не громкие жесты, не цветы и не подарки. Это были маленькие, тёплые вещи. Он снова начал приносить Фоту кофе — но теперь делал это иначе. Он не просто ставил чашку на стол и уходил. Он оставался на мгновение дольше. Он смотрел в глаза. Он улыбался — той самой улыбкой, которую Фот никогда раньше не видел. Она была мягкой, почти робкой. И в ней не было ничего от Барта. Они снова начали проводить время вместе. Джем приглашал Фота в кино, выбирая те фильмы, которые, как он знал, нравились Фоту. Они гуляли по ночному городу — не спеша, по пустынным улочкам, где воздух становился мягким и тёплым. Они говорили не о работе. Они говорили о всякой ерунде — о музыке, которую любили, о книгах, о смешных случаях из детства. О том, о чём говорят старые друзья, которые вдруг стали чем-то большим. И постепенно Фот начал замечать, что ждёт этих встреч. Сначала он не придавал этому значения. Он думал, что это просто привычка. Они же друзья, они всегда так делали. Но внутри него начало что-то меняться. Однажды вечером они гуляли по парку. Свет фонарей падал на дорожки золотыми пятнами. Джем рассказывал что-то смешное, размахивая руками, и Фот смотрел на него. Он смотрел на его ямочки на щеках. На то, как смешно морщится нос, когда он смеётся. На то, как его глаза светятся в темноте. И вдруг Фот понял: он больше не видит в Джеме просто друга. Сердце забилось быстрее. Он заметил, как его дыхание сбивается, когда они случайно соприкасаются плечами. Он заметил, что ловит каждое слово Джема. Он заметил, что думает о нём, когда его нет рядом. Это случилось незаметно. Как смена времени года: сначала лёгкий холодок, потом тепло, потом жар. Фот влюблялся. Не в того, кто застрял в роли Барта. Не в того, кто боялся своих чувств. А в того, кто нашёл в себе смелость их признать. В того, кто протянул руку, когда всё рушилось. В того, кто ждал терпеливо, не давя, не требуя. В того, кто был просто Джемом.