Не тот мальчик по вызову

      Офис стартапа «Гав-Сарказм» (название рабочее, но, кажется, прижившееся окончательно) в три часа ночи выглядел как декорация к фильму о безумных ученых. Повсюду валялись пустые коробки из-под пиццы, стаканчики из-под кофе выстраивались в сложные архитектурные композиции, а на маркерной доске во всю стену красовалась грандиозная блок-схема, где от слова «Гав» вели стрелочки к вариантам: «Убери от меня свои потные ручонки», «Я не толстый, я пушистый, а вот тебе бы на диету» и «Еще раз назовешь меня хорошим мальчиком, и я откушу тебе нос».       А ведь еще пару лет назад над ними откровенно ржали.       Когда Тэхен, Джин и Чимин открывали свою фирму и пытались найти первых инвесторов, им крутили пальцем у виска. Кому, казалось бы, нужен собачий ошейник, который «разговаривает»? Но парни уперлись. Джин продал свою машину, Чимин влез в кошмарные кредиты, а Тэхен… Тэхен просто перестал спать.       Их продукт не был примитивной игрушкой с тремя записанными фразами. Внутри элегантного кожаного ремешка скрывалась сложнейшая начинка: датчики пульса, анализаторы мышечного напряжения, термометры и микрофоны, улавливающие малейшие вибрации голосовых связок. Система считывала выброс адреналина, частоту дыхания и тональность лая. Короткий, высокий «тяв» на расслабленном пульсе означал одно, а низкий рык при скачке давления — совершенно другое.       Сначала они пытались создать универсальную базу переводов. Но первый же тест-драйв обернулся катастрофой: ошейник, надетый на меланхоличного бассет-хаунда, вдруг жизнерадостным голосом завопил: «Ура, мячик, я лечу!», пока собака с постной мордой просто зевала. Стало очевидно: жизнерадостный золотистый ретривер и трясущийся от перманентной ненависти чихуахуа — это две принципиально разные вселенные. Универсальный подход не работал.       Тогда Тэхен предложил гениальную, но абсолютно самоубийственную бизнес-модель — «Индивидуальная прошивка личности».       Они начали прописывать алгоритмы под каждого конкретного заказчика. Клиент заполнял огромную анкету о привычках питомца, присылал видео, а Тэхен создавал для собаки уникальное альтер-эго. Собаки-гопники, собаки-депрессивные философы, собаки-интеллигенты — хозяева просто пищали от восторга, получая иллюзию полноценного, хоть и слегка абсурдного, диалога со своим любимцем. Производство «железа» и поиск клиентов взяли на себя Джин и Чимин, а вот коммуникация с хвостатыми (и их зачастую сумасшедшими хозяевами), анализ видео и написание бесконечных ветвящихся скриптов целиком рухнули на плечи Тэхена.       Первое время они перебивались случайными заказами, но потом сработала магия сарафанного радио. А недавно им улыбнулась настоящая удача — на них вышла топ-блогерша с миллионной аудиторией. И если ее питомец выдаст идеальные, вирусные фразочки на видео — их стартап окончательно взлетит в стратосферу, навсегда закрыв все кредиты.       Поэтому прямо сейчас Ким Тэхен сидел перед двумя огромными мониторами, напоминая восставшего из мертвых. Его глаза светились красным, как у Терминатора, волосы стояли дыбом во всех возможных направлениях, а под глазами залегли тени такого глубокого фиолетового оттенка, что им позавидовал бы любой гот.       Тэхен был в потоке. Тэхен пытался мыслить как корги.       Причем не просто как корги, а как избалованный, циничный и ненавидящий все живое корги по кличке Принц Персик — тот самый билет в богатую жизнь. — Так, думай, Ким, думай… — бормотал Тэхен, яростно стуча по клавиатуре. — Если тебя гладит по пузу малознакомый человек в парке… Обычная собака радуется. Персик… Персик испытывает экзистенциальный ужас и отвращение.       Пальцы взлетели над клавишами, и на экране появился новый кусок кода, отвечающий за голосовой модуль ошейника: Вариант А (громкий лай): «О, боги, только не этот плебейский массаж. Немедленно неси антисептик, женщина!» Вариант Б (рычание): «Мое пузо — это храм. А ты, смертный, топчешься в нем грязными сапогами своего невежества». — Гениально, — хрипло рассмеялся Тэхен, отпивая остывший, горький, как его одинокая жизнь, кофе. — Это просто разрыв. Завтра на утреннем совещании я их порву.       Утреннее совещание началось в десять. Друзья и по совместительству соучредители — Пак Чимин и Ким Сокджин — сидели за стеклянным столом в переговорке, сонно потягивая матчу и обсуждая серверные мощности.       Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась об ограничитель. На пороге стоял Тэхен. Он сжимал в руках планшет, его глаза безумно блестели, а на лице блуждала улыбка безумного гения, который только что изобрел вечный двигатель, работающий на собачьей ненависти. — Господа! — торжественно провозгласил Тэхен, делая широкий шаг к столу. — Я взломал матрицу! Я понял душу Принца Персика! — Тэхен-а, ты вообще спал? — Чимин подозрительно прищурился, оглядывая помятую, но донельзя воодушевленную фигуру друга. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал каток, а потом сдал задом и переехал еще раз. — Сон — это концепт для слабаков и тех, у кого нет миллионных контрактов! — отмахнулся Тэхен, опираясь двумя руками о стеклянную столешницу. — Вы только послушайте это. Алгоритм реакции на то, когда хозяйка надевает на него дурацкий свитер с оленями!       Он набрал в грудь побольше воздуха, чтобы с выражением зачитать свое творение, открыл рот… и мир вдруг решил, что с него хватит.       Сначала в ушах зазвенело. Потом перед глазами вместо лиц друзей появились какие-то цветные мушки, складывающиеся в фракталы. Тэхен моргнул. Переговорка резко накренилась влево. — И тогда ошейник говорит… — медленно, словно сломанная кукла, произнес Тэхен, чувствуя, как ноги внезапно превращаются в переваренные спагетти. — Тэ? — голос Сокджина прозвучал как будто из-под толщи воды.       Тэхен не ответил. Глаза его закатились, и он, изящно сложившись пополам, с тихим шелестом сполз прямо под стеклянный стол. Планшет с грохотом приземлился рядом. — Твою мать! — взвизгнул Чимин, подпрыгивая на месте так, что пролил матчу прямо на свои дизайнерские брюки. — Киборг помножен на ноль! — заорал Джин, бросаясь под стол вытаскивать друга.       Дальше для Тэхена реальность превратилась в хаотичную нарезку кадров из низкобюджетного артхаусного кино, снятого на трясущуюся камеру.       Кадр первый, смазанный. Кто-то с кряхтением тянет его за ногу по гладкому офисному ламинату. Сквозь ватную толщу заложенных ушей пробивается надсадное пыхтение Чимина и панический шепот Джина: «Осторожнее, его голова! Не стукни его об кресло, дубина, он нам нужен с работающим мозгом!»       Кадр второй, темный. Резкий, обжигающий запах нашатыря бьет в нос так, что глаза начинают слезиться даже под намертво закрытыми веками. Тэхен пытается слабо отмахнуться, невнятно мыча что-то о том, что Принц Персик предпочитает гипоаллергенный аромат лаванды.       Кадр третий, шумный. Пронзительный вой сирены скорой помощи. Тэхен чувствует, как его мелко трясет на носилках. Чья-то рука (судя по холодным пальцам и дрожи — это Чимин) мертвой хваткой сжимает его запястье. Над ним нависает незнакомое лицо в медицинской маске, а где-то на заднем фоне Джин истерично вещает фельдшеру: «У него стартап! Вы понимаете?! Миллионный контракт с собакой-мизантропом! Мы не можем позволить ему умереть, пока не выйдем в плюс!»       Потом все звуки слились в один долгий гул, а темнота стала густой, мягкой и уютной, как любимый домашний плед.       И только спустя неопределенное количество времени эта темнота нехотя начала рассеиваться.       Тэхен приоткрыл один глаз и тут же зажмурился от яркого света светодиодной лампы на потолке. В вену на левой руке была воткнута игла капельницы. — О, спящая красавица соизволила очнуться, — раздался сверху ехидный голос Сокджина.       Тэхен сфокусировал взгляд. Джин и Чимин стояли над его больничной койкой, скрестив руки на груди. Вид у обоих был такой, словно они только что похоронили его, а потом он восстал из мертвых, и теперь им придется отменять поминки. — Что случилось? — прохрипел Тэхен, пытаясь приподняться, но Чимин тут же безжалостно ткнул его пальцем в плечо, укладывая обратно. — Случилось то, что твой организм объявил забастовку и подал на развод, — мрачно сообщил Чимин. — Врач сказал, что у тебя крайняя степень переутомления, истощение и обезвоживание. Тэхен, ты когда последний раз пил что-то, кроме эспрессо? Воду, например? Помнишь, такая прозрачная жидкость без вкуса? — Я должен дописать алгоритм для Персика, — Тэхен попытался выдернуть иглу из вены, но Джин перехватил его руку железной хваткой. — Ты сейчас допишешь свое завещание, если не успокоишься, — рявкнул Джин. Драмы в его голосе не было — только холодная, пугающая решимость. — Врач прописал тебе минимум три дня строгого постельного режима. И мы, как твои лучшие друзья и партнеры по бизнесу, проследим, чтобы ты выполнил это предписание. — У нас дедлайн! — взвыл Тэхен, чувствуя, как паника ледяными когтями сжимает горло. — Дедлайн мы сдвинули, — спокойно отрезал Чимин. — Хозяйка Персика оказалась вполне адекватной девушкой, когда Джин пустил слезу и рассказал, что наш главный гений сгорел на работе ради ее драгоценного песика. Она даже корзину фруктов обещала прислать. А теперь слушай сюда, Ким Тэхен. Ты едешь домой. И ты спишь.       Через пару часов, после того как в него влили литр витаминов и физраствора, друзья запихнули вяло сопротивляющегося Тэхена в машину и доставили в его квартиру.       Друзья сгрузили его на диван в гостиной, и начался обряд экзорцизма, то есть отлучения Тэхена от работы. — Ноутбук, — скомандовал Джин, протягивая руку. — Не отдам! — Тэхен вцепился в свой макбук так, словно это был спасательный круг. — Там база данных! Там мои заметки!       Чимин, не говоря ни слова, просто подошел и, применив какой-то хитрый борцовский прием, вывернул макбук из ослабевших пальцев Тэхена. — Эй! Это грабеж! — возмутился пострадавший. — Это спасение рядового Идиота, — парировал Чимин, убирая ноутбук в свой рюкзак.       Тем временем Джин, завладев рабочим планшетом Тэхена, быстро что-то печатал. — Так, пароль от рабочей почты изменен. Доступ к Slack заблокирован. Trello — бан. — Джин-хен, ну пожалуйста! — взмолился Тэхен, чувствуя, как у него начинается настоящая ломка. — Я просто одним глазком! Я даже печатать не буду, просто почитаю, как там… — Тэхен, — голос Джина стал низким и угрожающим. — Твои банковские карты у меня. У тебя платежка подключена к приложению доставки еды. И если я увижу в выписке что-то, кроме супа, риса или здоровой пищи… Если ты закажешь энергетики или кофе — я лично приеду и вылью это тебе на голову. — Вы изверги. Вы не друзья, вы гестапо, — проскулил Тэхен, сползая по подушкам дивана и натягивая плед до самого подбородка. — Мы те, кто не хочет нести гроб на твоих похоронах, потому что он, сука, тяжелый, — фыркнул Чимин. — Твой личный телефон у тебя. Звони нам, звони маме, смотри дорамы, читай манхву, медитируй, плюй в потолок. Но если я увижу, что твой кружочек в любом рабочем мессенджере загорелся зеленым… я клянусь, Тэхен, я приеду и скормлю твой роутер уличным голубям. А потом перекушу кабель оптоволокна зубами.       Тэхен смотрел на лучшего друга и понимал, что тот не шутит.       Оставив его наедине с этой пугающе реалистичной угрозой, друзья развернулись и покинули квартиру. Щелкнул замок.       Тэхен остался один в звенящей, стерильной тишине своей идеальной квартиры. Впереди были три дня абсолютного, ничем не разбавленного, принудительного отдыха. И в эту самую секунду Тэхен понял: это будет похуже любого переутомления.       Первый день принудительного отлучения от стартапа начался с того, что Тэхен проснулся в холодном поту, отчаянно шаря рукой по прикроватной тумбочке в поисках телефона. В его голове надрывно звенела воображаемая сирена дедлайна. Он резко сел на кровати, заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд на электронных часах, и замер.       Красные цифры показывали 14:30.       Два часа дня. Он проспал шестнадцать часов подряд — абсолютный, непростительный, космический рекорд для человека, чей организм последние два года функционировал исключительно на кофеине, тревожности и энтузиазме.       Тэхен откинулся обратно на подушки, уставившись в белый потолок. Привычная паника («Я проспал все на свете, мы банкроты!») медленно сменилась гулкой, звенящей пустотой («Мне некуда спешить, я под домашним арестом»). Где-то на периферии сознания замаячила мысль о том, что надо бы проверить почту, но мозг тут же услужливо подкинул картинку: Пак Чимин с маниакальным блеском в глазах перекусывает кабель оптоволокна. Тэхен нервно сглотнул и решил, что проверять почту он пока не готов.       Спустя полчаса бездумного валяния, он все-таки заставил себя сползти с кровати и побрел на кухню.       Именно в этот момент, не отягощенный мыслями об алгоритмах, Тэхен впервые за очень долгое время по-настоящему посмотрел на свою квартиру. И ему стало не по себе.       Здесь было чисто. Нет, не так. Здесь было пугающе, стерильно, хирургически чисто.       Темный паркет блестел так, словно его натирали слезами девственниц. На стеклянном кофейном столике не было ни единого отпечатка пальца — ни единой пылинки в лучах послеобеденного солнца. Диванные подушки стояли ровным строем, взбитые и аккуратно приплюснутые посередине изящным карате-ударом неведомого мастера чистоты.       Тэхен прошел в кухонную зону, чувствуя себя неуклюжим медведем, вторгшимся в музей современного искусства. Он открыл шкафчик в поисках чашки, и его взгляд наткнулся на идеальные ряды посуды, выстроенные по размеру и цвету. — Да кто это вообще делает? — пробормотал Тэхен вслух, голос эхом отскочил от идеального хромированного холодильника.       Клининговая служба, чьи услуги он бездумно оплачивал каждый месяц по автоматической подписке, работала с мистической эффективностью. Тэхен даже не знал, как зовут человека, который тут убирается. Приходят ли они по одному? Или это отряд ниндзя-уборщиков, которые спускаются с крыши на тросах, за пять минут вылизывают квартиру хлоркой и исчезают в ночи? Он не имел ни малейшего понятия, где в этом доме лежат мусорные пакеты. Кажется, квартира просто сама поглощала мусор, как черная дыра.       Сделав себе травяной чай (от мысли о кофе фантомно заныло плечо, в которое вчера тыкал Чимин), Тэхен уселся на диван. Тишина давила на барабанные перепонки. Слышно было, как настенные часы тикают с издевательской медлительностью.       Нужно было срочно забить эфир.       Тэхен схватил пульт и включил огромный плазменный телевизор, который обычно использовался как очень дорогое черное зеркало. Пощелкав приложения, он ткнул в первую попавшуюся в рекомендациях дораму. Постер обещал что-то про наследника корпорации и бедную девушку с амнезией — классика, проверенная временем.       Спустя сорок минут честного просмотра Тэхен понял, что его профессиональная деформация достигла терминальной стадии. Он не мог просто смотреть. Его мозг, заточенный под выстраивание логических алгоритмов для собак, отказывался принимать сценарные дыры этой истории. — Нет, подожди, — Тэхен возмущенно ткнул пультом в сторону экрана, где главная героиня, рыдая, убегала от наследника корпорации под проливным дождем. — Женщина, у тебя в руках последняя модель смартфона! Ты почему пешком идешь?! Вызови такси! Какая логическая цепочка привела тебя к решению бежать на каблуках по лужам в сторону заброшенной стройки?!       Героиня на экране эффектно, но абсолютно неправдоподобно споткнулась на идеально ровном асфальте и рухнула на колени, закрывая лицо руками. — Ошибка системы. Критический сбой, — фыркнул Тэхен, отпивая чай. — Да у меня Принц Персик ведет себя адекватнее! Если Персику мокро, он просто ложится на землю и отказывается двигаться, требуя, чтобы его несли на ручках. Это логично! А ты чего добиваешься? Чтобы он тебя догнал? Так беги медленнее! Чтобы не догнал? Скинь каблуки, дура!       Он устроился поудобнее, закинув ноги на журнальный столик (сразу же испытав укол совести перед невидимыми ниндзя-уборщиками, и подложив под пятки декоративную салфетку). — А этот-то тоже хорош, — продолжил распекать телевизор Тэхен, глядя, как главный герой выскакивает из своего «Майбаха» и бежит за ней, оставив дверь открытой. — Ты миллиардер! У тебя машина за двести штук баксов посреди Сеула открытая стоит! Тебя сейчас ограбят, и твоя амнезийная подружка будет наименьшей из твоих проблем!       К концу третьей серии Тэхен уже откровенно кричал на телевизор, разбирая диалоги героев на ветки неисправных алгоритмов. Ему казалось, что если бы он писал скрипты для этих двоих, сюжет закончился бы еще на пятнадцатой минуте первого эпизода походом к хорошему психотерапевту.       Но когда на экране начались титры четвертой серии, запал Тэхена иссяк. Он замолчал. В квартире снова повисла густая, тяжелая тишина, нарушаемая только тихим гудением холодильника.       Тэхен посмотрел на свой телефон, лежащий на подлокотнике. Черный, молчаливый экран. Ни одного уведомления из рабочих чатов. Ни одного панического сообщения от Чимина. Ни одного голосового от Джина.       Он глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри начинает зарождаться противное, сосущее чувство тоски. Первый день подходил к концу, а он уже не знал, куда деть себя в этой красивой, но совершенно неживой коробке.       Утро второго дня началось с острой, почти физической ломки. Тэхен проснулся в шесть утра, и его пальцы инстинктивно выстукивали по одеялу куски кода. Мозг, не обремененный сном и отдохнувший вопреки желанию хозяина, генерировал идеи с пугающей скоростью.       Стадия «Торг» накрыла его за завтраком (овсянкой из доставки, потому что варить ее он не умел, а портить идеальную плиту боялся). «А что, если я просто съезжу и посмотрю? — убеждал сам себя Тэхен, выскребая ложкой остатки каши из пластикового контейнера. — Я же не буду работать! Я даже к компьютеру не прикоснусь. Просто зайду, постою в уголке, подышу родным спертым воздухом, пропитанным стрессом и кофеином. Убежусь, что Чимин не удалил случайно базу данных, а Джин не продал фирму за бесценок. Это не работа. Это… инспекционный визит. Забота о ментальном здоровье команды!»       Убедив свою совесть в кристальной чистоте своих намерений, Тэхен перешел к планированию операции.       Главной проблемой было то, что его лицо на проходной бизнес-центра знали все, включая уборщиц и баристу в лобби. Значит, нужна была маскировка.       Тэхен распахнул дверцы своего идеального, отсортированного по цветам гардероба (снова мысленно поблагодарив невидимых эльфов-уборщиков) и начал отбирать вещи для шпионской миссии. Строгие костюмы и рубашки были безжалостно отметены. Через пятнадцать минут перед зеркалом стоял человек, который выглядел как подозрительный тип, готовящийся ограбить круглосуточный магазин.       На нем было черное безразмерное худи (капюшон плотно натянут на голову), черные джинсы, огромные черные солнцезащитные очки, закрывающие половину лица, и черная же медицинская маска. Для полноты картины не хватало только мешка со знаком доллара.       Второй проблемой стали финансы. Карты были изъяты мстительным Сокджином, а приложение доставки еды такси не оплачивало. Тэхен битых полчаса ползал на коленях по квартире, вытряхивая сдачу из карманов зимних пальто и перевернув декоративную вазу в прихожей. В итоге он наскреб приличную горсть звенящих монет и стопку помятых купюр, которых как раз должно было хватить на поездку в эконом-классе.       Таксист всю дорогу поглядывал на него в зеркало заднего вида с нескрываемым подозрением, но Тэхен, вжавшись в сиденье, стоически молчал, надвинув очки на самый нос.       Когда бизнес-центр показался на горизонте, сердце Тэхена радостно забилось. Вот оно, здание из стекла и бетона! Его храм! Его детище!       Он расплатился с таксистом горой мелочи (выслушав в спину пару нелестных комментариев) и, сгорбившись, чтобы казаться ниже ростом, двинулся к вращающимся стеклянным дверям.       План был безупречен. Сейчас девять сорок утра — самый час пик. Офисный планктон стекается на рабочие места, создавая идеальную толпу для маскировки. Нужно просто пристроиться за кем-нибудь широким, проскользнуть через турникет по чужому пропуску (его-то собственный Джин тоже конфисковал), а там юркнуть на пожарную лестницу и подняться на их седьмой этаж.       Тэхен вошел в лобби. Заиграла воображаемая музыка из «Миссия невыполнима».       Он профессионально пристроился за спиной какого-то грузного мужчины в сером костюме. Шаг влево, шаг вправо. Турникеты были все ближе. Мужчина достал пропуск. Загорелся зеленый свет. Тэхен сделал глубокий вдох, готовясь рыбкой проскользнуть следом, как вдруг…       Тяжелая рука с идеальным маникюром опустилась на его плечо, намертво пригвоздив к полированному керамограниту пола. — И куда это мы крадемся, мистер Андерсон? — раздался над ухом знакомый, донельзя ехидный голос.       Тэхен медленно, как в фильмах ужасов, повернул голову в капюшоне.       Справа от него стоял Ким Сокджин. В левой руке он держал стаканчик с айс-американо, а правой крепко сжимал плечо Тэхена. Слева, словно чертик из табакерки, вынырнул Пак Чимин, откровенно давясь от смеха. — Я не… Вы обознались, — попытался изменить голос Тэхен, хрипя из-под маски и надвигая очки еще ниже. — Я курьер. Несу… э-э-э… секретные документы. — Курьер в худи из лимитированной коллекции Balenciaga, которую я сам же тебе на день рождения и подарил? — ласково уточнил Чимин, сдергивая с Тэхена капюшон. Его волосы, наэлектризованные тканью, встали дыбом, как у одуванчика. — Выслеживаем объект с восьми утра, командир, — доложил Джин в воображаемую рацию, поднося к губам свободную руку. — Объект попытался слиться с толпой, но его выдала аура отчаяния и вопиющее неумение скрытно передвигаться.       Тэхен понял, что провалился. Он сорвал с лица маску и очки, посмотрев на друзей полными праведного гнева глазами. — Откуда вы вообще узнали?! — возмущенно зашипел он, стараясь не привлекать внимание проходящих мимо офисных клерков, которые уже начали коситься на их странную троицу. — Тэхен-а, — Джин вздохнул с таким видом, будто объяснял первокласснику таблицу умножения. — Во-первых, мы знаем тебя как облупленного. Мы даже ставки делали. Я ставил на то, что ты припрешься к обеду, а Чимин — что с самого утра. Я проиграл ему десять баксов. — А во-вторых, — самодовольно добавил Чимин, — ты пытался заказать такси на домашний адрес, используя приложение для доставки еды. Как только мне пришло уведомление, мы спустились в лобби пить кофе. И ждали тебя последние двадцать минут. — Это незаконно! Это нарушение частной жизни! Это сталкинг! — Тэхен попытался вырваться, но Джин и Чимин синхронно взяли его под руки с двух сторон. Хватка у обоих была железная. — Это забота о ближнем, — назидательно произнес Джин, разворачивая упирающегося Тэхена на сто восемьдесят градусов, лицом к выходу. — А теперь пиздуем вон отсюда, пока я не вызвал охрану и не оформил тебе запрет на приближение к зданию на сто метров. — Я просто хотел посмотреть! — заныл Тэхен, волоча ноги по полу, пока друзья конвоировали его к вращающимся дверям. — Я даже не собирался садиться за комп! Пустите! У нас дедлайн! Персик сам себя не озвучит! Вы не понимаете, он вчера на видео обгавкал курьера так, что мне нужно переписать весь алгоритм агрессии! Я в аккаунте хозяйки видел! — Персик в надежных руках. Я сегодня сам написал для него пару фраз, — сообщил Чимин, выталкивая Тэхена на улицу.       Тэхен резко перестал упираться и с ужасом уставился на друга. — Ты? Ты написал код? Да ты же даже тостер без инструкции включить не можешь! Что ты там написал?! — Что-то вроде: «Ах, оставьте меня, я в печали», — отмахнулся Чимин. — Хозяйке понравилось. — Корги-мизантроп не может говорить «я в печали»! Это нарушение целостности персонажа! — взвыл Тэхен, хватаясь за голову. — Вы убиваете мой шедевр! — Мы спасаем твою жизнь, драма ты хренова квин, — Джин ловко подозвал свободное такси, распахнул дверцу и буквально запихнул сопротивляющегося Тэхена на заднее сиденье.       Джин достал из кармана купюру и сунул ее таксисту. — Довезете по адресу, убедитесь, что он зашел в подъезд. Если попытается выпрыгнуть на ходу — блокируйте двери.       Тэхен прилип к стеклу отъезжающей машины, глядя, как его лучшие друзья-предатели стоят на тротуаре. Джин помахал ему стаканчиком с кофе, а Чимин послал издевательский воздушный поцелуй.       Спустя двадцать минут Тэхен снова стоял посреди своей пугающе идеальной, тихой и стерильной гостиной.       Стадия торга провалилась. Наступила стадия глухого, бессильного гнева.       Он скинул кроссовки (аккуратно поставив их на коврик, потому что иначе они портили геометрию прихожей), стянул с себя худи и с размаху бросил его на диван. Тишина в квартире была такой плотной, что казалось, ее можно резать ножом.       Друзья прямо сейчас там, работают. Решают проблемы. Портят его идеальные алгоритмы. Родителям звонить нельзя — мама, услышав, что он взял больничный (что случилось впервые за много лет), мгновенно решит, что у него как минимум проказа, и примчится из Тэгу с кастрюлями куриного бульона и шаманом для изгнания злых духов. А романтических интересов у Тэхена не было с тех самых пор, как он променял личную жизнь на строчки кода и графики окупаемости.       Он сел на барный стул, уперся локтями в прохладную столешницу и обхватил голову руками.       Ему было двадцать восемь лет. У него была их совместная компания, квартира в неплохом районе и статус перспективного бизнесмена. Но прямо сейчас, в этот самый момент, Ким Тэхен понял, что он абсолютно, тотально, до звона в ушах одинок.       Ему просто необходимо было с кем-то поговорить. Не о бизнесе. Не о корги. Просто услышать живой голос человека, которому не нужно отчитываться о конверсии и метриках. Пожаловаться на несправедливость вселенной. Убедиться, что он еще существует за пределами своего стартапа.       Тэхен тяжело вздохнул, достал свой многострадальный личный телефон и от скуки открыл браузер, собираясь почитать новости.       Алгоритмы контекстной рекламы, видимо, почувствовав его уязвимое состояние, сработали молниеносно. Прямо посреди статьи о котировках акций вылез яркий, переливающийся неоном баннер с крайне двусмысленным логотипом в виде подмигивающего лебедя.       Надпись гласила: «Агентство «Ночной мотылек». Одиноко? Грустно? Не с кем поговорить? Наши элитные компаньоны скрасят ваш вечер. Абсолютная конфиденциальность. Любой каприз за ваши деньги!»       Тэхен завис, глядя на экран. Палец завис над крестиком закрытия рекламы. «Любой каприз… — эхом отдалось в голове. — А если мой каприз — это чтобы кто-то просто попил со мной чай и послушал, как меня бесят мои друзья?»       Торговля с собственной совестью заняла ровно три минуты.       Сайт агентства «Ночной мотылек» (Тэхен мысленно влепил им кол за дизайн — слишком много бордового бархата и золотых вензелей, от которых рябило в глазах) загрузился с неприличной скоростью. На главной странице его встретил баннер с томной девицей в перьях и надписью: «Мы исполним даже то, о чем ты стесняешься попросить». — Я стесняюсь попросить вас переписать фронтенд, потому что это просто кровь из глаз, — проворчал Тэхен, тыкая пальцем в меню навигации.       Перед ним всплыл фильтр: «Девушки», «Парни», «Экзотика». Палец на секунду завис над первым вариантом, но мозг, привыкший просчитывать риски, тут же выдал красную ошибку.       Нет, только не женщины. Женщины — это слишком сложно. Это хаос, непредсказуемость и эмоциональные качели, на которые у него сейчас просто не было сил. Если он вызовет девушку, она непременно начнет оценивать его квартиру, хлопать ресницами, томно вздыхать и ждать от него инициативы. А еще, не дай бог, попытается создать «романтическую атмосферу» или начнет сюсюкать. Ему нужен был собеседник, а не актриса погорелого театра, пытающаяся отработать свой гонорар через соблазнение.       Мужчины в этом плане казались Тэхену куда более безопасной и понятной опцией. С мужиком можно просто сесть на диван, налить ему чаю (или чего покрепче) и сказать: «Слушай, братан, жизнь — боль, а сценаристы дорам — идиоты». И братан, скорее всего, понимающе кивнет, потому что ему заплатили за то, чтобы он кивал. Никакого флирта, никаких скрытых смыслов, чисто деловая транзакция по обмену словами.       Тэхен решительно нажал на вкладку «Парни» и тут же скривился.       На экране появилась бесконечная лента фотографий, от которых веяло таким количеством тестостерона, масла для тела и самолюбования, что Тэхену захотелось проветрить комнату. С экранов на него смотрели «Аполлоны», «Звери», «Сладкие мальчики» и один почему-то «Неукротимый жеребец». Все они были запечатлены полуголыми, с влажными волосами, чувственно приоткрытыми губами и играющими мускулами. — Да вы издеваетесь, — Тэхен раздраженно свайпнул экран вверх. — Мне не нужно переносить рояль, зачем мне ваши бицепсы?!       Он ткнул в первую попавшуюся анкету. Парень по имени «Кристиан» (Тэхен был готов поспорить на свой макбук, что по паспорту он какой-нибудь банальный Ким Юнсок) демонстрировал идеальные кубики пресса. И все. Никакой полезной информации.       Тэхен, как человек, помешанный на данных и алгоритмах, почувствовал нарастающее возмущение. — Где технические характеристики?! — возмущенно вопрошал он в пустоту идеальной гостиной, яростно скролля страницу. — Где уровень IQ? Где результаты теста Майерс-Бриггс? Почему нет фильтра по прочитанным книгам или хотя бы по знанию лора «Властелина Колец»? Как я должен выбирать себе собеседника? По фотографии сосков?!       Он открыл следующую анкету. Снова пресс, снова томный взгляд. — Вы бы еще прикрепили справку от дерматолога вместо резюме! — продолжал бушевать Тэхен. — А голос? Мне с ним разговаривать! Вдруг он картавит, шепелявит или разговаривает на ультразвуке, как мой бывший тимлид? Почему нет десятисекундного аудио-питча? «Здравствуйте, меня зовут так-то, я могу поддержать беседу о геополитике и умею слушать, как вы ноете». Все! Это же элементарный UX/UI дизайн!       Окончательно разозлившись на некомпетентность разработчиков сайта эскорт-услуг, Тэхен решил отдаться на волю рандома. Он просто зажмурился, с силой крутанул пальцем экран телефона вниз, подождал пару секунд, пока плитка фотографий закрутилась, и слепо ткнул в центр экрана.       Открылась какая-то анкета. Тэхен даже не стал смотреть на фотографию, и тут же нажал гигантскую неоновую кнопку «Вызвать».       Система перекинула его на страницу оформления заказа. Имя, адрес, время («Как можно скорее, пока я не передумал и не вышел в окно от скуки», — мысленно добавил Тэхен). Оплата… О, хвала богам теневой экономики, здесь была опция «Оплата наличными или переводом при встрече». У него как раз оставалась заначка из подарочных купюр от бабушки, которую Джин не нашел, потому что она лежала между страницами томика Кафки (туда Джин отродясь не заглядывал). Тэхен вспомнил о ней, пока ехал в офис на такси.       Но самое главное ждало его в самом низу страницы. Поле «Особые пожелания к заказу».       Тэхен хищно улыбнулся, активировал Caps Lock и принялся яростно вбивать текст, вкладывая в каждое нажатие всю свою подавленную энергию: «СТРОГО БЕЗ ИНТИМА!!! МНЕ ПРОСТО НУЖЕН СОБЕСЕДНИК НА ПАРУ ЧАСОВ. БУДЕМ ПИТЬ ЧАЙ И РАЗГОВАРИВАТЬ. НИКАКИХ ПРИСТАВАНИЙ. ЕСЛИ ПОПЫТАЕШЬСЯ РАЗДЕТЬСЯ ИЛИ БУДЕШЬ ИГРАТЬ МУСКУЛАМИ — Я ТЕБЯ ВЫГОНЮ. ФОРМА ОДЕЖДЫ — МАКСИМАЛЬНО ЗАКРЫТАЯ. И НАДЕНЬ НОСКИ, У МЕНЯ ХОЛОДНЫЙ ПОЛ.»       Перечитав свое послание, Тэхен удовлетворенно кивнул. Звучало как идеальное техническое задание. Четко, по делу, никаких двойных толкований.       Он нажал кнопку «Подтвердить заказ».       Экран мигнул, и появилась надпись: «Ваш заказ принят! Наш компаньон выезжает к вам. Ожидайте в течение 40-60 минут».       Тэхен отбросил телефон на диван, откинул голову на спинку и выдохнул. Дело сделано. Рубикон перейден. Теперь оставалось только дождаться оппонента, напоить его зеленым чаем и вывалить на него все свои претензии к корейскому кинематографу и жестокости лучших друзей.       С момента, как Тэхен нажал кнопку «Подтвердить заказ», прошло ровно двадцать минут. За это время он успел трижды проклясть свою импульсивность, один раз попытаться отменить вызов (сайт ожидаемо завис и выдал «Ошибку 404»), и, смирившись с судьбой, пойти ставить электрический чайник.       Он как раз доставал из шкафчика вторую кружку — не ту, из которой пил сам, а гостевую, с жизнеутверждающей надписью «Я пережил еще одно совещание», — когда в прихожей раздался мелодичный писк.       Тэхен замер с кружкой в руке.       Щелкнул механизм, и тяжелая входная дверь мягко отворилась, впуская в стерильную тишину квартиры звуки лестничной клетки.       Мозг Тэхена, воспитанный на оптимизации процессов, на секунду завис, пытаясь обработать входящие данные. «Двадцать минут? — в панике подумал он. — Какого черта? Они что, дежурили в кустах под моими окнами?»       Пока Тэхен пытался состыковать логику с реальностью, в прихожую шагнул человек.       Он двигался на удивление тихо и уверенно. Послышался глухой стук — гость опустил на пол объемную спортивную сумку (Тэхен внутренне содрогнулся, представив, что в ней может лежать, учитывая специфику агентства). Затем гость стянул с себя черную маску, отработанным жестом сунул ее в карман и поднял голову.       Их взгляды встретились.       Тэхен так и остался стоять посреди гостинной-прихожей-кухни с дурацкой кружкой в руках. А парень, замерший на коврике в прихожей, казалось, вообще перестал дышать. — Ой, — только и смог выдать гость. Его голос дрогнул, дав петуха.       Тэхен моргнул. Потом моргнул еще раз.       Система распознавания лиц в его голове выдала критическую ошибку. Перед ним стоял не «Неукротимый жеребец». Не мачо с обложки журнала для взрослых. И уж точно не прожженный работник индустрии развлечений.       Перед ним стоял… ребенок. Ну, ладно, не ребенок, но парень был явно моложе его самого.       На нем было выцветшее, слегка растянутое серое худи размера на три больше нужного, в котором он буквально тонул. На ногах — обычные черные джинсы с протертыми коленками и классические тканевые «Конверсы», повидавшие, судя по их виду, не одну сотню километров сеульских улиц. Темные, слегка вьющиеся волосы пребывали в очаровательном беспорядке, словно он всю дорогу ерошил их руками.       Но главным потрясением были глаза. Огромные, распахнутые, абсолютно круглые оленьи глаза, в которых сейчас плескался неподдельный, кристально чистый ужас. Парень смотрел на Тэхена так, будто увидел привидение или налогового инспектора. Выражение лица у него было настолько невинным, что Тэхену захотелось немедленно перевести бабушку через дорогу и пожертвовать миллион вон в фонд защиты гренландских тюленей. — Вы… вы дома? — пролепетал парень, нервно теребя край своего безразмерного худи. У него оказались забавные, чуть выступающие передние зубы, которые делали его похожим на испуганного кролика. — Ну да, — Тэхен наконец отмер, поставил кружку на столешницу и, напустив на себя вид умудренного жизнью заказчика, медленно подошел ближе. — А ты ожидал, что я оплачу вызов и уйду гулять? — Я… я просто не думал… — парень густо покраснел, отчего его щеки приобрели оттенок спелого персика. Он переступил с ноги на ногу и сбивчиво затараторил: — Извините, ради бога! Я могу уйти, если я вам мешаю!       Тэхен удивленно приподнял бровь. «Ничего себе сервис, — восхитился он про себя. Какая клиентоориентированность! Бедняга испугался, что мне он не понравился? Браво, «Ночной мотылек», снимаю шляпу перед вашим отделом аналитики». — Куда это ты собрался? — Тэхен скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть строго, но внутри него уже разливалась лужа умиления. — Я за тебя заплатил. Проходи давай.       Парень как-то обреченно вздохнул, аккуратно снял свои «Конверсы», выровняв их по линеечке у плинтуса (что Тэхен отметил с одобрением), и неуверенно шагнул в гостиную. Он двигался так осторожно, словно боялся разбить тут какую-нибудь невидимую вазу. — Покрутись, — неожиданно для самого себя скомандовал Тэхен.       Парень замер. Его и без того огромные глаза стали размером с блюдца из дорогого сервиза, который Тэхен хранил на верхней полке. — Ч-что простите? — пискнул он. — Покрутись, говорю. Хочу посмотреть, кого мне прислали, — Тэхен сделал неопределенный жест рукой в воздухе. — Давай-давай. Не стесняйся. Ты же на работе.       Парень сглотнул так громко, что это было слышно в звенящей тишине квартиры. Его уши вспыхнули алым. Медленно, словно заводная кукла с севшей батарейкой, он неловко повернулся вокруг своей оси, не поднимая взгляда от идеально чистого паркета.       Тэхен внимательно его рассматривал, и с каждой секундой уровень его внутреннего шока пробивал очередное дно.       Парнишка выглядел так, будто только что вышел с пары по высшей математике и случайно вошел не в ту дверь.       «Господи, он же совсем зеленый, — в ужасе подумал Тэхен, чувствуя, как где-то внутри просыпается инстинкт наседки. — Совсем еще ребенок! И уже из этих… В этом блядском агентстве!»       Тэхен представил, как этот пугливый кролик-олененок приезжает по вызову к какому-нибудь пузатому, потному извращенцу. Как он стоит вот так же в прихожей, теребя край худи, а на него смотрят сальными взглядами. У Кима от этой картины буквально сжались кулаки и заскрипели зубы. — Как тебя зовут-то хоть, чудо? — спросил Тэхен, продолжая разглядывать гостя, словно редкий экспонат в музее. — Чонгук, — тихо ответил парень, нервно переминаясь с ноги на ногу. Ему явно было некомфортно стоять под этим пристальным, почти рентгеновским взглядом. Он бросил быстрый взгляд на настенные часы. — Слушайте, господин Ким, мне, наверное, пора начать работать. Время-то идет, а у меня объем большой…       Тэхен поперхнулся воздухом. «Работать?! Прямо сейчас?! — его глаза округлились. — Какой еще большой объем?! Я же корейским языком, капсом, черным по белому написал: БЕЗ ИНТИМА! А этот ребенок уже готов бросаться в бой? Да что за потогонная система в этом агентстве, они их там штрафуют за каждую минуту простоя, что ли?!» — Никакой работы, Чонгук, — отрезал Тэхен, подходя к нему и решительно перехватывая парня за рукав его безразмерного худи. — Мой заказ, мои правила. — Но как же… — Чонгук растерянно хлопнул своими оленьими глазами, пытаясь мягко высвободить руку. — Я же должен все успеть. Если я не сделаю все по высшему разряду, вы же потом жалобу оставите. А мне деньги нужны.       От этих слов у Тэхена внутри все сжалось. Бедный, запуганный мальчик! Боится, что строгий клиент оставит плохой отзыв, если он прямо в прихожей не начнет отрабатывать свой гонорар! — Я не оставлю жалобу. Твоя работа на сегодня, — Тэхен многозначительно поднял указательный палец, — заключается в том, чтобы сидеть на стуле. И пить со мной чай. Понял? Это и есть твой «высший разряд» на сегодня. Ничего делать не нужно. Пошли.       Не слушая дальнейших робких возражений, Тэхен потащил опешившего Чонгука в зону кухни. Он усадил его на высокий барный стул, словно фарфоровую куклу, и принялся греметь кружками, доставая самый лучший ромашковый чай и коробку импортного печенья.       Чонгук сидел смирно, сложив руки на коленях, и озадаченно наблюдал за суетящимся хозяином.       Когда перед Чонгуком опустилась дымящаяся кружка, Тэхен сел напротив, подперев щеку рукой, и тяжело, с отеческой грустью вздохнул. — Как же тебя так угораздило, Чонгук-а? — начал Тэхен, глядя на парня с нескрываемой жалостью. — Такой молодой, хорошенький… Зачем ты вообще в это ввязался? — Да нормальная работа, — Чонгук смущенно пожал плечами, осторожно дуя на горячий чай. — Я же студент, стипендии не хватает. А тут график гибкий. Пару часов хорошенько попотеешь, зато потом весь день свободен. Можно и на пары успеть, и к экзаменам подготовиться.       Тэхен судорожно сглотнул. Фраза «пару часов хорошенько попотеешь» в его голове мгновенно трансформировалась в рейтинг 18+. Он представил, как этот невинный ангел с кроличьими зубами вынужден потеть под каким-нибудь сопящим, пузатым извращенцем, и его передернуло от отвращения. — Но как тебя занесло в эту… грязь? — Тэхен понизил голос до драматичного шепота. Ему казалось, что он прикасается к какой-то страшной, гниющей ране на теле общества. — Тебе же, наверное, тяжело морально? Это же… ну, ты понимаешь. Специфика.       Чонгук удивленно посмотрел на него поверх кружки. — Ну почему сразу грязь? — искренне возмутился он, защищая свою профессию. — Иногда и очень даже нормальные клиенты попадаются. Вот как вы, например!       Тэхен удивленно моргнул. — Как я? — Да, — радостно закивал Чонгук, воодушевившись. — По вам сразу видно — приличный человек. А иногда… — парень помрачнел и поежился, вспоминая свой недавний заказ. — Иногда бывает реальный треш. — Треш? — севшим голосом переспросил Тэхен, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. — Ага, — Чонгук тяжело вздохнул, макая печенье в чай. — Заходишь, а там… все липкое. Везде какие-то пятна, разбросано все. Смотришь на это и думаешь: господи, как люди вообще до такого опускаются? В таких местах без защиты работать просто страшно. Мало ли что там можно подцепить! Одно неосторожное движение, и все, привет инфекция.       Тэхену показалось, что он сейчас упадет в обморок прямо со стула. Воображение, натренированное на выдумывании саркастичных реплик для собак, сейчас работало против него, рисуя картины подпольных БДСМ-притонов, залитых лубрикантами и биологическими жидкостями, куда этого бедного мальчика бросали, как кусок мяса на растерзание. — Поэтому я всегда со своим хожу, — будничным тоном добил его Чонгук и кивнул в сторону прихожей, где осталась стоять его безразмерная спортивная сумка. — Надежная защита — это главное. Если клиент странный, я сразу достаю свое. Береженого бог бережет.       Тэхен медленно повернул голову и уставился на черную спортивную сумку в коридоре.       Его мозг уже не мог остановиться. «Своя защита»… Что там у него? Россыпь презервативов экстра-класса? Дентальные салфетки? Антисептик галлонами? А может, там еще лежит электрошокер или бейсбольная бита, чтобы отбиваться, если «клиент» решит зайти слишком далеко и отказаться от этой самой «защиты»? — Чонгук, — Тэхен перевел взгляд обратно на парня, и в его глазах стояли неподдельные слезы восхищения и ужаса. — Ты… ты очень смелый. Правда. Но сегодня тебе не понадобится защита. Обещаю. Сегодня мы будем просто пить ромашковый чай.       Чонгук допил свой чай одним махом, словно это была стопка текилы перед прыжком с парашютом, и со стуком поставил гостевую кружку на стеклянную столешницу. — Спасибо, господин Ким. Чай вкусный, печенье вообще отпад, — искренне поблагодарил он, облизнув губы. — Но время — деньги! У меня после вас еще один вызов, если я тут рассиживаться буду, то вообще ничего не успею.       Тэхен даже не успел открыть рот, чтобы напомнить про правило «БЕЗ ИНТИМА», как произошло то, к чему его алгоритмы оказались совершенно не готовы.       Чонгук скрестил руки на животе, ухватился за край своего безразмерного худи и одним резким, уверенным движением стянул его через голову, небрежно отбросив на спинку стула. Волосы парня наэлектризовались и встали торчком, делая его похожим на взъерошенного воробья, но Тэхен смотрел совершенно не на прическу.       Его взгляд намертво прикипел к тому, что скрывалось под толстовкой.       На Чонгуке была обычная белая футболка. Но проблема заключалась в том, что она обтягивала его так плотно, словно была нарисована прямо на коже. Под тонкой тканью отчетливо бугрились такие рельефные, литые мышцы, что у Тэхена пересохло во рту. Широкие плечи, узкая талия, мощная грудная клетка и руки… Боже, эти бицепсы выглядели так, будто Чонгук в свободное от учебы время разгружал вагоны с цементом или профессионально метал ядра на Олимпийских играх.       Невинный олененок с кроличьими зубами внезапно оказался обладателем тела, которому позавидовал бы сам Капитан Америка. — Так, я, пожалуй, начну со спальни! Там привычнее! — бодро заявил Чонгук, потягиваясь до хруста в позвоночнике, отчего футболка натянулась еще сильнее. — А вы расслабьтесь и получайте удовольствие!       И, не дожидаясь ответа, этот мускулистый ангел развернулся и ураганом понесся вглубь квартиры, прямо в святая святых — личные покои Тэхена.       Тэхен остался сидеть на барном стуле, приоткрыв рот. Ромашковый чай, видимо, ударил ему в голову. «В спальню? — эхом пронеслось в его ошарашенном мозгу. — Прямо так, с порога? Без прелюдий, без разговоров о смысле жизни и корейском кинематографе? Он просто снял кофту и побежал в спальню!»       Тэхен попытался воззвать к своей логике. Он же написал большими буквами, что хочет просто поговорить. Но с другой стороны… Агентство могло пригрозить парню штрафом, если клиент не получит «полный спектр услуг». Или, что еще более вероятно, Чонгук просто привык отрабатывать свои деньги на сто процентов и считал разговоры пустой тратой времени.       Тэхен вздохнул, медленно поднимаясь со стула. В конце концов, кто он такой, чтобы спорить с профессионалом? Парень так рвется в бой, он так старается, у него такие плечи… Может, стоит просто расслабиться и принять свою судьбу? «Интересно, а где у меня презервативы? — лихорадочно соображал Тэхен, на негнущихся ногах направляясь вслед за гостем. — Кажется, Джин дарил мне пачку на Новый год ради шутки. Они должны быть где-то в прикроватной тумбочке. Или в ящике с документами? А смазка? Боже, у меня же даже лосьона для тела нормального нет, только какой-то крем после бритья с ментолом!»       Он тихо вошел в спальню, готовясь увидеть Чонгука, живописно раскинувшегося на его кровати.       Но кровать была пуста. Зато из прилегающей крошечной гардеробной доносился какой-то подозрительный шорох. «Ага, — понимающе кивнул сам себе Тэхен. — Стесняется. Решил раздеться в гардеробной, чтобы выйти ко мне уже во всей красе. Надо бы сказать ему, чтобы не торопился. Мы же никуда не спешим».       Он набрал в грудь побольше воздуха, сделал шаг к двери гардеробной, открыл рот: — Чонгук-а, слушай, ты там не…       Дзыыыынь!       Мелодичный звонок в дверь разорвал романтическое напряжение в клочья. Тэхен вздрогнул и нахмурился.       Курьеров он не ждал. Еду заказывал только на вечер. Для Джина и Чимина это было слишком вежливо — они бы просто ввалились, потому что прекрасно знали его пароль. — Одну секунду, — крикнул он в сторону гардеробной и, чертыхаясь про себя, пошел в прихожую.       Тэхен распахнул входную дверь и замер.       На пороге стоял… персонаж. По-другому этого человека описать было невозможно. Высокий, манерный парень в узких кожаных штанах и расстегнутой на три пуговицы шелковой леопардовой рубашке. Его волосы были уложены волосок к волоску щедрой порцией геля, а в нос Тэхену немедленно ударило густое, удушливое облако тяжелого люксового парфюма с нотками мускуса и пачули.       Парень поправил идеальную укладку, томно взмахнул накрашенными ресницами и, сверкнув блеском для губ, пропел: — Приве-е-ет, шалунишка! Я Минсу, элитный компаньон из агентства «Ночной мотылек». Ты заказывал незабываемый вечер? Я прилетел на твой свет!       Тэхен почувствовал, как его лицо медленно вытягивается. Шестеренки в голове заскрежетали, отказываясь вращаться. — Какой еще мотылек? — тупо переспросил Тэхен. — Я уже… У меня уже есть компаньон. Он приехал минут двадцать назад.       Минсу изящно изогнул выщипанную бровь. — Дорогой, у нас в агентстве нет никого быстрее меня. Я был в соседнем квартале. Если у тебя кто-то и есть, то это явно не от нас.       В этот самый момент со стороны коридора, ведущего из спальни, послышались тяжелые шаги.       Минсу и Тэхен одновременно повернули головы.       Из глубины квартиры прямо на них выплыло видение. Чонгук.       Только теперь он был не просто в обтягивающей футболке. На его голове красовалась нелепая махровая повязка для волос с гигантскими зелеными лягушачьими глазами. На руках до самых локтей были натянуты ядовито-желтые резиновые перчатки. А в руках он сжимал большое пластиковое ведро, до краев наполненное мыльной водой, в которой плавала синяя губка.       Чонгук собирался спросить, не помешает ли хозяину его внешний вид, когда его взгляд наткнулся на распахнутую дверь и размалеванного леопардового парня, стоявшего на пороге.       Повисла мертвая, звенящая тишина.       Минсу медленно окинул Чонгука оценивающим взглядом с ног до головы, задержался на лягушачьих глазах, хмыкнул и расплылся в плотоядной улыбке. — О-о-о, — протянул он, игриво подмигивая Тэхену. — А ты с фантазией, как я погляжу! Не знал, что у нас сегодня планируется тройничок, да еще и с ролевыми играми. Французская горничная — это прошлый век, а вот сантехник-лягушонок с ведром — это что-то новенькое. Я в деле! За группу у меня двойной тариф, но ради такого пупсика, — он послал Чонгуку воздушный поцелуй, — я готов сделать скидочку!       Лицо Чонгука прошло удивительный цветовой спектр от бледного до пунцового, а затем приобрело угрожающий багровый оттенок. — Тройничок?! — его голос сорвался на ультразвук.       Он с таким грохотом шлепнул ведро с водой на идеальный паркет, что мыльная пена выплеснулась через край, образовав живописную лужу. — Ах так?! — Чонгук упер руки в желтых перчатках в бока и смерил Тэхена взглядом, полным искренней, глубокой обиды и ярости преданной жены. — Я, значит, тут каждую пылинку сдуваю! Я вам полы натираю до зеркального блеска! Я вещи ваши сортирую так, чтобы ни единой складочки не было! За порядком слежу, как проклятый!       Он театрально взмахнул рукой в перчатке, едва не заехав Тэхену по носу. — А вы?! Вы, значит, мужиков себе по вызову заказываете?! Да еще и таких… таких леопардовых?! В мою чистую квартиру?!       Тэхен, окончательно потерявший связь с реальностью, стоял между ними с открытым ртом, переводя взгляд с разъяренной «уборщицы» в лягушачьей повязке на довольного эскортника, который уже по-хозяйски протискивался в прихожую, стягивая с ног свои дизайнерские лоферы. — Мальчики, не ссорьтесь, — промурлыкал Минсу, ловко огибая лужу и направляясь прямиком на кухню, словно был здесь полноправным хозяином. — Места хватит всем. О, у тебя тут винный шкаф? Прелестно! Пока вы тут выясняете, кто кому что моет, я, пожалуй, открою винишко. У меня от стресса всегда горло пересыхает.       Громкий, сочный «чпок» вылетевшей из бутылки пробки послужил своеобразным стартовым пистолетом.       Фляга у Чонгука свистнула громко, мощно и с переливами. Все его тщательно скрываемые чувства, вся его тайная привязанность к этому месту и к этому конкретному человеку, смешались с едкой, разъедающей ревностью и вырвались наружу вулканическим извержением. — Я не понял, — угрожающе прошипел Чонгук, делая шаг к Тэхену. Желтые резиновые перчатки зловеще скрипнули, когда он сжал кулаки. Лягушачьи глаза на его повязке яростно затряслись в такт каждому шагу. — Я, значит, тут горбачусь?! Я этот гребаный паркет на коленях драил битый час, чтобы вы могли по нему босиком ходить и не пачкаться?! — М-м-м, на коленях? — раздался с кухонной зоны сладострастный вздох Минсу, сопровождаемый бульканьем наливаемого в бокал вина. — Обожаю коленно-локтевую. Потрясающий ракурс. Я бы накинул сверху пару тысяч вон просто за возможность посмотреть на тебя голого в этой позе, сладкий. Губку можешь оставить.       Но ни Тэхен, ни Чонгук его не услышали. Они вообще сейчас находились в своем собственном, стремительно сужающемся вакууме.       Тэхен смотрел на разъяренного парня, и шестеренки в его мозгу, скрипя и пуская искры, пытались провернуться. — Подожди… — слабо пискнул Тэхен, выставляя перед собой руки. — Ты… ты мыл пол? — Я вылизывал эту квартиру! — рявкнул Чонгук, уже не в силах остановиться. Плотина рухнула, и его понесло. — Вы хоть знаете, сколько пыли скапливается на ваших дурацких дизайнерских полках?! А я знаю! Я знаю каждый миллиметр этого дома! Я складываю ваши трусы по цветам! Я стираю ваши рубашки! Да я ими буквально дышу! Я запах ваш с воротников вдыхаю, потому что… потому что…       Чонгук вдруг осекся, поняв, что именно он только что сморозил, и залился таким густым, свекольным румянцем, что лягушачья повязка на его голове померкла. — Ого, токсикомания с фетиш-уклоном, — Минсу сделал глоток Пино Нуар, удовлетворенно причмокнул и облокотился на столешницу, скрестив длинные ноги в кожаных штанах. — Нюхать трусики клиента — это, конечно, классика, но за это обычно берут доплату. Ты в прайс-лист эту услугу внес, пупсик? Если нет — ты демпингуешь рынок! — Ты… ты нюхаешь мои рубашки? — у Тэхена дернулся левый глаз. Пазл в его голове начал складываться в картину, которая была еще абсурднее, чем все, что он себе до этого нафантазировал. — Я проверяю качество кондиционера для белья! — взвизгнул Чонгук, отчаянно пытаясь сохранить остатки достоинства, хотя его уши уже буквально дымились. — Не переводите тему! Я тут создаю идеальное пространство, а вы… вы водите сюда всяких! — Я не всякий, я элитный! — обиженно крикнул Минсу. — И я стою двести баксов в час, между прочим!       Чонгук, проигнорировав реплику из партера, ткнул в Тэхена желтым резиновым пальцем: — Вы же такой… такой правильный! Вы же трудоголик! Я думал, вы работаете! Я слушал ваши голосовые сообщения про то, как надо поливать фикус, и думал: «Какой ответственный, серьезный человек!». А вы… Вызываете в рабочее время проституток?!       Тэхен схватился за голову. — Да не вызывал я никого для секса! — в отчаянии взвыл он. — Я в заявке корейским, блядь, по белому написал: БЕЗ ИНТИМА! Мне нужен был человек, чтобы поговорить! Понимаешь?! Просто. Попить. Чай. И попиздеть! Потому что я чуть не умер от одиночества и скуки! — И для этого ты вызвал шлюху? — искренне удивился Чонгук, хлопая оленьими глазами, в которых гнев начал медленно сменяться полнейшим непониманием. — Знаете, сколько раз я слышал это «мне нужно просто поговорить»? — хмыкнул Минсу, покачивая бокалом. — Сначала они плачутся тебе в жилетку про тяжелое детство и ипотеку, а через сорок минут ты уже висишь на люстре в латексе и шлепаешь их мухобойкой. Плавали, знаем.       Но Тэхен его снова проигнорировал. Он смотрел на Чонгука, на его желтые перчатки, на ведро с мыльной пеной, и до него, наконец-то, дошел весь масштаб случившейся катастрофы. — Подожди-ка… — Тэхен медленно опустился на пуфик, потому что ноги отказались его держать. — Значит, ты… Ты не из агентства «Ночной мотылек»? — Я из клининговой компании «Чистый дом»! — гордо, с вызовом ответил Чонгук, выпячивая грудь. — И когда ты говорил про… «попотеть пару часов», ты имел в виду… — Уборку! Ванная сама себя не отмоет!       Тэхен закрыл лицо руками. Его плечи мелко затряслись. — А грязь… — истерично всхлипнул Тэхен. — Грязь и свиньи… Это не ролевые игры извращенцев. Это… это буквально грязь. На коврах. — Ну а что же еще?! — Чонгук начинал понимать, что здесь произошла какая-то чудовищная ошибка, и его глаза снова стали размером с блюдца. — И защита… Твоя «надежная защита», которую ты всегда носишь с собой в сумке… — Тэхен поднял на него безумный взгляд. — Это не презервативы?       Чонгук поперхнулся воздухом, судорожно закашлявшись. — Это Доместос! И перчатки! — прохрипел он, в ужасе прижимая руки к груди. — Вы что, думали, что я… что я приехал к вам… трахаться?! — Ну, я предпочитаю безрезиновую защиту, если у клиента справки свежие, но Доместос — это жестко, — восхищенно прокомментировал Минсу, попивая вино. — Хотя, если у вас там жесткий хардкор с дезинфекцией, я могу поучиться. — Господи, какой позор… — простонал Тэхен, съезжая с пуфика на пол. Он вспомнил, как сокрушался о тяжелой доле бедного мальчика в секс-индустрии, как умилялся его словам. И как чуть не поседел, когда этот самый мальчик начал раздеваться, чтобы пойти «начать со спальни».       Чонгук стоял над ним, красный как рак, с повязкой-лягушкой набекрень, и нервно теребил край своих желтых перчаток. Он тоже осознал весь диалог на кухне. И от этого осознания ему хотелось провалиться сквозь идеально вымытый паркет прямо в преисподнюю. — Мальчики, ну вы тут пока собирайте свои осыпавшиеся нейронные связи, а мое время вообще-то тикает, — громко возвестил Минсу, отставляя пустой бокал. — И хотя это была лучшая комедия за всю мою карьеру, бесплатно я не работаю.       Тэхен встрепенулся. Он резко подскочил на ноги, выудил из книги заныканные купюры, и подошел к Минсу. Денег было с запасом. — Вот, — Тэхен всучил пачку прямо в призывно подставленную ладонь эскортника. — Это за вызов. И за моральный ущерб. Извини за этот цирк. Спасибо, что… приехал. До свидания.       Минсу профессиональным, отработанным движением пересчитал купюры, удовлетворенно хмыкнул и сунул их в задний карман своих узких брюк. — Да не извиняйся, красавчик, — Минсу поправил укладку, послал Тэхену воздушный поцелуй и шагнул к двери. На пороге он обернулся, смерил притихшего, все еще красного Чонгука долгим, оценивающим взглядом и лукаво подмигнул: — Мой тебе совет, обаяшка. Не упускай этого мальчика. Если он так же яростно отстаивает свои права на твою швабру, как сейчас, представь, что он будет делать в постели. Хозяйственный, ревнивый, да еще и с такими плечами… — Минсу мечтательно вздохнул. — Джекпот.       Дверь за эскортником мягко захлопнулась, оставив Тэхена и Чонгука наедине с лужей мыльной воды, полупустой бутылкой из-под вина и висящим в воздухе, почти осязаемым неловким молчанием.       Тэхен стоял, прислонившись спиной к стене, и смотрел на Чонгука. Чонгук стоял посреди лужи мыльной воды и смотрел на свои желтые резиновые перчатки, словно видел их впервые в жизни.       Лягушачьи глаза на его махровой повязке укоризненно пялились в потолок.       Абсурдность ситуации достигла своего апогея, перевалила через край и рухнула вниз, разбившись на тысячу неловких осколков. Осознание того, что он только что устроил сцену ревности своему работодателю, причем в присутствии элитного эскортника, обрушилось на Чонгука бетонной плитой.       Он издал какой-то придушенный, жалобный писк, словно в замедленной съемке опустился на колени прямо в мыльную лужу и закрыл лицо руками в перчатках. — Боже мой… — простонал Чонгук откуда-то из-под желтой резины. — Какой позор. Убейте меня. Пожалуйста, господин Ким, возьмите ту бутылку из-под вина и стукните меня по голове. Я хочу умереть прямо сейчас.       Тэхен моргнул, стряхивая с себя оцепенение. Он отлип от стены, подошел к сжавшемуся в комочек парню и, совершенно не заботясь о своих домашних штанах, опустился на пол рядом с ним. Прямо в пену. Прямо в эпицентр катастрофы. — Эй, ну ты чего? — мягко позвал Тэхен, осторожно дотрагиваясь до дрожащего плеча в белой футболке. — Никого я бить не буду.       Чонгук резко отнял руки от лица. Его щеки пылали таким маковым цветом, что об них, казалось, можно было обжечься. Он схватил плавающую в луже синюю губку и начал яростно, с остервенением тереть паркет. — Вы испачкали штаны! — панически затараторил он, избегая смотреть Тэхену в глаза. Его движения были резкими, механическими. — Встаньте, пожалуйста! Я все уберу! Я все отмою! Я соберу вещи и больше никогда в жизни не появлюсь в этой квартире, клянусь! Я попрошу менеджера поменять мне объект! Вы меня больше не увидите!       Тэхен нахмурился. Перспектива того, что этот парень исчезнет из его жизни так же внезапно, как и появился с ведром наперевес, внезапно кольнула где-то в районе солнечного сплетения. И кольнула больно.       Он протянул руку и твердо накрыл своей ладонью желтую перчатку, останавливая это паническое натирание паркета. — Чонгук, остановись, — спокойно, но веско произнес Тэхен. Он забрал из ослабевших пальцев парня губку и бросил ее обратно в ведро. А потом стянул с него эти дурацкие, мокрые перчатки, отбросив их в сторону. — Посмотри на меня.       Чонгук шмыгнул носом и медленно, с неохотой поднял на него свои огромные, влажные оленьи глаза. И без того милый, сейчас он выглядел настолько беззащитно и трогательно в этой съехавшей набок лягушачьей повязке, что сердце Тэхена — циника и убежденного трудоголика — окончательно растаяло и превратилось в лужицу сиропа. — Никуда ты не уйдешь, — Тэхен улыбнулся, глядя прямо в эти испуганные глаза. — Во-первых, я не хочу менять клинера. Кто еще будет так идеально складывать мои вещи? А во-вторых… кажется, нам нужно поговорить.       Чонгук судорожно сглотнул. — Вы… вы не уволите меня? За то, что я орал на вас? За то, что я… — он снова покраснел, вспомнив свои же слова. — За то, что я нес всякий бред про рубашки?       Тэхен тихо рассмеялся. Звук его смеха, глубокий и бархатный, отразился от стен стерильной прихожей, и Чонгук невольно замер, вслушиваясь в него. — Знаешь, — Тэхен уселся поудобнее, скрестив ноги по-турецки прямо на мокром полу. — Когда ты сказал про то, что нюхаешь рубашки, я сначала подумал, что мне пора вызывать полицию. Но потом я вспомнил, что последние два года моя жизнь состояла только из монитора, кофеина и алгоритмов собачьего лая. Я буквально был женат на работе. У меня дома никого не бывает. Я здесь даже не живу, я здесь просто ночую, как в камере хранения.       Он обвел взглядом комнату. — И вдруг выясняется, что есть человек, который знает, где лежат мои носки. Который замечает, каким кондиционером я пользуюсь. Который… ревнует, думая, что я привел кого-то в квартиру, которую он мыл на коленях.       Тэхен перевел взгляд обратно на Чонгука. — Расскажи мне все. Пожалуйста. Я хочу знать.       Чонгук сидел, обхватив руками свои колени в протертых джинсах. Он опустил голову, и Тэхен видел только его пушистую, слегка влажную макушку. Несколько долгих секунд было слышно только гудение холодильника на кухне.       А затем Чонгук начал говорить. Тихо, сбивчиво, то и дело запинаясь, но предельно честно. — Я получил вашу квартиру примерно год назад, — начал он, нервно теребя край своей белой футболки. — Менеджер сказал: «Там живет какой-то киборг. Ему нужна идеальная чистота, но самого его никогда не бывает дома». Я пришел в первый раз и подумал, что тут вообще никто не живет. Как в мебельном каталоге. Только в кабинете на столе были горы бумаг, кружки из-под кофе и… пропуск с вашей фотографией.       Чонгук несмело поднял глаза на Тэхена. — Вы там такой строгий. В очках, в костюме. А потом я зашел в приложение по уборке, где вы оставляли мне указания. Ваши голосовые… Вы всегда звучали так, будто спали два часа за неделю. «Пожалуйста, не трогайте провода у системного блока». «Прошу, не выбрасывайте черновики с дивана, это важно». У вас такой низкий, уставший, но всегда вежливый голос. Большинство клиентов клинеров за людей не считают. А вы… вы всегда добавляли «спасибо» и «хорошего дня».       Тэхен слушал, затаив дыхание. Он даже не помнил, как записывал эти сообщения. Это было на автомате, в перерывах между паническими атаками из-за дедлайнов. А для кого-то, оказывается, это имело значение. — Я убирался здесь и видел, как вы живете, — голос Чонгука стал чуть увереннее. — Я видел пустой холодильник, в котором есть только энергетики и засохший сыр. Я видел упаковки от обезболивающих. Видел, что вы не трогаете левую половину кровати, потому что спите только на самом краю справа. Я видел, как вы одиноки, господин Ким. И мне… мне просто хотелось о вас позаботиться.       Чонгук снова покраснел, но на этот раз не отвел взгляд. — Сначала я просто начал покупать вам нормальное молоко и ставить в холодильник, надеясь, что вы решите, будто это доставка в подарок прислала. Потом я стал гладить ваши рубашки чуть тщательнее, чтобы вам было приятнее их надевать. Я… я влюбился, как последний идиот, в человека, которого даже ни разу не видел вживую. В ваш запах, в ваш голос, в вашу усталость. Я представлял, какой вы на самом деле, за пределами этой стерильной квартиры.       Он горько усмехнулся и указал на мыльную лужу. — А сегодня, когда я вошел и увидел вас… Вы оказались еще красивее, чем на фото. И когда вы начали так по-доброму меня расспрашивать, сочувствовать… Я подумал: боже, он идеальный. А потом этот… леопардовый. С декольте. И я просто сорвался. Потому что я тут создаю для вас уют, а вы… — А я просто идиот, который хотел с кем-то попить чаю, — мягко перебил его Тэхен.       Он потянулся вперед и обеими руками снял с головы Чонгука лягушачью повязку. Волосы парня рассыпались по лбу, делая его еще более уютным и домашним. Тэхен аккуратно отбросил повязку в сторону и положил ладонь на теплую щеку парня.       Чонгук вздрогнул от этого прикосновения, но не отстранился. Он замер, боясь спугнуть момент. — Чонгук, — голос Тэхена звучал так нежно, что им можно было укрываться вместо пледа. — У меня никого не было со времен третьего курса университета. Я не водил сюда мужиков. И женщин не водил. Ни леопардовых, ни в крапинку. Этот вызов из агентства — самая глупая ошибка в моей жизни.       Большой палец Тэхена ласково погладил скулу Чонгука. — Я чуть с ума не сошел в этой тишине. Меня заперли здесь друзья, потому что я свалился в обморок от переутомления. И все, чего я хотел, — это чтобы рядом был кто-то живой. Кто-то настоящий.       Тэхен наклонился чуть ближе, его глаза сияли абсолютной, кристальной искренностью. — Ты гладил мне рубашки. Ты покупал мне молоко. Ты слушал мои дурацкие голосовые и не считал меня просто машиной по производству кода. Никто и никогда не заботился обо мне так, как ты.       У Чонгука задрожали губы. Огромные оленьи глаза наполнились слезами, которые сделали их похожими на два сияющих океана. Вся его нервозность, весь его стыд — все это растворилось в тепле чужой ладони. — Вы… вы не злитесь на меня? — прошептал он, едва дыша. — Я готов выписать премию тому идиоту, который создал сайт этого дурацкого эскорт-агентства, — хмыкнул Тэхен. — Если бы не он, я бы так и не узнал, что такое чудо приходит ко мне по вторникам и пятницам со своим собственным Доместосом.       Он взял руку Чонгука — теплую, немного шершавую от постоянной уборки — и переплел их пальцы. — Давай мы сейчас вместе уберем эту лужу, — предложил Тэхен, мягко сжимая ладонь парня. — А потом ты останешься. Не как клинер. Не как мой заказ. А как Чонгук. Мы попьем-таки чай. Я закажу нам самую вредную пиццу в городе. И ты расскажешь мне все, что думаешь о моей коллекции кружек. Согласен?       Чон шмыгнул носом, улыбнулся так широко, что показались его очаровательные кроличьи зубы, и, крепко сжав руку Тэхена в ответ, счастливо кивнул: — Только пиццу без ананасов. Ананасы в пицце — это такой же треш, как та студенческая квартира, про которую я вам рассказывал.       Тэхен рассмеялся в голос, чувствуя, как его сердце делает кульбит и окончательно занимает правильное место в груди.       В этой вселенной, прямо здесь, на мокром паркете, все наконец-то было идеально. И на этот раз — по-настоящему.       Три дня обязательного, принудительного и категорически не подлежащего обжалованию постельного режима пролетели для Тэхена так, как не пролетала ни одна неделя в отпуске.       Утром четвертого дня двери офиса «Гав-Сарказм» плавно разъехались в стороны, и на пороге появился он.       Сокджин и Чимин, которые в этот момент сидели за стеклянным столом в переговорке, обложившись энергетиками и графиками, одновременно подняли головы и замерли с открытыми ртами.       Они ожидали увидеть бледную, трясущуюся тень с нервным тиком и ломкой по клавиатуре. Они готовились ловить Тэхена в прыжке, когда он с безумным криком «Мои алгоритмы!» бросится к своему ноутбуку.       Но вместо этого в офис вошел совершенно незнакомый им человек.       У этого человека был здоровый цвет лица (с легким, подозрительно счастливым румянцем). У этого человека под глазами не было фиолетовых мешков размером с небольшую барсетку. Его волосы были аккуратно уложены, а не торчали в стороны, как у жертвы удара током. Более того, на нем была идеально отглаженная рубашка, от которой на расстоянии пяти метров пахло свежестью, горным лугом и легкими нотками кондиционера для белья «Альпийская прохлада». — Ты кто такой и куда ты спрятал Ким Тэхена? — подозрительно прищурился Джин, на всякий случай отодвигая от края стола свой макбук. — Если ты его клон, созданный инопланетянами, то знай — мы не отдадим тебе долю в компании. — Я человек, который спал восемь часов подряд, Джин-хен, — благодушно улыбнулся Тэхен, проходя к своему рабочему месту и изящно опускаясь в кресло. — А еще я сегодня завтракал. Настоящей едой. С тарелки. Представляете? — Он сломался, — трагично прошептал Чимин, поворачиваясь к Джину. — Постельный режим выжег ему последние мозги. Мы потеряли гения. — Вы не потеряли гения, вы приобрели человека со здоровой психикой, — парировал Тэхен, нажимая кнопку включения компьютера. — Ну, рассказывайте, как тут все развалилось без моего участия? Сколько серверов упало?       Чимин и Джин переглянулись, и на их лицах синхронно расплылись абсолютно маниакальные, акульи улыбки. — Развалилось? — Джин вскочил со стула, схватил свой рабочий планшет и почти бегом преодолел расстояние до стола Тэхена, плюхнув гаджет прямо перед его носом. — Ким Тэхен, ты просто не представляешь, ЧТО произошло!       На экране планшета была открыта страница той самой топ-блогерши, владелицы корги-мизантропа Принца Персика. — Смотри и наслаждайся, — торжественно скомандовал Чимин, нажимая на «Play».       Видео начиналось с того, что хозяйка, сюсюкая и умиляясь, пыталась надеть на упирающуюся сардельку на коротких ножках крошечный вязаный свитер с оленями. Персик смотрел на нее взглядом существа, познавшего всю тщетность бытия, а затем выдал короткий, низкий и очень недовольный «Гав!».       Датчики на умном ошейнике мгновенно считали пульс, тональность и уровень адреналина собаки. Программа прогнала данные через написанный Тэхеном алгоритм (с небольшим вмешательством Чимина) и выдала кристально чистым, саркастичным мужским голосом:       «Женщина, это оскорбляет моих предков-волков. Немедленно сними это, пока я не подал на тебя в суд по правам животных за жестокое обращение с моим достоинством. И да, я в печали».       Тэхен прыснул со смеху, закрывая рот ладонью.       На видео блогерша от неожиданности выронила телефон, картинка затряслась, а на заднем фоне послышался ее истеричный хохот вперемешку с возмущенным лаем Персика, который ошейник заботливо перевел как: «Хватит ржать, неси говядину, смертная!». — Двадцать миллионов просмотров за сутки, Тэ! — Джин буквально вибрировал от восторга. — Двадцать. Мать их. Миллионов! — Этот кусок меха стал мемом! — подхватил Чимин, размахивая руками. — Его растащили на цитаты во всех соцсетях! ТикТок завален видео, где люди под звук Персика отказываются надевать шапки! Нас приглашают на три вечерних ток-шоу! — Но самое главное, — Джин наклонился над столом, опираясь на него костяшками пальцев, и его глаза блестели ярче бриллиантов. — У нас десять тысяч предзаказов. Десять тысяч, Тэхен! Сервера не упали, они дымятся от поступающих платежей! Нам нужно срочно расширять производство. И нанимать целый штат копирайтеров, потому что ты один эту базу скриптов больше не потянешь. Мы богаты!       Тэхен откинулся на спинку кресла, глядя на астрономические цифры предзаказов, прыгающие на графиках. Пару недель назад эта новость заставила бы его тут же заварить тройной эспрессо, запереться в кабинете и не выходить оттуда до китайской пасхи, прописывая тысячу новых фраз для пуделей, мопсов и доберманов.       Но сейчас… Сейчас Тэхен чувствовал приятное удовлетворение, не граничащее с паникой. — Отлично, — кивнул он с абсолютно невозмутимым видом. — Значит, так и сделаем. Хен, открывай вакансии для сценаристов и стендаперов, пусть пишут базы. Чимин, свяжись с заводом в Китае, утраиваем партию пластика. Я проверю архитектуру кода, чтобы он выдержал интеграцию с новыми базами данных. Работаем.       Друзья с энтузиазмом бросились за свои столы, и офис наконец-то зажужжал в привычном, продуктивном ритме. Тэхен честно и добросовестно правил код, распределял задачи и проводил собеседования по видеосвязи с потенциальными авторами.       Но затем произошло то, что навсегда вошло в анналы истории стартапа «Гав-Сарказм».       Настенные часы над дверью переговорки показали ровно 20:00.       Ким Тэхен, человек, который раньше считал, что уходить домой до полуночи — это признак слабости и отсутствия амбиций, внезапно остановился. Он закрыл вкладки браузера, сохранил проект, плавно опустил крышку своего макбука и встал из-за стола.       Затем он снял с вешалки свое пальто и накинул его на плечи.       Джин, который в этот момент громко торговался по телефону с поставщиком микросхем, поперхнулся словами и медленно опустил трубку. Чимин перестал печатать, и тишина в офисе стала почти оглушительной. — Тэ? — осторожно, как к буйнопомешанному, обратился Чимин. — Ты… ты куда собрался? В туалет? — Я собрался домой, — спокойно ответил Тэхен, поправляя воротник. — Рабочий день закончен. Восемь часов вечера. По трудовому законодательству я имею право на отдых.       Сокджин выронил телефон. Аппарат с глухим стуком ударился о ковролин. — Домой? — Джин обогнул стол и подошел к Тэхену, подозрительно вглядываясь в его зрачки. — В восемь вечера? У нас десять тысяч предзаказов! Нам нужно срочно интегрировать новые шутки для той-терьеров! Мы планировали заказать пиццу и сидеть тут до утра! — Без меня, — Тэхен мягко, но непреклонно отодвинул друга с дороги. На его губах играла та самая теплая, почти дурацкая улыбка, которая не сходила с его лица все утро. — Той-терьеры подождут. А вот мой ужин — нет. — Твой ужин? — Чимин хлопнул ресницами. — Ты можешь заказать ужин сюда! Мы закажем тебе лучшую мраморную говядину в городе! — Не можете, — Тэхен мечтательно вздохнул. — Чонгук обещал приготовить пулькоги по какому-то секретному домашнему рецепту. И если я опоздаю, мясо остынет. А еще он сказал, что если я задержусь на работе и снова угроблю свое здоровье, он в знак протеста вымоет паркет в прихожей моей любимой зубной щеткой. И, поверьте мне, у него хватит на это духу. У него вообще очень… радикальные методы уборки.       Джин и Чимин уставились на него так, словно у Тэхена на лбу внезапно вырос третий глаз, транслирующий бразильские сериалы. Ну или хуй. — Кто такой Чонгук? — севшим голосом спросил Джин. — Чонгук? О, это… — Тэхен на секунду задумался, как бы поточнее описать человека, который за вынужденные выходные умудрился заполнить собой все пустое пространство в сердце Тэхена. — Это мой парень.       Оставив своих соучредителей в состоянии глубочайшего, не поддающегося описанию шока (Чимин, кажется, даже перестал дышать), Тэхен развернулся, махнул им рукой и вышел из офиса.       Шагая по коридору к лифтам, он чувствовал себя так, словно скинул с плеч стокилограммовый рюкзак с камнями. Его бизнес процветал, собаки обретали голос, а друзья были в шаге от богатства.       Но самое главное ждало его там, за пределами стеклянных стен бизнес-центра. Там, в идеально чистой квартире, пахло жареным мясом и специями. Там его ждали самые невинные оленьи глаза на свете, растянутое серое худи и человек, с которым ему наконец-то, впервые за очень долгое время, было о чем поговорить.       И этот вечер за тарелкой обжигающе-вкусного пулькоги действительно оказался идеальным. Они сидели на полу у стеклянного столика, смеялись, болтали обо всем на свете, и Тэхен чувствовал себя самым счастливым человеком в Сеуле.       Но статус «мой парень», так гордо брошенный друзьям в офисе, ко многому обязывал. Одно дело — случайно обрести свое счастье в мыльной луже на собственном паркете и уютно есть мясо из одной тарелки. И совсем другое — выстраивать настоящие, полноценные отношения за пределами этой безопасной домашней зоны. Тэхен, привыкший делать все по высшему разряду, твердо решил, что Чонгука нужно завоевывать по всем правилам: красивыми ухаживаниями, выходами в свет и классическими свиданиями. В конце концов, этот мальчик заслуживал всего самого лучшего.       Проблема заключалась в том, что Ким Тэхен, гений стартапов и повелитель собачьего сарказма, совершенно, абсолютно, тотально забыл, как ходить на свидания.       Его последний романтический опыт закончился где-то на третьем курсе университета, когда он попытался впечатлить девушку лекцией о преимуществах облачных хранилищ данных над физическими серверами. Девушка уснула на пятнадцатой минуте. С тех пор Тэхен решил, что его истинная любовь — это бесперебойный Wi-Fi.       И вот теперь у него был Чонгук.       Чонгук, который все еще жил в своем крошечном студенческом общежитии на другом конце города (потому что съезжаться сразу было бы слишком безумно, да и Чонгук уперся, бормоча что-то про «я должен сам платить за свою комнату»). Чонгук, который краснел каждый раз, когда Тэхен смотрел на него дольше трех секунд. Чонгук, чьи бицепсы могли расколоть арбуз, но который при этом боялся взять Тэхена за руку.       Встреча двух этих миров была похожа на столкновение высокоскоростного поезда с тележкой, полной сахарной ваты.       Тэхен подошел к процессу ухаживаний с той же безжалостной эффективностью, с которой он строил их с друзьями бизнес. В первый же день их официального статуса «встречающихся» он создал скрытую доску в Trello под названием «Проект: Сердце Чонгука». Там были колонки: «Идеи для тестирования», «В разработке (Текущее свидание)», «Успешные кейсы» и «Критические баги (Никогда не повторять)».       В колонку «Критические баги» очень быстро улетела идея с мишленовским рестораном.       Тэхен, желая поразить своего мальчика (и немного поиграть в успешного папика, чего уж греха таить), забронировал столик в пафосном заведении французской кухни. Он приехал к общежитию Чонгука на такси премиум-класса, одетый в костюм с иголочки. Чонгук вышел к нему в своих лучших черных джинсах, чистых «Конверсах» и накрахмаленной белой рубашке, которая так обтягивала его грудь, что Тэхен забыл, как дышать.       Но в самом ресторане случилась катастрофа. Чонгук, привыкший к рамену и университетской столовой, при виде пяти видов вилок для разных морепродуктов впал в настоящий ступор. Он сидел прямее палки, боялся дышать на хрустальные бокалы и с ужасом смотрел на крошечный кусочек фуа-гра, размазанный по огромной тарелке, словно это был плевок шеф-повара. — Тэхен-хен… — прошептал Чонгук, наклоняясь через стол и затравленно оглядываясь на официанта, который стоял неподалеку с салфеткой, перекинутой через руку. — Зачем он на нас так смотрит? Я что-то не так взял? Этой лопаткой нельзя трогать хлеб?! — Он просто ждет, пока мы доедим, радость моя, — попытался успокоить его Тэхен, хотя сам уже проклинал свою любовь к пафосу. — А мы уже начали есть? — Чонгук с сомнением поковырял вилкой микроскопическую каплю трюфельного соуса. — За эти деньги я мог бы купить три ведра Доместоса и кормить весь свой этаж в общаге неделю. Мне кусок в горло не лезет.       В итоге они сбежали оттуда через полчаса, оставив на столе нетронутые деликатесы и щедрые чаевые. Тэхен отвез его на набережную Хангана, где они купили у уличного торговца две огромные порции острых токпокки в картонных стаканчиках. И только там, сидя на бетонном парапете, болтая ногами и пачкая губы красным соусом, Чонгук наконец-то расслабился. Он смеялся, рассказывал байки про своего сумасшедшего соседа по комнате и слизывал соус с пальцев, в то время как Тэхен переносил карточку «Мишленовские рестораны» в архив неудачных идей, понимая, что уличная еда — это их формат.       Второе свидание Тэхен решил оптимизировать под интересы Чонгука. Поход в кино на блокбастер. — Так, я изучил метрики, — серьезно заявил Тэхен, стоя с Чонгуком перед стойкой с попкорном. В его руках был телефон с открытой таблицей Excel. — Статистика показывает, что идеальное соотношение снеков для двухчасового фильма — это большое ведро карамельного попкорна, один сырный для контраста текстур и два стакана колы со льдом. Но если ты предпочитаешь начос, мне придется пересчитать калорийность и тайминг пережевывания, чтобы мы не хрустели на драматичных моментах.       Чонгук уставился на него своими оленьими глазами, в которых плескалась смесь безграничного обожания и искреннего недоумения. — Хен, — Чонгук мягко накрыл своей большой ладонью телефон Тэхена, опуская его вниз. — Давай просто возьмем смешанный попкорн и пойдем в зал? У меня от твоих таблиц сейчас процессор перегреется.       В темноте кинозала началось настоящее испытание на прочность. Тэхен выкупил места на последнем ряду, так называемом «диванчике для поцелуев». Но вместо того, чтобы целоваться, они оба сидели, вытянувшись по струнке, и напряженно смотрели в экран, где взрывались вертолеты.       Рука Тэхена лежала на подлокотнике. Рука Чонгука лежала на его собственном колене.       Тэхен весь фильм занимался мысленной баллистикой, высчитывая траекторию сближения. «Если я сейчас зевну и закину руку ему за спину — это классика, но не слишком ли банально? Если я просто возьму его за руку — вдруг у меня ладони вспотеют от волнения, и он смутится?»       Чонгук же в это время вообще не соображал, что происходит на экране. Его мозг генерировал одну мысль в секунду: «Он так близко, он такой красивый, я сижу рядом, боже, почему я не погладил эту футболку дважды, вдруг он заметит складку?!»       Где-то на середине фильма, когда главный герой эпично прыгал с небоскреба, их руки, потянувшиеся к ведру с попкорном одновременно, наконец-то столкнулись. Пальцы Тэхена скользнули по теплым костяшкам Чонгука. Тот резко втянул воздух сквозь зубы, словно его ударило током, но руку не убрал.       Тэхен, мысленно крикнув «Банзай!», переплел их пальцы. Ладонь Чонгука была большой, горячей, с небольшими мозолями от швабр и ведер, и это было самое потрясающее ощущение в жизни Тэхена. Чонгук крепко сжал его пальцы, глупо улыбался в темноту кинозала до самых финальных титров.       К их пятому свиданию Тэхен решил, что пора брать инициативу в свои руки и переходить к тяжелой артиллерии — планированию совместного будущего.       Они сидели в крошечном кафе около университета Чонгука, потягивая бабл-ти. Чонгук выглядел выжатым как лимон после зачета по макроэкономике. — Знаешь, я тут подумал, — Тэхен вальяжно откинулся на спинку стула, подкручивая трубочку пальцами. — У нас сейчас поперли заказы на ошейники, Джин с Чимином справляются. А у тебя скоро закончатся экзамены. Нам нужен нормальный отпуск. Я присмотрел билеты.       Чонгук удивленно вскинул брови: — Билеты? Куда? В Пусан к родителям? — Нет, бери выше. Филиппины. Боракай, — Тэхен вытащил телефон и развернул экран к Чонгуку. Там светилась фотография ослепительно белого пляжа, бирюзовой воды и узкой, изящной лодки с яркими парусами. — Смотри, это лодки «парау». Традиционные филиппинские парусники. Я забронирую нам закатную прогулку на одной из таких. Мы будем пить шампанское, смотреть, как солнце садится в океан, а вокруг — ни одного человека с немытым паркетом или лающим корги. Только мы.       Чонгук подавился шариком тапиоки. Он закашлялся так сильно, что Тэхену пришлось вскочить и хлопать его по широкой спине. — Б-боракай?! — прохрипел Чонгук, вытирая выступившие слезы салфеткой. — Хен! Какой Боракай?! У меня курсовая недописана! У меня практика на носу! И вообще, я не могу позволить себе билеты на Филиппины, у меня на карте тридцать тысяч вон осталось до конца месяца! — Я все оплачу, радость моя, — отмахнулся Тэхен, возвращаясь на место с видом римского патриция. — Считай это премией за… отличную работу. И инвестицией в наши отношения. — Нет! — Чонгук упрямо мотнул головой, его кроличьи зубы смешно блеснули. — Никаких подачек! Я не хочу быть содержанкой! Если мы куда-то летим, то делим расходы пополам. Или я никуда не лечу. Я могу… я могу взять дополнительные смены в клининге! — Ладно, гордый ты мой. Отложим парау до лучших времен. Поедем на автобусе на выходные за город, снимем домик. Пойдет? — На автобусе — пойдет, — пробурчал Чонгук, допивая свой чай, но кончики его ушей предательски покраснели от удовольствия. Тот факт, что этот невероятный мужчина вообще хочет везти его смотреть на закаты (даже если пока только на пригородные), заставлял сердце студента биться где-то в районе горла.       После кафе они шли до общежития пешком. Вечерний Сеул переливался неоном, теплый весенний ветер трепал волосы. Они шли совсем рядом, соприкасаясь плечами. Тэхен больше не строил в голове планировщиков Trello. Он просто чувствовал, как большая, теплая ладонь Чонгука сама находит его руку и крепко переплетает их пальцы. — Хен, — тихо позвал Чонгук, останавливаясь в тени деревьев, не доходя пару десятков метров до входа в свое общежитие. — М? — Тэхен обернулся к нему, чтобы смотреть прямо в эти невозможные, искренние глаза.       Чонгук нервно облизнул губы. Он переминался с ноги на ногу, его кадык дернулся. — Спасибо за сегодня. И за бабл-ти. И за то, что терпишь мои закидоны с деньгами. Ты… ты самый лучший. Правда.       И прежде чем Тэхен успел выдать какую-нибудь саркастичную или самоуверенную реплику, Чонгук наклонился. Неуклюже, резко, словно бросаясь в ледяную воду.       Их губы встретились. Это было скомканно, немного неловко — Чон от волнения слишком сильно зажмурился и случайно боднул Тэхена носом в щеку, но потом исправился. Губы у него были мягкими, пахли карамельным чаем с тапиокой и абсолютной, сбивающей с ног влюбленностью. Тэхен выдохнул, прикрывая глаза, и поднял свободную руку, зарываясь пальцами в густые волосы на затылке студента, отвечая на поцелуй, делая его глубже, медленнее.       Когда они отстранились друг от друга, Чонгук тяжело дышал. Тэхен с улыбкой смотрел на него, собираясь сказать что-то романтичное, но тут заметил, что в свете фонаря на щеках его большого, сильного, мускулистого мальчика блестят слезы. — Эй, ну ты чего? — Тэхен испуганно стер влажную дорожку большим пальцем. — Я так плохо целуюсь? — Нет… — всхлипнул Чонгук, утыкаясь лбом в плечо Тэхена, чтобы спрятать лицо. — Я просто… Я так долго смотрел на твои фотографии. И слушал эти чертовы голосовые. И я просто не могу поверить, что сейчас стою тут, и вы… ты… меня целуешь. Я боюсь, что я проснусь, и мне снова нужно будет ехать оттирать чью-то плиту.       Тэхен обнял его, прижимая к себе так крепко, словно пытался защитить от всего мира. Он уткнулся носом в макушку Чонгука, вдыхая запах шампуня, который сейчас казался ему лучшим парфюмом на свете. — Не проснешься, радость моя, — прошептал Тэхен, улыбаясь куда-то ему в волосы. — Я тебе клянусь. Своим стартапом, серверами и Принцем Персиком клянусь. Я тебя никому не отдам. И никто больше не заставит тебя плакать. Если, конечно, мы не будем смотреть ту дораму с амнезией, там даже я рыдал от нелогичности происходящего.       Чонгук фыркнул сквозь слезы, сжимая в кулаках ткань дорогого пиджака Тэхена. Конфетно-букетный период был неуклюжим, смешным и полным неловкостей, но Тэхен точно знал одно — это был самый успешный проект за всю его жизнь.       Стерильная чистота квартиры Ким Тэхена пала смертью храбрых ровно в тот день, когда Чонгук перевез свои вещи. И Тэхен, к своему собственному удивлению, был от этого абсолютно, безоговорочно счастлив.       Теперь на спинке дивана постоянно висело безразмерное худи. В ванной рядом с минималистичным гелем для душа Тэхена поселился яркий, химически-зеленый флакон шампуня, который пах так сладко, что сводил скулы. А левая, вечно нетронутая половина кровати наконец-то обзавелась постоянным жильцом.       Прямо сейчас этот самый жилец находился в душе. Вода шумела уже минут двадцать. Перед тем как скрыться за матовой стеклянной дверью, Чонгук, смущенно почесав затылок, бросил: «Я пойду промоюсь хорошенько. Ну, знаешь… Чтобы без сюрпризов».       Тэхен знал. Теоретически.       Он сидел на краю кровати, одетый только в домашние спортивные штаны, и чувствовал, как у него потеют ладони. На прикроватной тумбочке, словно алтарь надвигающейся катастрофы, возвышался флакон дорогущего лубриканта на водной основе (с экстрактом алоэ, гипоаллергенный) и коробочка с презервативами.       Тэхен дышал так тяжело, будто только что пробежал марафон. Его мозг, способный просчитать тысячу веток алгоритма за секунду, сейчас выдавал синий экран смерти. Одно дело — уверенно целовать парня под фонарем, чувствуя себя взрослым и опытным. Совершенно другое — оказаться с ним в одной спальне с четким пониманием, что прямо сейчас произойдет то, чего у Тэхена раньше не было.       Вообще. Ни разу в жизни.       Да, Ким Тэхен, двадцативосьмилетний соучредитель хайпующего успешного стартапа, был стопроцентным, непробиваемым девственником.       Шум воды в ванной стих. Щелкнула задвижка.       Чонгук вышел в спальню. На нем не было ничего, кроме полотенца, небрежно обернутого вокруг бедер. Влажные темные волосы липли к лицу, а по идеальным, литым кубикам пресса скатывались капли воды. От него пахло тем самым сладким шампунем и чистой, разгоряченной кожей.       Он остановился напротив кровати, улыбнулся своей кроличьей улыбкой, от которой у Тэхена обычно перехватывало дыхание, и одним плавным движением развязал полотенце, позволяя ему упасть на пол.       Тэхен судорожно сглотнул. Чонгук был сложен как античный бог, решивший подрабатывать клинингом. Широкая грудь, мощные бедра, и… все остальное тоже было более чем красивым. — Ну что? — Чонгук шагнул к кровати, его глаза потемнели от желания. — Ты чего такой бледный, хен?       Тэхен попытался улыбнуться. Вышло так, будто у него свело челюсть. Он дрожащей рукой потянулся к тумбочке, схватил пачку презервативов и попытался ее открыть. Пальцы не слушались. Он дернул картонку слишком сильно, коробочка выскользнула, ударилась о край тумбы, и блестящие квадратики фольги разлетелись по полу. — Блядь, — выдохнул Тэхен, закрывая лицо руками. Паника накрыла его с головой. — Чонгук. Прости. Я… Я не могу.       Чонгук мгновенно оказался рядом, опускаясь коленями на матрас. Его теплая ладонь легла на напряженное плечо Тэхена. — Эй, ты чего? Что случилось? Я сделал что-то не так? — Я девственник, — на одном дыхании выпалил Тэхен, убирая руки от лица и глядя на Чонгука с выражением обреченного мученика. — Понимаешь? Совсем. Вообще. У меня ни с кем никогда не было секса. Я все это время пытался строить из себя крутого папика, а на самом деле у меня сейчас сердце остановится, потому что я даже не знаю, как правильно открывать эту чертову фольгу, чтобы ничего не порвать!       Чонгук замер. Он хлопнул длинными влажными ресницами, переваривая информацию.       Тэхен ждал чего угодно: смеха, разочарования, шуток в стиле Минсу. Но Чонгук вдруг расплылся в такой невероятно нежной, теплой и широкой улыбке, что в комнате будто стало светлее. — Мой гениальный стартапер… — мягко протянул Чонгук, ласково поглаживая большими пальцами пылающие скулы Тэхена. — Ты писал сложнейшие алгоритмы, расшифровывал собачий сарказм, сутками питался одним кофеином ради инвестиций, а сам… хранил себя для своего клинера? — Заткнись, — простонал Тэхен, крепко зажмуриваясь. Его уши горели адским пламенем, а гордость валялась где-то на полу рядом с разлетевшимися блестящими квадратиками. — Я просто… у меня были только код и дедлайны в голове. Я облажаюсь, Чонгук. Я конечно же знаю теорию, но на практике я даже не знаю, с какой стороны подойти к этой дурацкой фольге! — Зато я знаю, — Чонгук подался вперед, обхватил лицо Тэхена обеими руками и поцеловал. Глубоко, влажно и так успокаивающе, что паника внутри начала понемногу отступать, сменяясь тяжелым, тягучим жаром.       Он отстранился на пару сантиметров, его дыхание опалило приоткрытые губы Тэхена. В огромных оленьих глазах не было ни капли насмешки — только бесконечная нежность и мягкая, абсолютно железобетонная уверенность. — Расслабься, хен, — прошептал Чонгук, ласково потираясь своим носом о его нос. — Тебе вообще не нужно ни о чем переживать и строить графики. У меня был парень на первом курсе, мы встречались пару месяцев, так что практический опыт у меня есть. Я прекрасно знаю анатомию, весь процесс, и то, как сделать так, чтобы никто не пострадал и всем было очень хорошо. Тебе не надо пытаться быть опытным. Просто выдохни и доверься мне. Сегодня работаю я.       Не давая Тэхену времени на очередную паническую рефлексию, он уверенно повалил его на спину, устроившись сверху, и ловко стянул с него домашние штаны вместе с бельем, небрежно отбрасывая их куда-то в сторону. Тэхен рефлекторно дернулся, судорожно вдыхая, когда прохладный воздух спальни коснулся его эрекции, но Чонгук уже перекинул ногу через его бедра, по-хозяйски усаживаясь сверху, прямо на его таз.       Вес чужого мускулистого тела, жар кожи, трение — все это вышибло из головы Тэхена остатки панических мыслей.       Чонгук дотянулся до тумбочки, взял флакон со смазкой и щедро выдавил прозрачный гель себе на пальцы. — Дай мне руку, — тихо попросил он.       Тэхен послушно протянул ладонь. Чонгук перенес смазку на длинные пальцы Тэхена, переплетая их руки, размазывая прохладный гель по коже. — Я хочу, чтобы ты меня почувствовал, — прошептал Чонгук. Он приподнял бедра и направил руку Тэхена к своей промежности. — Сначала один палец. Я хорошо промылся, не бойся. Просто введи его.       Тэхен сглотнул вязкую слюну. Он нащупал горячее, сжатое кольцо мышц, и медленно, неуверенно надавил. Чонгук прерывисто выдохнул, расслабляясь, и палец скользнул внутрь. Там было невыносимо горячо и узко. — Да… — Чонгук прикрыл глаза, покачивая бедрами, насаживаясь на палец глубже. — Добавь второй. Сразу.       Тэхен, уже не соображая, что делает, послушно ввел второй палец. — А теперь… — голос Чонгука стал низким, хриплым от возбуждения. Он накрыл своей широкой ладонью запястье Тэхена, слегка надавливая и меняя угол наклона его руки. — Чуть согни пальцы внутри. Сделай движение «иди сюда», вверх, к моему животу. Давай.       Тэхен послушно, преодолевая сопротивление тугих мышц, согнул пальцы так, как ему сказали. — Чувствуешь уплотнение? — выдохнул Чонгук, непроизвольно подаваясь бедрами навстречу его руке.       Тэхен скользнул подушечками пальцев по упругой стенке и действительно наткнулся на небольшой, твердый бугорок. Стоило ему слегка надавить, как Чонгук громко, запрокинув голову, застонал. Мышцы его пресса резко сократились, а бедра инстинктивно дернулись. — Это простата, хен, — выдохнул Чонгук, сжимая внутренними мышцами пальцы. — Надави еще раз… блядь, да.       Тэхен, поймав ритм, начал двигать пальцами, стимулируя простату. Он видел, как Чонгук теряет контроль: как дрожат его сильные руки, упирающиеся ему в грудь, как закатываются глаза, как крупная дрожь бьет его красивое тело. Эта абсолютная, обнаженная власть над чужим удовольствием пьянила сильнее любого вина.       Когда Чонгук решил, что достаточно подготовлен, он соскользнул с руки, перехватил с тумбочки один из уцелевших презервативов и вскрыл фольгу зубами.       Он ловко раскатал латекс по твердому, пульсирующему члену Тэхена, не забыв добавить на него сверху еще солидную порцию смазки. — Держи меня за бедра, — скомандовал Чонгук.       Тэхен вцепился пальцами в его широкие, литые бедра. Чонгук приподнялся, нащупал головку члена, направил ее в себя и начал медленно опускаться.       Это ощущение не было похоже ни на одну фантазию. Ким тихо, сквозь сжатые зубы зарычал, чувствуя, как узкое, горячее нутро Чонгука растягивается, миллиметр за миллиметром поглощая его длину. Мышцы студента судорожно сжимались, обхватывая так плотно, что у него потемнело в глазах. — Блядь, ты такой большой… — простонал Чонгук, наконец-то опускаясь до самого основания.       Они замерли, давая телам привыкнуть к новым для обоих ощущениям. Тэхен дышал рвано, глядя на Чонгука снизу вверх. Студент сидел на нем, откинув голову назад, грудь тяжело вздымалась. Он выглядел потрясающе: сильный, властный и одновременно абсолютно покорный.       Чонгук начал двигаться. Сначала медленно, приподнимаясь почти до самого конца и с силой опускаясь обратно.       Каждое движение вниз заставляло член Тэхена скользить по простате Чонгука, выбивая из того высокие, скулящие стоны.       Ким не выдержал пассивной роли. Он подался бедрами навстречу, вбиваясь глубже, задавая свой собственный, более жесткий ритм. Одной рукой он продолжал сжимать бедро Чонгука, оставляя на коже красные следы, а вторую протиснул между их телами.       Он обхватил твердый, истекающий член Чонгука, размазал по нему остатки смазки и начал ритмично дрочить, подстраиваясь под темп их толчков. — А-ах… хен… — Чонгук сорвался на крик, чувствуя двойную стимуляцию. Внутри него Тэ безжалостно бил по простате, а снаружи его рука идеально скользила вверх-вниз, доводя до исступления.       Скорость нарастала. Чонгук уже не мог держать спину прямо — он навалился на Кима, опираясь руками по обе стороны от его головы. Его мокрые волосы щекотали лицо Тэхена. Пот капал с его подбородка на грудь партнера. — Быстрее, — взмолился Чонгук, отчаянно двигая тазом, вбиваясь в руку Тэхена. — Пожалуйста, хен, я сейчас…       Тэхен сам был на грани. Ощущение скользящих, сжимающих его стенок сводило с ума. Он ускорил движения руки, одновременно жестко толкаясь бедрами вверх со скоростью отбойного молотка.       Это стало последней каплей. Чонгук громко, протяжно застонал, его тело выгнулось дугой, и он излился густой спермой прямо на живот Тэхена и его руку, пачкая их обоих. Мышцы внутри него судорожно, спазматически сжались.       Тэхен зажмурился, выкрикнул что-то нечленораздельное и кончил с такой силой, что перед глазами вспыхнули белые искры.       Они тяжело дышали, пытаясь восстановить пульс. Чонгук, обессиленный, рухнул на грудь Тэхена, утыкаясь носом ему в шею. Его сердце билось так сильно, что Тэхен чувствовал эти удары сквозь свою кожу.       Тэхен медленно поднял дрожащую (чистую) руку и зарылся пальцами во влажные волосы парня.       Постель была безнадежно испорчена. На паркете валялись разбросанные квадратики фольги. Повсюду были липкие следы смазки. Квартира, которая когда-то была мертвой выставочной коробкой для одинокого трудоголика, теперь пульсировала жизнью, хаосом и теплом. — Знаешь… — хрипло, едва переводя дыхание, пробормотал Чонгук куда-то в ключицу Тэхена. — Для девственника… ты очень даже ничего. Но есть над чем работать.       Тэхен слабо, счастливо рассмеялся, обнимая своего клинера, своего парня, свою главную в жизни влюбленность обеими руками. — Придется тебе остаться и помочь мне набраться опыта. Лет так на пятьдесят. — Согласен, — сонно промычал Чонгук. — Но белье после этого стираешь ты. Я сегодня уже отработал по высшему разряду.       И Тэхен был готов на все, лишь бы этот потрясающий человек был рядом. Желательно всегда.