Не выходи из комнаты, не совершай ошибку

      Этот день начинался обычно. Даже слишком обычно, учитывая существование в этой школе персонифицированного хаоса с именем Ацуко Кагари. Диана, по обыкновению, проснулась точно по будильнику, проспав свои обычные шесть часов, переоделась из пижамы в чистую выглаженную форму, как всегда повязав форменный галстук под накрахмаленный воротник рубашки, и, вежливо пожелав доброго утра своим ещё полусонным соседкам по комнате, уверенно вышла за дверь.       На этом нормальность закончилась, потому что как только начищенные до блеска туфли коснулись пола коридора, а дверь комнаты только успела тихо щёлкнуть за спиной, Диану со всей силы сбил миниатюрный боинг. Печально известная Ацуко Кагари вложила все свои сто шестьдесят сантиметров роста в это столкновение, и Диана опомниться не успела, как уже распласталась по полу с Акко на себе. От удара головой о каменный пол у Дианы чуть искры из глаз не полетели, и она случайно прикусила себе язык, но даже эта боль не смогла перевесить недоумение, отразившееся у неё на лице. Широкими от замешательства глазами Диана смотрела в такие же широкие глаза Акко, которая удобно устроилась прямо на Диане. Обычно холодные голубые глаза всматривались в малиновую радужку, пока Диана безуспешно пыталась сформулировать хоть какую-то мысль, хотя удар, по-видимому, выбил из такого богатого на выражения мозга все слова и сдержанность, поэтому Диана выдавила из своих уст два единственных оставшихся слова:       — Чёрт возьми.       Акко будто холодной водой окатило, и она принимается панически извиняться и так же панически пытаться встать. Паника и движения — плохая комбинация, поэтому всё, что получается у Акко, — это неловко скатиться с Дианы на холодный пол, попутно заряжая лбом ей по подбородку и неприятно упираясь локтём в живот. Диана почти по-кошачьи шипит от этих махинаций, и извинения Акко от этого звука становятся только громче. Всё это заставляет сонных и любопытных студентов стекаться на место происшествия, и вот уже Диану оглушают звонкий голос Акко и приглушённые обсуждения ситуации учеников.       Воистину, не выходи из комнаты, не совершай ошибку.       Диана не пытается встать. Вместо этого она тратит время на пересчёт звёздочек, пляшущих перед глазами, и на осмысление произошедшего. Где-то рядом с голосом Акко раздаются охи и ахи Ханны и Барбары, которые выбежали из комнаты в одних пижамах, привлечённые шумом. Ещё два человека вдруг начинают над ней суетиться, да так быстро, что три человека у неё над лицом начинают сливаться в странную мешанину пижам и форменных рубашек. Пижам больше.       — Простипростипрости!!! — кричит Акко ей в ухо, когда Диана наконец собирается с силами и приподнимается на локтях. Она с большей ясностью переводит хмурый взгляд на сидевшую рядом с ней на коленях Кагари. Её вечно растрёпанные волосы ещё больше стали походить на птичье гнездо, а лицо покраснело настолько, что ещё пара оттенков — и ей совершенно не понадобится красный пояс: все и так будут знать, из какой она команды.       — Суси сказала, что на завтрак пудинг, а ты же знаешь, что такое событие нельзя пропускать, и вообще я хотела с тобой увидеться и отдать тетрадку, которую ты мне дала на прошлой неделе, и я хотела пойти с тобой на завтрак за пудингом...       Акко, как обычно, тараторит и активно жестикулирует руками, и это в сочетании с шепотками студентов и вопросами о её самочувствии от Ханны и Барбары болью отдаётся у Дианы в голове. Она почти в оцепенении кладёт руку Акко на плечо, и самый яркий источник шума тут же стихает.       — Доброе утро, Акко, — спокойно произносит Диана, и звук её голоса заставляет замолчать всех присутствующих. В этой оглушительной тишине Диана хлопает пару раз Акко по плечу и неловко убирает свою руку, словно смутившись. Почти неуклюже она роняет что-то типа «будь осторожнее в следующий раз», мысленно загадывая, чтобы следующий раз никогда не произошёл.       Акко так же смущённо смотрит на неё, не произнося ни слова, но потом вдруг ярко и ласково улыбается. Она нежно хватает Диану за руки своими тёплыми ладонями, и вместе они наконец отлипают от пола, к которому прилипли словно пережёванная жвачка. Студенты начинают расходиться, пока Акко невпопад пытается отряхнуть с Дианы пылинки. Ханна и Барбара вдруг остаются где-то на заднем плане, когда тёплые руки вдруг переходят на воротник рубашки.       — У тебя галстук кривой, — тихим тоном говорит Акко и тут же принимается его развязывать, — я поправлю.       Ловкие пальцы ритмично перебрасывают части галстука, завязывая новый узел. Это странно, и Диана чувствует странное тепло у себя на щеках, но у неё язык почему-то не поворачивается остановить Акко и отойти от неё. Напротив, когда узел вновь оказывается под воротником, а ладони снова у неё на плечах, они так и стоят рядом друг с другом — одинаково красные и одинаково тихие.       — Ты в порядке? — внезапно роняет Диана, словно это не она две минуты назад здесь пол собой вытирала.       — Это я должна спрашивать, — Акко очаровательно хихикает и, отпустив Диану, чуть отходит назад. Диана мгновенно начинает скучать по теплу, но ничего не говорит. Акко окидывает взглядом коридор и, найдя что-то на полу, наклоняется, чтобы поднять. Потом суёт неизвестный предмет прямо Диане в руки, и вот она уже держит свою чуть смятую тетрадь. — Прости, она чуть-чуть помялась, — Акко смущённо чешет затылок и вновь поднимает на Диану застенчивый взгляд.       Возможно, Диане стоило бы разозлиться. Её сбили с ног с утра пораньше, из-за чего она неплохо приложилась головой, а взамен словно утешительный приз вручили смятую тетрадь. Но Диана, какой бы колючей ни была, никогда не могла злиться на Акко дольше трёх секунд. Вот и сейчас, глядя на эту неловкую фигуру, Диана смягчается и прячет колючки.       — Ничего страшного, Акко, — наконец выдыхает Диана, и уголки её губ чуть приподнимаются в ободряющей улыбке. В ответ Акко вновь начинает светиться как лампочка, и Диане вдруг кажется, что её свет озаряет все тени коридора.       — Ты не злишься? — в голосе Акко столько надежды, что Диана почти чувствует себя за что-то виноватой. За что и почему — непонятно, но этот тихий вопрос смывает всю оставшуюся горечь от столкновения, которая вообще могла остаться.       — Я не злюсь, — подтверждает Диана и, переведя взгляд на дверь в комнату, за которой уже скрылись её подруги, говорит: — Я оставлю тетрадь в комнате, и мы сможем пойти на завтрак.       В ответ до ушей Дианы раздаётся только радостный возглас, который затихает за закрытой дверью. Ханна и Барбара, уже полностью готовые к очередному учебному дню, подбегают к Диане и наперебой спрашивают, всё ли с ней в порядке, пока Диана не заверяет их в собственном благополучии и не скрывается за углом шкафа, отделяющего её рабочее место и кровать от остальной комнаты. Она быстро кладёт тетрадь в ящик стола и уже собирается уходить, когда ловит собственное отражение в зеркале. Некогда идеальная форма теперь выглядела немного растрёпанно и помято, но ничего слишком критичного и требующего немедленной замены. Диана рукой расчёсывает чуть растрёпанные волосы, бегло осматривает лицо на предмет травм, скользит взглядом вниз и останавливается на галстуке. Он завязан совсем не так ровно, как если бы Кавендиш завязала его сама, и узел совсем немного не по центру.       Диана выходит из комнаты.       — Пошли, Акко. — Названная тут же оживляется и почти жужжит вокруг Дианы, восторженно пересказывая какую-то историю, которая произошла с ней вчера. Их путь до столовой нельзя назвать тихим, но Диана обнаруживает, что совсем не против.

***

      Столовая встречает их своими обычными звуками: переговаривающиеся студенты и позвякивание столовых приборов о тарелки. Несмотря на то, сколько раз Диана заверяла Акко, что она совсем-совсем не злится и ей не нужно никак извиняться, Акко всё равно храбро вызвалась отстоять очередь за них двоих. Она буквально вырвала металлический поднос прямо из рук Дианы и, игриво нахмурившись, своим самым серьёзным тоном приказала Диане занять место. Диана лишь вздохнула и побрела сквозь студентов к их обычному столику, за которым уже сидели зелёная команда и остатки красной. Аманда окинула её взглядом и, удивлённо приподняв брови, присвистнула.       — Ого, Диана, — громко начала О'Нилл, и один лишь её голос мгновенно вернул Диане головную боль и раздражение, — никогда не думала, что скажу это тебе, но у тебя галстук кривой.       Диана совсем невежливо закатила глаза и заняла своё место.       — Я знаю.       — Такое раннее утро, а уже кусаешься, — Аманда разочарованно откинулась на спинку стула. — Где Акко?       — Несёт еду, — сухо говорит Диана. После этого Аманда от неё отстаёт и переключается на разговор с остальными ведьмами. Диана вполуха слушает разговор и иногда вставляет свои комментарии, но в целом сидит тихо. Голоса сливаются у неё в ушах, и Кавендиш уже погружается в собственные мысли...       Из которых её выводит внезапный грохот подносов и разбитых тарелок. В столовой повисает неловкая тишина, и все ведьмы ищут глазами источник шума.       — Простите!       Диана прячет лицо в ладонях и тяжело вздыхает. Видимо, сегодня без завтрака.