Хочешь?

Это ни с чем не сравнимая роскошь: видеть человека спящим. Настолько уязвимым, насколько это возможно, неопрятным, в уродливых ракурсах и с странными выражениями лица. Это совершенно другой уровень доверия, когда кто-то может спокойно спать при тебе. Особенно для Тома. Йост редко ловит моменты, когда ему удается проснуться раньше Томаса, но сегодня немного нетипичный случай. Том не спал двое суток, потому что он сраный идиот, вчера лег ближе к полуночи и сегодня проспал до обеда. А когда проснулся, то увидел Йоста, сидящего рядом в кровати и залипающего в ноутбук. Том смотрел на него секунд тридцать сквозь пелену, пытаясь разлепить глаза, пока Йост сам его не заметил. Тут же отставил ноутбук на тумбу и полез обниматься. – Доброе утро, как ты? Звук, вышедший из слипшегося горла, больше напоминал всхрип человека, которому вспороли глотку: – Доброе. Поцелуй в подбородок и в скулу, Том барахтается под внезапно обрушившимся на него шквалом ласковостей, не до конца ещё понимая, что происходит. Ебаное одеяло хрустит, в нем путаются конечности. Том отпинывает его вниз, оно скатывается у ног комком. Теперь холодно, хочется укрыться обратно. Еще и этот прилип, как банный лист к жопе: Том от него отпихивается, а он обратно прижимает. Еле как удалось из-под него выкарабкаться, сесть и нащупать тапки. – Ну и пожалуйста. Необходимо в ванную, хотя бы чтобы почистить зубы. Потому что целоваться с не почищенными зубами это мерзость. Когда Том вернулся в спальню, его так отчаянно стало клонить в сон, что он упал в постель и был намерен укутаться с головой, проспать ещё пару часиков. Но у Йоста явно было другое мнение на этот счет. Том опять угодил в капкан его мягких рук, и уже не спешил так сопротивляться. – Разбуди меня часов в… пять, может быть. Зевнул он и принял положение поудобнее, притеревшись спиной к своей любимой, огромной живой подушке. – Успеешь собраться? – Ну, ладно, в четыре. – Тогда тебе остается поспать ещё два часа. Том оглянул сонное лицо через плечо, чтобы одарить Йоста хмурым взглядом. – Мозг мне не еби, разбуди в четыре плиз. Отвернулся обратно, как лежал. И не успел закрыть глаза, как почувствовал ладонь, подозрительно маячащую кругами на голом бедре, ровно там, где кончается футболка. – Йост. Он широко огладил его от задницы до внутренней стороны бедра, сжал мягкость и двинулся вверх. – Йост! – Ну что? Рука, невзначай скользнувшая по паху, зарылась под футболку, слегка ее призадрав. Распаленная кожа встретилась с прохладным воздухом, Том свернулся броненосцем от этого ощущения, по ногам пошли мурашки. – Можно? Том неуклюже перекатился лицом к Йосту и поежился. Он выглядел взъерошенным совенком. – М.. ну давай. Йост притянул его вплотную за поясницу. Сам собой напросился небрежный поцелуй, будто пьяный. Согнутые в локтях руки Тома глупо втиснулись между его грудью и грудью Йоста. А вот руки Йоста не отдыхали ни секунды, они уже отправились в хулиганское рандеву по телу Тома. Он, податливый, как пластилин после батареи, мягко нежится под градом грязных лапаний. Позволил бы он Йосту такую наглость, если бы соображал немного яснее? Нет, потому что тогда бы было меньше отговорок. Пришлось бы признавать, что ему пиздецки нравится это всё, когда его вертят и щупают, как захочется. А такое нравится только сучкам, а Том не сучка. Но сейчас у него есть на это небольшой карт-бланш. Так играет лицом и соловьиными глазами, будто вот-вот провалится в сон, хотя это уже совсем не так. Делает вид, будто не виноват в том, что позволяет с собой делать. Еще один долгий поцелуй, пальцы шагают по позвонкам, которые легко прощупать через тонкую ткань разношенной футболки, ведут под линией рёбер. Том отзывчиво дергается на это. – Щекотно. Йост прилично задирает его футболку и повторяет маневр по голой коже. Холодные руки, холодный осенний ветер, рвущийся в комнату через форточку. Заставляет неразборчиво выругаться и вызывает волну мурашек от холки до копчика. – Могу сделать тебе щекотно ещё кое-где. – А давай ты лучше закроешь ебальник и продолжишь? Ты куда сексуальнее, когда молчишь. Чувствует, как ему грубо сминают задницу через боксеры. Чувствует себя тряпичной колекционной аниме игрушкой в лапах гика извращенца, и почему-то ему это нравится. – Я теперь специально не заткнусь. – Пидор. Короткое замешательство и Йост навис над ним, мягко улыбаясь. Он даже в таком агрессивном положении выглядит безобидно. Все равно, что прелестная афганская борзая, играясь, запрыгнет передними лапами тебе на грудь. Том тянется к его талии, но Йост быстро это пресекает, по очереди перехватывая его руки за кисти и вдавливая их в матрас. Больно стискивает ладони и Том от этого шикает. – Тц, отпусти. – Не хочу. И что ты мне сделаешь? Том сделал попытку дернуться. Йост коленями сжал его бедра и ужесточил хватку, что никаких выходов не оставалось, кроме как выгибаться, припечатанный к кровати. – Я.. ой, иди нахуй. Не самый ожидаемый вопрос: – Можно тебя укусить? Странноватые ощущения. Том не спрашивает, прежде чем сделать что-то такое, или что-то более экстраординарное. Но это только потому, что Йоста принято искусывать и исцеловывать, приставать к нему в рандомных бытовых ситуациях. Это нормально, например, шлепнуть его по заднице, когда идет мимо. Потому что Том уже знает, что Йост не против. А Йост ещё не до конца в курсе, будет ли против Том, если он будет делать все, что взбредет ему в голову. Том ненадолго задумывается. Как же хочется поломаться, но с другой стороны, как же хочется оказаться полностью бесправным и беспомощным перед Йостом. Пардон, под Йостом. – Ты весь красный. Ты… ты смущаешься? Серьезно? Да ладно! – Я? Нет! Он опять весь дергается, чтобы сбежать от него. От этого довольного лица, крупных рук и свежего шлейфа от волос, когда Йост склоняет голову. Но уже поздно бежать, уже некуда. Это не то, чтобы сильно удручает. – Именно! Такое у тебя хорошенькое смущенное лицо. – Заткнись. – Ладно, как хочешь. Йост метится губами ему в челюсть, а потом пониже, и ещё чуть-чуть пониже. Оттопыривает воротник оверсайз футболки, чтобы добраться до острого плеча, как будто у грубо высеченной из камня скульптуры, не дождавшейся полировки. Он сильно не церемонится. Не стесняется ни слюнявить, ни прикусывать, ни… – Ай! Ты что, блядь, гусь? Ни щипаться от души. Том зарывается освобожденными ладонями в его пушистые волосы и уже думает потянуть у загривка, чтобы знал, как делать не надо, но теряется в невнятных ласковых мычаниях. Откидывает голову на подушку и Йост не теряет возможности приняться за его кадык. С ним он общается немного вежливее. Том чувствует влажную дорожку от ключичной впадинки до подбородка, будто Йост ведет по коже самым кончиком горячего языка. – Фу, я весь в твоих слюнях. – Нравится? – Разумеется. Снова лезет к губам, мнет их своими так, будто хочет их откусить. Он явно входит во вкус и Том не знает, должен ли этому радоваться. За мыслями совсем не замечает, как Йост подхватывает его руками за бедра и занимает удобное положение между его ног. Том от неожиданности ещё сильнее поднимает их и сжимает таз Йоста коленями. – Погоди-погоди-погоди, постой, ты меня как будто сейчас отыметь собираешься. Йост приотстраняется с путанным выражением лица. – Я вообще думал, что к этому все и идет. Не? – Ну вообще да, но я в смысле.. типа… – А, типа ты не ожидал, что я тоже могу быть сверху? Том сглатывает. – Если не хочешь, не будем. Это была главная дилемма в голове Тома в последние пару недель. Очень неловко было в один момент обнаружить, что ему нравится перспектива быть оттраханным. Весь внутренний образ «мужика» моментально окончательно рассыпался, пришлось все же признаться самому себе, что он гей. Спустя год отношений с парнем все-таки понял, что он не гетеро, какая жалость. Но одно дело – признать это перед самим собой, и совсем другое – сказать об этом Йосту. На это Том пока не был способен и выбирал стыдливо дрочить на мысли о том, как Йост может быть хорош, будучи верхним. Неужели пришло время проверить? – Ну, вообще.. – Хочешь? – Ну.. бля, да, хочу, но.. стремно. Вот тебе не было стремно в первый раз? Как-то резко они перешли на разговоры по душам. Йост на время отпустил его ноги, так уж и быть. – Не помню. – В смысле? Ты сколько уже в жопу долбишься, что не помнишь первый раз? – Я был пьяный! Иии мы немного дунули. И вообще, не меняй тему. Почему тебе страшно-то? – Э, ну, знаешь, самому себе я как-то больше доверяю.. в этом плане. Ты ж даже не узнаешь, если что-то не то, мне будет больно там, хз. – Томми, у тебя есть рот? Йост улыбнулся. – Вот и я про то же. Если тебе будет неприятно, ты можешь мне об этом сказать. – И ты остановишься? – Конечно. Пара неуклюжих поцелуев в щеки и завершающий в губы стали лучшими аргументами. Когда Йост привстал, чтобы нашарить смазку в тумбе, Том зачем-то взял его за запястье и повертел его руку перед собой, потом отпустил. – Что такое? – У тебя.. руки большие. Громоздкие. И пальцы тоже. У меня потоньше будут. До Йоста не сразу дошло, к чему это он. – Расслабься, я аккуратно. Когда нашел, то без предупреждения мягко толкнул Тома в грудь, и он плюхнулся на лопатки. Снова эта компроментирующая поза, в которой Том с задранными ногами, а Йост над ним, как сраный кот над мышью. Йост издал фыркающий смешок. – Не трясись, крысеныш. – Я? Он передразнил: – Ты. – Вот же мразота ехидная. Давай уже.. побыстрее, пожалуйста. Но как только он почувствовал влажное прикосновение немного пониже копчика, то судорожно выдохнул: – Стой, помедленнее. – Так побыстрее или помедленнее? Том недоверчиво уставился на него слегка исподлобья, поджав губы. – Да ладно, я угораю. Я буду постепенно, без предупреждения ускоряться не буду. Хорошо? Короткий кивок. На первый плавный толчок он прикрыл глаза, с тихим отзвучком выдохнул через рот. Это было совсем не так, как когда он пробовал сам, но точно не хуже. Наверное, потому, что это Йост. На Йоста он никогда не перестанет реагировать специфически, во всех отношениях. От второй его руки, бережно придерживающей бедро, волнами расходились горячие мурашки. Он не спешил брать темп и следил за реакцией Тома, слушал его охи-вздохи в поисках подтверждения, что все в порядке и можно продолжать. – М-можешь чуть-чуть поувереннее. После этого замечания Йост непослушно замер, но неспециально. Он не знал, что голос Тома может вывернуться в такую сторону и звучать так. Пристыженно. Он уже был красный как садовое яблоко. – Чего.. остановился? – Извини, ты просто… неважно. И звуки, которые из него посыпались, тоже были совсем не чем-то обыденным. Он стал выдыхать только ртом и в дыхание то и дело робко вмешивались рваные звонкие стоны в такт движениям. Черт, да он так не стонет даже когда Йост делает ему минет. И почему они раньше так не пробовали? Йосту иногда хотелось спросить что-то, вроде «как тебе?» или «тебе хорошо?». Но, во-первых, все было и так предельно понятно. Том мял простыни, не находя, куда ещё деть руки, и не затыкался ни на секунду. А во-вторых, было ощущение, будто его сейчас особенно легко спугнуть. Потому что Том, чтобы он о себе ни думал, сраный трус, когда речь идет об отношениях, и особенно о сексе. Он все время чего-то стесняется, зажимается, что из него приходится долго и муторно это вытягивать разговорами, походящими на допросы. Только так с ним и можно. И как же прекрасно себя чувствует Йост, когда все же выпытывает правду и им обоим становится лучше. Вот как сейчас. – Стой, ты хочешь уже? Запоздало занервничал Том, когда Йост справился с презиком. – А, если ты не уверен, могу ещё немного попозже. Внутренности крутят сальто. Ему и хочется, и колется, и он совсем не может представить, как это вообще. Почему-то все равно думается, что это будет ужасно и больно. – Что такое? Боишься что ли? – Да. Йост улыбнулся, наклонился к нему и поцеловал в лоб. Так неуместно, на само деле, но Тому немножко помогло. Он прикрыл глаза. Перед смертью же не надышишься. – Ладно, давай. Только не резко пожалуйста. И, как только почувствовал ладони, мягко огладившие и растолкнувшие его колени, добавил: – И держи меня покрепче, брыкаться буду. Без тени иронии, поэтому Йост воспринял это буквально. Хорошенько стиснул в руках его бедра и… Убийственно медленно. Том заерзал, шлепнул щеку на подушку и прилепил ватную кисть к лицу. Когда Йост вошел до конца и остановился, Том крупно передрогнул всем телом и шумно задышал. Теперь Йост уже не смог сдержаться: – Нормально? С непривычки немного неприятно, само собой. Но у Тома внутри все равно все трепетало, плясало и пускало фейерверки. Потому что Йост, и потому что горячо и пульсирующе, и очень ново для него. – …а-ахуенно. И вот теперь.. потихонечку можешь двигаться. Йост поступил, как Том и попросил: потихонечку. Но их «потихонечку» было очень разным и скоро Том тихо шикнул, прикусив фалангу мизинца. – Больно. – Извини. Йост снова наклонился поцеловать его, куда Том уже не запомнил. Не тем уже были забиты мозги. – Вот так хорошо, продолжай. Надо сказать, что в такой позе это отличная силовая на руки. Йост бы с радостью заменил все тренировки в зале на такие «силовые». Том очень нескоро привык, но когда привык, то стало сильно легче, можно быть немного смелее. Но в этом и дело, что только немного. Йоста совсем не волновало, что Том лежит стонущим «бревном». Это понятно, у Йоста наверное было так же в первые разы. И в этом то и есть специфика секса в отношениях: приятно ещё и от того, что партнеру приятно. Йосту это вообще-то невероятнн льстит. То, как Том полностью ему доверен и позволяет себе уязвимо выгибать грудь колесом, запрокидывать голову и следить за красивым сосредоточенным лицом Йоста слезящимися глазами из-под полу прикрытых век. Том совсем не контролировал ни тело, ни язык. – Бля-я-я, футболка! Том испачкал Йосту футболку, которую сам частенько заимствовал поносить. – А? Ну.. теперь то она точно будет моей, видимо.Ну