it was always you

Утро воскресенья пробивалось сквозь плотные тёмные шторы спальни Тэхёна тонкими, косыми лучами света. Чонгук проснулся первым, но открыть глаза заставил себя не сразу. Слишком сильным, почти одуряющим было ощущение тепла, которое буквально окутывало его со всех сторон. Тэхён лениво, прижимал его к себе со спины. Его сильная рука покоилась на талии Чонгука, а длинные пальцы зарывались под ткань футболки, сминая открытую кожу. Ким уткнулся носом прямо в изгиб чужой шеи, и его размеренное, горячее дыхание обжигало кожу. Чонгук лежал, боясь сделать даже лишний вдох, чтобы не спугнуть этот момент. В голове крутился один и тот же вопрос, они ведь просто учились? Это был всего лишь грёбаный практический урок, чтобы он не зажался перед Минхо. Но почему тогда от этого ленивого утреннего объятия хёна внутри всё стягивалось в такой тугой узел? Тэхён сзади зашевелился, прерывая его зависание. Он глухо и хрипло выдохнул Чонгуку прямо в шею, медленно приходя в себя. Но вместо того, чтобы отпустить, Ким плотнее прижал младшего к себе, заставляя Чонгука спиной почувствовать разворот его широких мускулистых плеч. Пальцы на талии скользнули чуть выше по рёбрам, намеренно царапая кожу. — Не спишь, зайчонок, — глухо хрипнул Тэхён. Его сонный, низкий голос с утренней хрипотцой прозвучал у самого уха. — Не сплю, хён, — Чонгук попытался перехватить инициативу и повернулся к нему лицом, утыкаясь подбородком в чужую грудь. Тэхён открыл глаза — тёмные, затуманенные остатками сна, но уже пугающе внимательные. На его лице медленно проступила снисходительная полуулыбка, в которой сейчас сквозило слишком много довольства. Он лениво окинул взглядом припухшие, искусанные губы Чонгука. — Ну и чего ты замер, будто привидение увидел? — Тэхён негромко хмыкнул, приподнимаясь на одном локте и нависая сверху всей своей массивной фигурой. На губах старшего играла привычная, насмешливая улыбка.  — Расслабься, Гук-и. Всё прошло отлично, ты вчера выдал такой результат, что я даже удивлён. Учитель Ким за свои уроки ручается. Чонгук перехватил его крепкое запястье, решительно убирая чужую руку со своей талии, и сел на кровати, сбрасывая одеяло. Чонгук поправил воротник футболки и посмотрел на хёна через плечо — прямо, без прежней детской робости. — Ручается он, — буркнул Чонгук, стараясь, чтобы его голос звучал хлёстко, а не зажато. — Посмотрим. Главное, чтобы твоя хвалёная школа на практике сбоя не дала, когда до дела дойдёт. Тэхён остался лежать, закинув руку за голову и с ухмылкой наблюдая за его уверенными движениями. Его взгляд лениво скользнул по открытой спине младшего. — На моей практике сбоев не бывает, — лениво бросил Ким, и в его глазах блеснул тот самый азартный огонёк.  — Давай, шевелись, иди умывайся. Завтрак сам себя не приготовит. ***** Через полчаса они уже вовсю хозяйничали на кухне. Чонгук сидел за барной стойкой, поджав под себя одну ногу, и лениво наблюдал, как Тэхён жарил тосты. После душа Чонгук на автомате натянул чёрную футболку хёна — она просто первая попалась под руку, когда он выходил из ванной. Она пахла чужим сандаловым парфюмом, была ему сильно велика и полностью скрывала то, что под ней ничего не было. У него в рюкзаке лежали свои чистые спортивные штаны и бельё, но Чонгук в тот момент даже не подумал их надеть. Аромат выпечки и крепкого чёрного кофе быстро вытеснил утреннюю неловкость, возвращая парней в привычный режим. Они спокойно завтракали, перекидываясь шутками про маразматичных профессоров с их кафедры. Когда с едой было покончено, Тэхён перевёл взгляд на окно, по стеклу которого вовсю накрапывал унылый воскресный дождь. — Да уж, погода шепчет, — Ким отставил пустую кружку и лениво потянулся.  — На улицу соваться вообще нет смысла. Предлагаю переместиться в гостиную, врубим какой-нибудь фильм из топа и просто поваляемся. Что думаешь? — Давай, я только за, — согласился Чонгук, спрыгивая со стула. Первый час фильма действительно держал в напряжении: закрученный сюжет, мрачная атмосфера вечернего города. Парни спокойно смотрели, лениво комментируя тупость второстепенных персонажей, пока сюжет не сделал резкий поворот. По закону жанра, главные герои триллера оказались заперты в безопасном месте, напряжение между ними достигло пика, и на экране началась откровенная, страстная постельная сцена. В гостиной Тэхёна мгновенно воцарилась звенящая тишина. Звуки из колонок — рваное дыхание актёров, шуршание одежды и хлёсткие, интимные звуки поцелуев — показались Чонгуку слишком громкими. Вспышки света от экрана озаряли полумрак комнаты, и младшего мгновенно прошиб крупный, дрожащий пот. Перед глазами со страшной чёткостью вспыхнула их собственная вчерашняя суббота: жёсткие пальцы Тэхёна, точечные прикосновения к коже бёдер и его собственный сорванный, надрывный крик в шёлковые простыни. Чонгук скосил глаза вбок. Тэхён сидел абсолютно неподвижно, его профиль казался каменным, а тёмный взгляд был прикован к экрану. Но жилка на его шее пульсировала слишком быстро, выдавая, что хвалёное хладнокровие Тэхёна сейчас трещит по швам. Внутри Чонгука проснулось какое-то дикое, желание. Ему до дрожи захотелось доказать хёну, что он не «зелёный» малец, и что он реально готов к среде. Ведомый чистым импульсом, Чонгук медленно протянул руку, преодолевая расстояние между ними на диване. Его пальцы уверенно легли на сильное, обтянутое домашними штанами бедро Тэхёна, прямо над коленом, и Чонгук с нажимом провёл ладонью выше, оглаживая плотные мускулы. Тэхён мгновенно замер. Его дыхание перехватило, а рука, лежащая на подлокотнике, сжалась в кулак. — Чонгук, ты что творишь? — негромко, но пугающе хрипло спросил Ким, даже не поворачивая головы к младшему, но его низкий голос заставил всё внутри Чонгука сжаться в тугой узел. — Закрепляю пройденный материал, хён, — Чонгук придвинулся ближе, заставляя Тэхёна наконец повернуться и посмотреть на него. Он смело встретил его потемневший взгляд.  — Ты же сам сказал, что на твоей практике сбоев не бывает. Вот я и проверяю, насколько хорошо я научился проявлять инициативу. Чтобы в среду у Минхо не возникло вопросов. Тэхён не успел даже ответить на эту дерзкую реплику про Минхо. Чонгук, поймав волну чистого адреналина, действовал быстрее, чем хён успел сообразить. В один слитный, уверенный рывок младший перенёс вес тела вперёд, перекинул ногу и по-хозяйски оседлал бёдра Тэхёна. Огромная чёрная футболка Кима, в которую был одет Чонгук, задралась, открывая вид на его безупречно гладкие бёдра. Чонгук плотно опустился на колени старшего, практически вжимаясь в его пах сквозь тонкую ткань домашних штанов, и Тэхён глухо, рвано выдохнул сквозь зубы от этого внезапного, тесного контакта. Реакция старшего последовала незамедлительно, и Чонгук с чёткостью ощутил под собой мгновенно налившийся, возбужденный орган, но даже не подумал отстраниться. Наоборот, ведомый чистым, азартом он плотно прижался к нему всем весом и медленно, с дразнящим, тягучим нажимом проехался бёдрами по этой раскалённой твёрдой эрекции сквозь тонкую ткань штанов. Тэхён от такого откровенного, бесстыдного движения под собой выгнулся, судорожно вцепившись пальцами в кожаную обивку дивана, а из его груди вырвался глухой, рваный выдох. Чонгук ухмыльнулся, чувствуя себя абсолютным хозяином положения, и смело опустил ладони на широкие плечи хёна, слегка наклоняясь вперёд и смотря на него сверху вниз. — Ну и чего ты замолчал, хён? — тихо, с вызовом спросил Чонгук, и его припухшие губы оказались в паре сантиметров от лица Кима.  — Как тебе моя инициатива? Скажи, я хорошо научился проявлять активность, или мне перед средой ещё нужно немного попрактиковаться на тебе? Тэхён замер под ним, всматриваясь в его тёмные, азартные глаза. На его лицо медленно, но верно вернулась та самая насмешливая улыбка. Ким ничуть не растерялся от этой наглости. Напротив, он вскинул руки, и его ладони мёртвой хваткой вцепились в узкую талию Чонгука, зарываясь под подол футболки, обжигая голую кожу. Он зафиксировал его на своих бёдрах так резко, что у Чонгука перехватило дыхание. Тэхён подался корпусом вперёд, сокращая расстояние до минимума. — Инициатива, значит? — вкрадчиво, с вибрирующей хрипотцой протянул Тэхён. Его пальцы с нажимом смяли горячую кожу на талии младшего, прижимая его к своему паху плотнее.  — Смело зайчонок. Думаешь, если один раз перехватил контроль, то уже стал всезнающим профи? Ты вообще соображаешь, с кем играешь в эти игры? Раз уж ты так рвёшься продолжить нашу практику прямо здесь, на диване, то давай проверим, на сколько секунд хватит твоей хвалёной смелости. Тэхён всем телом подался вверх, мощно толкаясь пахом в пах Чонгука, заставляя того испуганно всхлипнуть от сокрушительной волны удовольствия. Чонгук судорожно сглотнул, чувствуя, как от этого низкого, вибрирующего тона Тэхёна по телу проносится парализующая волна жара. Вся его напускная дерзость мигом сменилась оглушительным трепетом, а сердце заколотилось о рёбра как сумасшедшее. — Я не боюсь, — сорванным шёпотом выдавил Чонгук, но его пальцы инстинктивно зарылись в растрёпанные волосы на затылке хёна, притягивая его ближе к своим губам. Ким подался вперёд, и его слегка шероховатые пальцы тут же легли на худую грудь Чонгука. Тэхён действовал с властным и дразнящим нажимом, который заставил Чонгука шумно, рвано выдохнуть. Ким плавно очертил ладонями изящные линии его тонкого, хрупкого торса, медленно сжимая пальцы на податливой, нежной коже, а затем его руки сместились к чувствительным соскам. Тэхён без лишней нежности грубовато зажал их между пальцами, с силой оттягивая вверх и медленно, мучительно прокручивая между подушечками. Чонгука от этого точечного, безумного прикосновения прошибло мощнейшим разрядом тока. Он резко, конвульсивно выгнулся в пояснице дугой, судорожно вцепившись пальцами в плечи Тэхёна, тщетно пытаясь удержать равновесие на его бёдрах. Соски мгновенно затвердели, превращаясь в раскалённые угольки, и эта стимуляция отозвалась такой тянущей, обжигающей волной в самом низу живота, что Чонгук полностью потерял контроль над своими бёдрами. Ведомый этой дикой, парализующей сладостью, Чонгук вжался глубже, плотно прижимаясь своими ягодицами к паху хёна, и начал медленно, тягуче тереться задницей прямо по его каменной эрекции сквозь тонкую ткань штанов. Каждое его размашистое движение назад и вперёд создавало сумасшедшее трение. Гибкое тело Чонгука казалось совсем невесомым на коленях у старшего. — Ах! Хён… — громко, сорванно застонал Чонгук прямо в полумраке гостиной, и его ласковый, пьяный голос затерялся среди звуков домашнего кинотеатра. Он двигался нагло, дразняще, чувствуя, как под его бёдрами пульсирует рвущийся наружу член. От этого бесстыдного трения Чонгук выгибался всё сильнее, буквально втираясь в чужой пах своим податливым телом, а его стоны стали частыми и прерывистыми. Тэхён от такого откровенного движения под собой глухо, утробно рыкнул, а его пальцы на груди младшего сжались сильнее.  Ким прильнул губами к его груди, полностью забирая инициативу. Его горячий, влажный язык скользнул по чувствительной коже, оставляя мокрый след, очертил ареолу, а затем Тэхён жадно припал к самому соску. Он глубоко увлек его в рот, начиная медленно, дразняще сосать и слизывать капли выступившей испарины. Чонгука буквально затрясло, в глазах поплыли цветные круги. Ким то аккуратно прикусывал зубами натянутую кожу соска, заставляя Чонгука испуганно всхлипнуть и судорожно дёрнуть узкими бёдрами на его члене, то снова ласкал её горячим языком, зализывая след. Тэхён спустился губами ниже, оглаживая хрупкие рёбра, плоский впалый живот, а затем снова возвращался к груди, лаская её ладонями, царапая ногтями и выцеловывая каждый сантиметр. Стоны Чонгука стали громкими, надрывными, переходящими в жалобный плач. Его бёдра безостановочно, хаотично скользили по чужому возбуждению, и Чонгук полностью плавился в этих руках, теряя остатки рассудка от этой двойной, невыносимо горячей пытки. С трудом переведя дыхание, Чонгук упёрся ладонями в широкие плечи Тэхёна, мягко, но настойчиво заставляя его отстраниться от своей груди. Ким приподнял голову, тяжело и рвано дыша, а его потемневшие,  от вожделения глаза встретились с пьяным взглядом младшего. Чонгук ухмыльнулся, точь-в-точь копируя фирменную манеру самого Тэхёна, и, не давая ему опомниться, плавно слез с его колен прямо на мягкий ковёр в гостиной. Оказавшись на коленях между широко раздвинутых бёдер старшего, Чонгук судорожно сглотнул, но взгляда не отвёл. Он уверенно протянул руки вперёд, и его пальцы легли на пояс домашних штанов Кима. Одним плавным, тягучим движением Чонгук приспустил штаны Тэхёна вместе с бельём до середины бёдер, полностью освобождая его налившийся член под лучами бьющего из телевизора неонового света. Тэхён от такой наглости и резкой смены ролей глухо выдохнул сквозь зубы, а его пальцы мёртвой хваткой впились в подлокотники дивана, пока на лбу проступала крупная, пульсирующая вена. Чонгук больше не колебался. Он мягко обхватил пальцами горячий, пульсирующий член, ощущая всю степень его возбуждения. Чонгук подался вперёд, сокращая последние сантиметры расстояния в полумраке. Его сердце колотилось где-то в районе горла, но безумное желание подчинить себе этот напор хёна вело его дальше. Он наклонился ниже и сначала просто обжёг твёрдый член Тэхёна своим рваным, горячим дыханием. А затем, не давая старшему опомниться, плавно высунул язык и одним медленным, тягучим движением провел им снизу вверх вдоль всего возбужденного органа, от самого основания до чувствительной головки. Влажный, горячий след мгновенно очертил ствол, заставляя Тэхёна выгнуть бёдра навстречу и глухо, сорванно застонать в тишине комнаты. Чонгук поднял глаза из-под растрёпанной чёлки, ловя абсолютно безумный, потемневший от остроты ощущений взгляд. Ким не выдержал и запустил пальцы глубоко в тёмные волосы Чонгука.  Младший, почувствовав эту пьянящую власть над своим хёном, ухмыльнулся прямо в чужую плоть. Он обхватил основание члена ладонью и начал дразняще, аккуратно оглаживать языком головку, собирая капли выступившей смазки. Каждый влажный, медленный мазок его языка заставлял Тэхёна хрипеть сквозь зубы и дрожать всем телом, пока его пальцы продолжали крепко удерживать Чонгука за волосы, направляя и сдерживая одновременно. Чонгук подался вперёд, преодолевая остатки собственного стеснения, и уверенно взял Тэхёна глубже, полностью обхватывая губами пульсирующий ствол, впуская его в горячий плен своего рта. Тэхён от такой сокрушительной глубины резко выгнулся в бёдрах, а его пальцы, зарытые в тёмные волосы младшего, судорожно сжались, едва ли не силой удерживая Чонгука на месте и задавая глубокий ритм. Чонгук медленно опустил свободную ладонь вниз, проскальзывая дрожащими пальцами к самому основанию своего собственного возбуждения. Стоило ему впервые за весь вечер уверенно притронуться к обнажённой, пылающей коже и сделать несколько первых, плотных, сжимающих движений, как его самого прошибло мощнейшим, парализующим разрядом тока. Тело Чонгука мелко задрожало на мягком ковре, его изящная спина судорожно выгнулась, а из горла сквозь плотный обхват чужой плоти вырвался надрывный, сладкий всхлип. Чонгук всегда был невероятно чувствительным, а после вчерашней субботы его кожа, казалось, реагировала болезненно-острым наслаждением на малейший стимул. Он начал ритмично сжимать пальцы, двигая ладонью в такт глубоким движениям своих губ. Это двойное ощущение доводило его до полного исступления, стирая границы реальности. Из его горла то и дело вырывались приглушённые, и беззащитные звуки, которые полностью заполняли пространство между ними. Чонгук мелко дрожал на ковре, полностью отдаваясь этому безумному ритму. Он плакал от переизбытка удовольствия, его бёдра неосознанно, трепетно покачивались, а плоский впалый живот покрылся крупной испариной, глянцево поблескивая в неоновом свете экрана. Он ластился к рукам хёна, льнул к его бёдрам всем своим податливым телом, превращая этот дерзкий бунт в акт абсолютной, чистой преданности. Горячая волна оргазма, нарастающая внизу живота, подчиняла себе, заставляя плавиться от этого жара. Тэхён сверху видел эту потрясающую картину, и она окончательно лишала его рассудка. Вид этого хрупкого, послушного мальчика, который так сладко и ласково отзывался на ласку собственного тела, выжег в Киме последние остатки самоконтроля. Пальцы Кима, глубоко зарытые в тёмные волосы Чонгука, судорожно сжимались на его затылке, направляя и задавая хлёсткий темп. Широкие плечи старшего ходили ходуном от рваного, сиплого дыхания, а бёдра уже неосознанно, подавались навстречу влажным, податливым губам. — Зайчонок… блядь, я сейчас… — на самом пределе связок хрипло выдохнул Тэхён, предупреждая младшего и сильнее сжимая пальцы в его волосах, не позволяя отстраниться. Чонгук в ответ лишь сомкнул губы, насаживаясь до самого конца как только мог. Напряжение дошло до звенящей, критической точки. В ту же секунду Тэхён излился в рот младшему. Его сильное тело прошибло затяжным, горячим оргазмом, заставляя Кима запрокинуть голову назад на спинку дивана и выдать сорванный, утробный выдох, пока всё внутри Чонгука окончательно не затопило сладкой волной. Для Чонгука эта чужая, яростная вспышка удовольствия, которую он почувствовал всем своим телом, стала последней каплей. Контроль треснул окончательно. Его рука набрала судорожную скорость, сильно сжимая ствол. Чонгук мгновенно кончил следом, заходясь в громком, сорванном стоне удовольствия прямо на мягком ковре гостиной. Оглушительная, чистая волна наслаждения накрыла его с головой, выбивая из лёгких весь воздух. Тело Чонгука выгнулось в последний раз и обмякло. Горячее семя крупными каплями пролилось на ковёр и его собственный тяжело вздымающийся живот. В комнате воцарилась удушливая тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием. Тэхён, всё ещё прерывисто дыша, медленно открыл глаза. Он скользнул взглядом по лежащему на ковре, тяжело дышащему Чонгуку, а затем плавно подался вперёд. Ким уверенно перехватил младшего за запястье и потянул на себя, увлекая на вверх, прямо на диван. Чонгук, абсолютно обессиленный и разомлевший, послушно последовал за этим движением, утыкаясь лбом в сильное, горячее плечо. Тэхён крепко прижал его к себе, оглаживая его обнажённую спину, и хрипло, со всей  нежностью выдохнул прямо в тёмные волосы: — Зайчонок… это было просто великолепно. Ты у меня такой молодец, со всем справился. Чонгук от этих слов почувствовал, как глубоко внутри разливается приятное, парализующее тепло. Вся его былая наглость, с которой он всего несколько минут назад срывал со старшего штаны, испарились без остатка. Поддаваясь чистому, искреннему порыву, он доверчиво приластился к Тэхёну. Он уткнулся носом в изгиб его шеи, теснее вжимаясь своим телом в его тёплую грудь, и тихо, довольно вздохнул, прикрывая глаза. — Хён… — совсем тихо, шёпотом позвал Чонгук. Его ладонь легла на сердце Тэхёна, улавливая его бешеный ритм.  — Мне так… так хорошо с тобой. У меня до сих пор всё тело горит. Спасибо, что… что не остановил меня. Он повёл носом по коже Тэхёна, вдыхая родной аромат сандала и табака, и добавил чуть слышно: — С тобой мне вообще ничего не страшно. Кажется, если ты рядом, я могу всё на свете… Тэ. Тэхён негромко хмыкнул, чувствуя эту искреннюю, отдачу и то, как доверчиво его малый свернулся калачиком в его объятиях. Его губы тронула мягкая, снисходительная улыбка. Чонгук был таким хрупким, таким преданным в эту секунду, что Тэхёну захотелось спрятать его от чужих глаз навсегда. Ким наклонился ниже и оставил короткий, но ощутимый укус на нежном изгибе шеи Чонгука, заставляя младшего лениво вздрогнуть, и выпустить из груди тихий стон. — Ладно, отдыхай пока, — Ким плавно зарылся пальцами в его затылок, слегка взъерошивая влажные тёмные волосы, мягко перебирая шелковистые пряди.  — Но из душа мы всё равно никуда не денемся.