Веллер в День танцев

Зацепившееся за шпили собора знойное солнце готовилось вот-вот плавно соскользнуть за изломанную линию крыш. Его золотистый свет еще щедро заполнял городские улицы и площади, но в подворотнях уже начинали сгущаться несмелые, зыбкие тени. Двадцать третий день Середины года неспешно заканчивался. Зато День танцев только набирал обороты, хотя правильнее было бы сказать Вечер танцев. Беззаботный и радостный праздник быстро набирал популярность всюду, куда бы его ни принесли с собой бретонцы. Вот и в Скинграде сегодня танцевали везде: от пышных залов дворцов и замков до сомнительных кабаков, от ухоженных садов с иноземными цветами до разнотравных лугов. А музыка… О, музыка наполняла воздух так же, как солнечный свет сейчас или как заполнят его вечерние тени позже. Балкон богатого дома или таверны, высокое крыльцо или просто удачно подвернувшийся ящик становились сценой для музыканта. И, если мелодия нравилась, то народ танцевал, как умел, или шел к другому такому же пятачку или открытому окну. Адал легко и с удовольствием позволял себе поддаться ритму этого праздника. Кружил ли он в изысканной алеманде благородную даму под мраморными сводами зала или, как сейчас, несся в веселом хороводе вслед за незнакомой полосатой каджиткой вокруг фонтана – везде он находил себе место и чувствовал себя легко. Для него сейчас существовало только движение, музыка и абсолютная свобода. Босмер с валенвудскими барабанами и белоголовый данмер-лютнист, стоящие на широком бортике фонтана, явно решили устроить состязание. То дробный бой звучал над площадью, то его заглушал звон струн, то инструменты звучали в единой гармонии – и дикая мелодия всё набирала темп. Хоровод, не справившись со скоростью, рассыпался со смехом и аплодисментами. Прозвучал последний аккорд, довольный босмер всё раскланивался, в то время как данмер уже исчез в толпе. Полосатая каджитка тоже куда-то убежала. Жаль. Было бы интересно узнать ее поближе. Впрочем, развернувшийся во всю мощь праздник обещал немало интересных встреч и развлечений. На одной из улочек Адал понаблюдал за аргонианами, которые изящно, почти гипнотически двигались под звуки восса-сатла. Никто из представителей других рас не решился присоединиться к ним. Чтобы понять и уловить мелодию диковинного для Скинграда инструмента, надо родиться с хвостом, чешуей и пластичностью ящерицы. И желательно провести полжизни в Чернотопье. Затем станцевал с симпатичной бретонкой сальтареллу. После чего она почти без уговоров согласилась заглянуть в ближайшую таверну немного передохнуть. То ли от прохладного вина, то ли от обжигающего поцелуя чуть ниже уха у девушки довольно быстро закружилась голова. Адал, заказав для нее еще стакан красного и немного закусок, вышел в сгущавшиеся сумерки. У девушки оказался прекрасный вкус, – отметил он про себя и тут же о ней забыл. На одной и небольших площадей происходила странная суета. Выбор инструмента был странным и непривычным, но кто-то умело играл веллер на арфе. А вот движения присутствующие знали только примерно, потому танец больше походил на оттаптывание ног партнеру и толкание окружающих. Это и не удивительно, ведь веллер только набирал популярность среди молодых аристократов, старшее поколение часто его осуждало, считая практически неприличным. Адал тут же приметил среди зрителей миловидную девушку в незатейливом светлом платье. Она смотрела одновременно с интересом и застенчивостью, явно желая, но не решаясь принять участие. Движение остановилось и над маленькой площадью полетели шепотки, когда Адал уверенным шагом прошел через танцующих. Он привлек к себе внимание всех, даже арфа смолкла. Адал остановился перед ней и с легким поклоном протянул руку в приглашающем жесте. – Позвольте пригласить вас на танец? Буду искренне рад. – Я… я не умею, – очень тихо ответила девушка. Вблизи она показалась еще более очаровательной: нежное лицо её, с отчётливо имперскими чертами, залил румянец смущения. – Смелее, прекрасная незнакомка. В веллере нет ничего сложного. – Сейчас? – девушка хотела было отступить назад, но на свою беду взглянула в лицо Адала и… поддавшись почти гипнотическому притяжению, несмело вложила холодные от волнения пальцы в раскрытую ладонь, шагнула вперед. Он прекрасно знал, какой покоряющей силой обладает. И не раз наблюдал, как хватало голоса и улыбки, чтоб даже самая капризная дама, а иногда и кавалер, оказывалась в его власти. Вот и эта красавица не устояла. И не счесть, сколько их так же поверило магии зеленых с золотом глаз. – Расслабьтесь… – голос Адала звучал мягко, почти ласково. – Левую руку мне на плечо, чуть выше. Вам ведь знаком этот ритм? Девушка кивнула. Едва он коснулся ее спины, невольно вздрогнула. – Музыкант, веллер. Фраза прозвучала негромко, но с той интонацией, которая не оставляет места для сомнений: это приказ. И тут же над небольшой площадью заструились воздушные и невесомые звуки арфы. Сначала девушка двигалась скованно, словно боялась сделать лишнее движение, иногда невольно хмурилась, но постепенно шаги её стали увереннее и свободнее, плечи расслабились, дыхание выровнялось. Теперь она легко кружила в веллере, ведомая музыкой и Адалом. А он лишь иногда тихо, чтоб слышала только девушка, произносил: «Раз‑два‑три, раз‑два‑три», не давая той сбиться с ритма. Постепенно начали присоединяться и зрители. Одни неуклюже, другие более точно повторяли движения, и вот уже вся площадь заполнилась парами. В основном тут были имперцы и бретоны, но не остались в стороне и представители других рас. Тут рослый белый каджит, щерясь от удовольствия, танцует женщиной из данмеров. Там, совсем на краю, норд обнимает воображаемую партнершу и умудрялся наступать на ноги окружающим. Совсем уж необычно смотрелись широкоплечий взъерошенный данмер и изящная черная аргонианка – в сгустившемся мраке его татуировки холодно мерцали голубым, а её – осенним золотом. Впрочем, окружающие не слишком интересовали Адала, он следил за ними ровно настолько, чтобы ни с кем не столкнуться. Он внимательно смотрел в широко распахнутые счастливые глаза девушки, как в них отражались цветные волшебные огоньки, как в них отражался он сам. Если бы сейчас кто‑нибудь спросил Адала, почему из всех он выбрал эту девушку или вообще зачем ввязался в веллер, он не смог бы ответить. Выпить её? Скорее, нет, ведь он недавно утолил жажду. Переспать? Возможно. Хотя его не сильно привлекали совсем уж юные девицы. Арфист играл, наверное, целую вечность, и вот он последний раз тронул струны и мелодия остановилась. На мгновение площадь замерла, а затем тишину разорвали аплодисменты. Зрители хлопали танцорам, танцоры – своему случайному или знакомому партнеру, и все вместе – музыканту и первой паре. Расстроен оказался только норд с воображаемой дамой: он до конца продолжал наступать на чужие ноги, но у него начало получаться делать это в такт музыке. Адал уже намеревался отвести девушку к краю площадки и попрощаться, но тут к ней протиснулся взволнованный и немного запыхавшийся юноша. Одинаково светлые волосы и очень схожие черты лица не оставляли сомнений, что эти двое – родные брат и сестра. – Вот ты где! Я тебя совсем потерял! С тобой всё в порядке? Никто не обидел? – Тут было так хорошо, так интересно! Так, так… – от переполнявших чувств у девушки не хватало слов. – С ней всё хорошо, – едва заметного нажима в голосе хватило, чтобы успокоить все подозрения юноши. Затем Адал поднес руку девушки к губам, оставив на ее пальцах невесомый поцелуй: – Благодарю за прекрасный танец. Она снова смутилась и залилась краской. А брат явно растерялся, не ожидал такого поворота. Воспользовавшись заминкой, Адал оставил родственников выяснять отношения, быстрым шагом скрывшись во мраке. Танцы танцами, а от Эмбер нет вестей с утра, стоит узнать, куда ее в этот раз занесло. * Веллер - разновидность вальса