Потеплело

На улице потеплело и световой день стал чуточку длиннее. Чимин натягивает широкие штаны на ноги, глядя в окно, и думает — вот, сейчас это ощущается как новый год. Не сам праздник, с криками поздравлений и цветастой мишурой, а белизна снежного покрова, мягкий свет, желание куда-то ходить и что-то делать, надеясь на лучший исход. Он хочет испытать что-то новое, даже если оно не сильно будет отличаться от чего-то прежнего. Чимин позвал Юнги прогуляться, и тот неожиданно сразу согласился, не прячась за прочими делами. Это вызывает улыбку на лице. Сердце сжимается в груди трепетно. В планах — купить цитрусовый чай и идти вместе куда-то без конкретной цели. Увидеться. Услышать друг друга. На Юнги большая чёрная дутая куртка по пояс, и Чимин помнит, что она с оранжевой подкладкой. Ему хочется рассказать про фетиш на болоньевую одежду — просто потому что он об этом недавно узнал, но вместо этого крепко обнимает хёна, пытаясь стиснуть именно его, через все слои. Юнги выглядит как и всегда потрясающе, аристократичная бледность, изумительной формы губы, растягиваемые в скромную улыбку. Прилипнув телом, Чимин соскальзывает ладонями по спине с тихим и довольным: «Ах», и бормочет в плечо, что соскучился. Юнги деликатно похлопывает по попе и предлагает сникерс. — Что? — Шоколад. Будешь? Они делят батончик на двоих, откусывая поочерёдно, пока идут за чаем. Чимин облизывает зубы языком, сглатывает сладость в горло. Юнги берёт его за руку, оберегая от столкновения с фонарным столбом и спешащими прохожими. — Мне кажется, что небо стало выше... — Либо ты стаптываешься. Чимин подносит к лицу их сцепленные в замок руки, делая вид, что собирается вытереть несуществующие сопли об кожу Юнги. Разговоры касаются всего недавнего и не далёкого — о недавнем прошлом, о недалёком будущем. Было так, планируют так. Чимин кивает столь часто, что Юнги обещает посадить его на переднюю панель своей машины вместо игрушечного щенка. — Нет там у тебя никакого щенка. — Значит будет, в цветочном горшочке, заряжаемый солнечными лучами. Чимин закатывает глаза и представляет — больше никаких забот, кроме как ездить с Юнги и кивать для него. Ну, в принципе... Он сжимает пальцы Юнги сильнее, слегка нахмурившись. На самом деле, возникает желание подраться в снегу. Завалить в сугроб и надавать кулаками через пуховик, и лицо принудительно умыть снегом, потому что уровень «соскучился» у Юнги — выражается в бесконечных подколах, при этом он крепко держит и дёргает назад, стоит только Чимину ускорить шаг. — Ты такой эмоциональный, у тебя всё на лице написано. Чимин закрывает глаза и доверяется, взяв руку Юнги под локоть. Вышагивает осторожно, стараясь сохранять нейтральный вид. Конечно же он эмоционален — рядом с Юнги он без брони и уязвим, воспринимая каждое слово всерьёз и запоминая любые мелочи. Он помнит, как однажды Юнги налепил ему на лоб наклейку от банана, помнит, как хён вытаскивал занозу из мизинца. — О, я вижу медведя! Резко открыв глаза, Чимин расплывается в улыбке — женщина перед ними несёт малыша в коричневом комбинезоне и в шапочке с ушками. Малыш неотрывно смотрит на Чимина до тех пор, пока их пути пересекаются. Это краткое и приятное мгновение. В кафе — у чьей-то собачки костюм Санты, плейлист всё ещё рождественский, в зимнем меню — обилие пряностей. Маленькие красные бантики развешаны повсюду. Чимин зачем-то сосредотачивается на тяжести обуви, мокрых коврах и лужах, неловко перетаптываясь на месте. — Ты будешь тёплый или холодный, Чимин-а? — Тёплый. — Есть хочешь? — Нет. Выйдя обратно на улицу, они молча потягивают чай, а потом Юнги говорит, что люди стали читать меньше книг, потому что в современном мире читают больше — различных надписей. Рекламные вывески, потоки поступающей с каждого экрана и свободного места информации, раньше было не так. Затем он рассказывает о пользе смотрения вдаль, это разгружает психику. Чимин разглядывает витрины магазинов, дома, прохожих. Постепенно темнеет, чай заканчивается. Мозг перестаёт распознавать и выделять каждую деталь, всё сливается в единое полотно с яркими бликами. Хочется танцевать под пищание светофора, как-то отражать происходящее вокруг, встроиться, стать частью общего потока. Не человек со сломанным и спиленным под корень ногтем, не дурачок, вкрашившийся в друга. Юнги разбегается и проскальзывает по ледяной полосе — приходится ускоряться вместе с ним, удерживая. В голове резко возникает совсем другой образ — общий дом в два этажа с видом на море. Рябь на волнах. Запахи дерева, книг, кофе. — О чём задумался? — О лете. — И что там будет, летом? Чимин пожимает плечами. Футболки. Цветение жасмина. Дыня с солью и пицца с прошутто. — Ты? Ты, хён. Цветной попкорн, утки в парке, розовые облака и персиковые закаты. — Позавчера мы с Чонгукки варили альпийский глинтвейн и делали маршмеллоу в аэрогриле. — Круто... Вообще так странно — терять слёзы. Ладно, жидкости, выходящие из тела естественным путём, но слёзы по причине душевного состояния, роняемые с глаз, текущие по щекам... Видимые чувства. — Ох, блядь. Тебе перегрузило что ли? Чимини, устал? Поехали домой? — Я не... — Вперёд, красный нос, пора в постельное тепло. Метро. Гул. Теснота. Угол. Расстёгнутая куртка Юнги, пылающая оранжевым изнутри. — Мне иногда мерещится, что со мной ты утомляешься раза в три быстрее. Чимин протяжно зевает, цепляется за пояс и прижимается щекой к груди. Зевает ещё раз. И снова. Юнги просит, чтобы он прекратил. Провожая до дома, продолжает ворчать: — Как с пятилеткой встречаться, накорми, напои, выгуляй, уложи спать. — Или с собакой, да? Давай поваляемся. — Я тебе для этого зачем? — Ты тёплый. Ты приготовишь что-нибудь. — Охренетюшки. — Или я приготовлю. Или закажем. Хё-о-а-он! — Заканчивай с зевками!!! Дома уютно, дома тепло и хорошо. Сняв несколько слоёв одежды, Чимин заваливается на кровать и закутывается в покрывало. Юнги, уперев руки в бока, стоит рядом, буравя взглядом. — И что мне делать? — Что хочешь, хён. — Прям всё? — Опираясь коленом о матрас, Юнги вкрадчиво шепчет это в ухо, мгновенно запылавшее красным. — Всё-всё. Чимин крепко зажмуривается, когда кончик носа касается виска, нежно проводя. — До лета ещё так долго. — М? — Чтобы летом у тебя был я. — Мы можем не ждать? — Можем? — Да. — Супер. Тогда двигайся. В голове нещадно шумит и нулевое понимание ситуации. Что Юнги имеет в виду? Что конкретно? Со вздохом устроившись рядом, тот крепко обнимает поверх покрывала. — Помоги мне, Чимини. — С чем? — Почувствовать себя твоим, это вообще как? — Попроси меня о чём угодно, я всё сделаю. — Ну... А если самому подумать? — Да было бы чем. — Тогда не думай. Развернувшись лицом к лицу, Чимин разглядывает вблизи ресницы, движение глаз за закрытыми веками и как двигаются крылья носа — часто и нервно из-за прерывистых вдохов. — Хён? — Да? — Что у тебя с Чонгуком? — Ничего. В смысле, мы дружим. — Хён... Что у тебя со мной? — Ты мне скажи. — Ты не будешь против, если... — Да Господи Боже! Чимин не удерживается от коротких смешков в поцелуе, едва успевая отвечать на прикосновения губ Юнги.