Завтрак в постель

Это было странное во всех отношениях утро. На Зигзаг смотрели криво. — А тетя Скрудж не любит апельсиновый сок, ей больше Элр Грей подавай, пока она глазки не открыла… И да, только Поночка инструктировала летчицу, что положить на поднос для мисс Макдак. Зигзаг, честно, чувствовала себя виноватой, потому что в шпионской игре, куда ту позвали за схожесть с разведчицей Бруной, ее всячески тискал дружочек-Цыпа. На глазах у мисс Макди. Но та ничем не выдавала своей заинтересованности в том, что происходит. Ее больше волновали денюжки. Денюжки, на которые могли вылить бесцветные чернила и все ее богатство просто обесценится… А потом вообще свалилась с температурой. Летчица чувствовала себя виноватой за все, поэтому решила обрадовать возлюбленную завтраком в постель. Но даже для Дакворта недалекость Зигзаг казалась странной. Очень странной. Как бы там ни было, Маккряк набрала всего на поднос и поспешила к комнате Макдак, чтобы просто на ней повиснуть и извиниться. Начала с малого — постучала. — Да, да, Дакворт, входи, — послышалось глухо со сна с той стороны. Зигзаг, это облако в трусах, конечно же возразила весьма прямо, как это обычно бывало со всеми ее задумками: — Это не Дакворт, мисс Макди. Это я… Затянулась пауза. Макдак прокашлялась и все же дала разрешение: — Входи, Маккряк. Только быстро. Зигзаг открыла дверь, взяв поднос одной рукой, и тут заметила на прикроватной тумбе то, что ее вводило в состояние транса — статую Золотко. Еще одну. Она не успела поймать взгляд мисс Макди, как весь завтрак оказался на ней. Макдак напыжилась и взорвалась: — Господи, утиный Боже, Зигзаг! У тебя не то что нет мозга, у тебя даже его зародыша не имеется! Что это такое, я тебя спрашиваю?! — Ваш завтрак, мисс Макди… — стройно произнесла Маккряк. Макдак, облитая чаем и измазанная вареньем, как при деревенской прелюдии в версии Клоунса, недовольно нахмурилась. После чего проследила за взглядом Зигзаг, направленный на статую самой жадной утки на свете. — Я пойду… — тускло произнесла Маккряк, не сознающая бурю, но ее предчувствующая, а после попыталась встать и покинуть комнату, но, находясь близко к Макдак, не успела сообразить, как та схватила ее за руку. — Останься, Зигзаг, — спокойно произнесла Макдак и вздохнула. Она тянула Маккряк достаточно сильно, поэтому ей пришлось усесться в лужу из чая. Они взглянули друг на друга и замерли, разглядывая лица. В глазах Зигзаг была любовь, придавленная обидой, в глазах Скрудж — обида, придавленная любовью. Макдак первой взяла тост с вареньем, который был на ней и поднесла к лицу Зигзаг, окуная ее в это месиво из хлеба и смеясь. Зигзаг тоже рассмеялась. Они вместе пытались хоть что-нибудь съесть из того, что было на белоснежных простынях. — Вы настолько обиделись за мои похождения? — спросила, прекращая смеяться Зигзаг и указывая на статую Золотко. — Настолько, — серьезно ответила Макдак. — Но тебе не нужно второй раз завоевывать Марс, чтобы покорить мое сердце, Зигзаг. Маккряк, следуя деревенской прелюдии Клоунса, потянулась вперед и стала целовать лицо Макдак там, где было много варенья. Скрудж в итоге поймала ее лицо и запечатлела на ее губах поцелуй, жалея, что в своем сне не поцеловала лягушку с лицом Зигзаг, находясь под властью бреда и следуя к башне Золотко. Опрокидывая на себя Зигзаг, Макдак в очередной раз смахнула статуэтку на пол и та разбилась как любой бетонированный слепок о мрамор.