Silens Cordis

Выручай-комната напоминает пепелище: мебель перевёрнута и разбросана по углам, тренировочные манекены разбиты в щепки, листы пергамента догорают в огне и слова жадно пожираются пламенем. Свернувшись калачиком на полу, одновременно желая стать невидимой и закричать от бессилия, Аделия рвано хватает воздух ртом. Не честно. Несправедливо. Глупо. Опустошающе. Аделия могла привести целый ворох эпитетов, подходивших под ситуацию. Но ни один не смог бы до конца описать всю обречённость её положения. Это её вина. Этой яркой, веселой, забавной, милой... идиотки. Идиотки, беззаботно расхаживающей по замку и улыбающейся каждому встречному. Идиотки, заряжающей друзей неуёмной энергией и шутками, наивными детскими шутками. Идиотки, чьи розыгрыши становились предметом обсуждения каждого студента. Идиотки от присутствия которой сжималась челюсть. Это вина Аделии, умудрившейся погрязнуть в таких неуместных чувствах. И растяпы Изабо, не сумевшей удержать флакончик в торопливых ладонях и ненароком втянувшей её в эту передрягу. Аделия перевернулась на спину, отчаянно взирая на потолок, словно он мог стать решение проблем. Но проштудировав за неделю сотню библиотечных книг, написав другу отца из Отдела тайн, посоветовавшись с директором она знала наверняка — решения нет. Точнее есть, одно. Крайне неуместное, глупое, идиотское решение. И она совершенно точно не собирается к нему прибегать...

⋆⋆⋆ ⋆⋆⋆⋆ ⋆⋆⋆

— Ну, Аделия... Уверена, тебе самой интересно испытать этот древний рецепт, — Изабо потрясла подругу за плечи. — Ты, возможно, окажешься первым зельеваром за несколько последних столетий, кто увидит эффект воочию. Это продолжалось на протяжении нескольких дней. Левито нашла удивительный, по её мнению, рецепт эликсира в каком-то древнем фолианте из Запретной секции. И теперь не отставала от брюнетки ни на шаг. Студентка Ревенкло сильна во всём, кроме зелий. И единственный шансом испытать что-то насколько потрясающее была гениальная Аделия Петросян. «Silens Cordis» Гласило название вверху страницы. Глава исписана точным описанием действия зелья и подробным рецептом его создания. Зелье обещало погрузить в молчание каждого, кто его выпьет до той поры, пока испивший не поцелует человека, кому принадлежит его сердце. Единственный нюанс — чувства должны быть взаимны, иначе эффект зелья останется в силе. Горгулья подери, это же так увлекательно! Аделия не разделяла восторга Изабо, облокотившись на стену и скептически оглядывая взбалмошную подругу. Одно дело — сварить зелье, совсем другое — найти испытуемого. Левито уверяла, что возьмёт всё на себя. В прямом смысле слова: она выпьет зелье, помолчит пару часов, детально фиксируя эффект снадобья, а к вечеру поцелует Стивена. И пуф — заводная Изабо снова с вами! — На словах звучит отлично, — Аделия ногтями выстукивала по столешнице незатейливый ритм. Тревога не давала покоя, а предчувствие никогда не подводило слизеринку. — А вдруг, чувства Гоголева не настолько сильны... — Чушь, — отрезала Изабо. Как можно поверить в эту ерунду, она же просто неотразима! — Даже если не сработает с первого раза, получится со второго. Или с третьего. В конце концов у нас появится повод целоваться хоть целую вечность. Аделия закатила глаза, как будто им нужен повод. Ребята и так, словно парочка неразлучников, не отлипали друг от друга, прерываясь разве что на уроки и тренировки Гоголева. Изабо считала, что это любовь, Петросян — отсутствие развитой лобной доли. И глядя на план подруги, вывод напрашивался сам: до лобной доли им ещё расти и расти. — Я об этом пожалею, — под восторженный визг Изабо, на столе мгновенно появились необходимые ингредиенты. Откровенно говоря, Аделия была заинтригована не меньше подруги: испытать зелье, не входящее в учебную программу — мечта каждого студента. Поправка, каждого выдающегося студента. Но приличия ради Аделия немного поупрямилась, а то Левито окончательно сядет ей на шею и совет на верхушке головы гнездо. Рецепт на удивление простой, весьма лаконичный, снадобье варится за пару часов. Необходимо только повозиться ингредиентами, достать их весьма трудоемкий процесс. Но личным запасам Петросян позавидовал бы любой мастер зелий. Под звонкое щебетание подруги время пролетело совершенно незаметно. И вот готовое зелье золотистой струйкой вливается в флакон, пурпурно мерцая сквозь стеклянные грани. У девушек перехватило дыхание, снадобье выглядело до боли прекрасно. Можно хоть целую вечность смотреть, как мягкое сияние буквально окутывает собой пространство, осторожно проникая в глубины самых таинственных уголков души. — Круто, — дыхание Изабо сбилось так, словно последние пару часов она не сидела в кресле, расшатывая деревянные ножки своими покачиваниями, а безустанно металась по лестничным пролётам, как сумасшедшая белка. Аделия хмыкнула. Круто слабо соответствовало результату, едва ли описывая его. Великолепно, потрясающе, изумительно. Вот что вертелось в голове брюнетки. Зелье словно манило, требуя испить до дна, насладится каждым глотком, отсмаковать каждую каплю. Петросян покачала головой, сгоняя магическое наваждение, вспомнив пометки из фолианта. Зелье сродни зову сирены, нужно держать мысли подальше от его соблазнов. Изабо абсолютно не согласна с ветхой книжницией: она затеяла эту вечернюю авантюру не ради осторожных ужимок. Девушка нетерпеливо подалась вперед, выхватывая флакон из ладони и с усилием вынимая пробку... Расплёскивая драгоценное зелье вокруг. Золотистые капельки крутились по столу, собираясь в тонкие струйки и водопадом обрушиваясь на каменный пол. Зелье разлилось повсюду. Только шокированная Изабо осталась не затронута этим волшебным фейерверком, ошарашенно оглядывая слизеринку. По смуглому лицу которой расплескалась небольшая часть эликсира. Достаточная, чтобы паника отражалась в карих глазах. Сноска из книги безальтернативно гласила: зелье ни в коем случае не должно попасть на кожу. Даже маленькая капля запускала древнюю магию в ход. Аделия открыла рот, безмолвно выпуская наружу лишь поток воздуха. Девушка попыталась снова. Ничего, никаких изменений. Петросян обречённо опиралась на стол, повислая на нём как тряпичная кукла. Зелье сработало великолепно и только поцелуй взаимной любви мог вернуть ей голос. Салазар, она превратилась в тупую магловскую русалку!

⋆⋆⋆ ⋆⋆⋆⋆ ⋆⋆⋆

Новость о неудачном эксперименте волной пролетела по замку. К следующему утру весь Хогвартс стоял на ушах обсуждая положение Аделии и строя догадки. Положение. Аделия каждый раз раздражённо фыркала, слыша такую формулировку. Она не наивная ведьма с животом, по случайности залетевшая от своего кавалера. Она талантливая, находчивая, умная особа. Достаточно «умная», чтобы повестись на глупые авантюры своей подруги. Подруги, которая вторую неделю подряд плетётся за ней как побитый щенок в ожидании прощения. Аделия простила, быстро. Вот только Левито сжималась в комок, ежедневно наблюдая, как девушка грациозно выводит слова на очередной записке. Подруги прошерстили библиотеку вдоль и поперёк, совещались с каждым профессором, дошли даже до портретов и приведений. Ответ оставался неизменным: необходим поцелуй. И если до этого Аделия считала, что обитатели замка сошёл с ума от её молчания, то слезеринка быстро поменяла своё мнение. Ибо замок захлестнуло настоящее цунами. В Хогвартсе началось великое межфакультетское пари. Студенты на каждом углу наперебой спорили, делая ставки: когда, кто и как снимет заклинание со слизеринской принцессы. Александра и Анна ежедневно подсаживались к девушке с разных сторон и звучно чмокали в щёки, под всеобщий одобрительный свист. Едва ли не каждую перемену к брюнетке подходил студент и гордо расправив плечи, предлагал помощь. Получая в ответ весьма выразительный жест. Такими темпами, у Аделии скоро устанет средний палец. Петросян, безусловно, в отчаянии, но не до такой же степени. У неё всё ещё есть определенные стандарты. И она не собирается расставаться с ними, обмениваясь слюнями с каким-то прыщавым студентом. Фу, какой кошмар! — У меня идея, — Изабо звучно хлопнула ладонью, подсаживаясь за слизеринский стол. Продолжая жевать мюсли, Трусова и Щербакова подвинулись ближе, не желая упускать суть. Левито водила пальцем между ними. — Я твоя подруга. Ты моя подруга. Мы любим друг друга. Это взаимно. Глаза Аделии испугано расширились и девушка отрицательно покачала головой. На всякий случай отодвигаясь назад, если вдруг Изабо придёт мысль прыгнуть на неё через стол. — Считаю, шикарная мысль, — Трусова пригнулась к тарелке, едва выдавливая слова сквозь приступы смеха. — Аделёк, мы все тебя так сильно любим, что боюсь, дело закончится оргией. «Идите в задницу» в очередной раз гласил средний палец, удаляясь вместе с хозяйкой из Большого зала. Девушка направилась к лестнице, но в последнюю секунду сменила курс, разворачиваясь в сторону выхода из замка. Тёплый весенний ветер тут же вплелся в густые локоны, подхватывая тёмные пряди в свой мелодичный танец. Вокруг щебетали птицы, в нос пробивался медовый запах цветов, солнце светило так ярко... А по щекам текли предательские слёзы. Каждый день сулил испытания в виде самодовольных парней, пружинистой походкой направляющихся к ней и ослепляющих своими снисходительными улыбками. В память врезался громила, предыдущим вечером закрывший своим телом проход и опасно нависающий над хрупкой девушкой. Сердце колотилось так, что Аделия ощущала его бешеный ритм в горле. Парень, казалось, нисколько не замечал смятения слизеринки. Наоборот, он упивался беззащитностью и хрупкостью девушки, надеясь, что ему перепадёт нечто большее, нежели поцелуй. Аделия испуганно вжалась в стену, краем сознания вспоминая — она же чёртова ведьма! Высокорослый имбицил настолько выбил почву из-под ног, что она забыла столь важную деталь. Выставив палочку перед собой, Петросян предупреждающе рассекла воздух. Парень расплылся в блаженной улыбке, что ж, такие игры ему тоже по вкусу. Как и строптивые ведьмы. Вот только Аделия, будучи одарённой колдуньей, разучила несколько невербальных заклинаний, отбрасывающих громилу к противоположной стене. Аделия провела рукой по лицу, стирая проступившие капельки пота, тут же натыкаясь на обеспокоенные глаза цвета неба. Староста Гриффиндора. Тут как тут, запыхавшаяся, с раскрасневшимися щеками. С золотистыми локонами, выбивающимися из хвоста. Где ты была раньше, благородная спасительница? Хотелось прокричать во всё горло, кинуть упрёк прямо в лицо, как атласную перчатку перед дуэлью. Аделия ожидала услышать шутливую реплику или очередную остроту, так привычно готовую сорваться с языка Эмбер. Ничего. Тишина. Эмбер делает осторожный шаг, потом ещё один, подбираясь словно к пугливому лесному зверю. И останавливается почти вплотную, едва прижавшись плечом. — Ты как? — Шёпот разрезает пространство и отталкивает последние объятья тревоги, заставляя Аделию вспомнить, как дышать. Брюнетка раздражённо закатывает глаза и откинув волосы за спину, грациозно обходит Эмбер. В порядке, справилась и без твоего надзора. Идиотка. Воспоминание врезается в память и Аделия крепко жмурится, в глаз аж рябит от искр. Почему она не может держать язык за зубами? Точнее может, спасибо зелью. Вот только это нисколько не мешает ей грубить Гленн. Даже молча слизеринка умудряется задеть старшую, игнорируя любую попытку разговора. Во всём виновата она. Эмбер. С её тёплыми улыбками, золотистыми волосами, веснушками, появляющимися от майского солнца и звонким, задорным смехом, от которого сводит губы, как от незрелой хурмы. Во всём виновата она. В том, что каждое утро она натыкается на доску со ставками студентов. В том, что парни продолжают приставать и навязывать помощь. В том, что профессора кидают на неё сочувствующие взгляды. В том, что помимо сердца, Эмбер забрала и её голос. В том, что слёзы едва высыхают под тёплыми лучами, как на лице вновь появляются влажные дорожки. Идиотка. Вот ты кто, Эмбер Гленн. Идиотка, которая ни черта не соображает.