Колдовская Империя

Двери распахнулись и в залу совета вошел главный придворный колдун. Сергей Дмитриевич все ещё привыкал к величию, которое получил с должностью и ответственности, что легла на его плечи рановато. Впрочем до сих пор он хорошо справлялся, с обязанностями, но, честности ради, от больших ожиданий окружающих его спасало то, что его воспринимали не более чем мальчиком на побегушках у Владимира. Гораздо более серьёзной фигурой являлся Императорский див, который по догадкам придворных, вполне мог захватить Мончинского, к тому же колдун ему нужен разве что в качестве секретаря. Владимир же упорно вёл себя строго по уставу. Уважительно относился к Сергею, но обозначал, то, что в полной мере подчиняется лишь государыне. Див открыл двери перед хозяином и пропустил его вперёд. Поблагодарив Владимира кивком головы и дождавшись когда он встанет за левым плечем, Сергей продолжил идти к своему месту за столом по правую руку от Императрицы. Все присутствующие, кроме Софьи Андреевны, ждали главного придворного колдуна и его дива стоя. Не всем это нравилось, но, что уж поделать, им придётся хотя бы делать вид, что проявляют почтение по отношению к Мончинскому. Залу совета освещали теплые лучи вечернего солнца, дубовый стол переливания лаковым покрытием а бархат на обивке приятно хрустел. Её Величество была одета в деловое платье, впрочем не лишенное элегантной роскоши, белоснежное платье с длинными рукавами и бежевыми оборками по подолу внахлест дополняли её образ, который оттеняли серьги и ожерелье из жемчуга, обрамленного золотом. Её локоны ниспадали на плечи, заканчиваясь аккуратными завитками. Софья Андреевна кивнула главному придворному колдуну, дозволяя начать заседание: — Ваше сиятельство, полагаю можем начинать Сергей кивнул и, чуть помедлив, обратился к совету: — Именем государыни Императрицы заседание ствета объявляю открытым Члены совета с шорохом присели, было понятно, что Мончинский удостоен чести быть приближенным её Величества, старый близкий круг прошлого Императора был почти до основания расформирован Владимиром. Прежде всего оставались: Бестужев, Мончинский, Серов и еще несколько проверенных людей. Владимир как Императорский див встал за левым плечом Софьи Андреевны, показывая, что в первую очередь служит Империи и государыне. В чем, впрочем, ни у кого не было сомнений. Но было и иное — после прорыва Распутина уцелел Кантемиров. Тот самый, что пытался заполучить Владимира под свое начало, хотел женить Софью на своем сыне и перехватить власть. Тот самый, кого Сергей ненавидел за то, что тот пытался сотворить с его Владимиром. И тот, который смеялся ему в лицо, после того как он проплакал ночь, мучаясь от тревоги, перед тем как передать Императорского дива. И сейчас этот человек сидел за столом совета, знающие люди поглядывали на него косо, союзники открыто ухмылялись. Это не сулило ничего хорошего. Настораживало еще одно — сидел он тихо, не отсвечивал и со всем сказанным Императрицей соглашался, его мотивы все ещё были туманны. Мончинский, конечно, понимал что князь здесь довольно давно обосновался, оброс связями и укоренился в стенах дворца. Потому даже если захотеть, выгнать его было бы затруднительно не смотря на все что тот сотворил. Что было весьма досадно. Руки связывало бездействие, осмелься он на повторный шантаж князя Булгакова или пакость, можно было бы и хвост ему прижать. А сейчас оставалось только бдить за ним и не допускать собственных ошибок. На роль главного придворного колдуна Российскрй Империи требовался человек опытный, сильный, обладающий высшей категорией боевой колдун. И хоть Мончинский и являлся боевым колдуном с большой силой, он все еще оставался юн, неопытен и не обладал высшей категорией. Сергей Дмитриевич в крайние сроки готовился сдать экзамен, упорно тренировался. Мончинский сразу после назначения у себя в покоях долго сидел и смотрел на фотографию Дмитрия Мончинского — кавалера Императорской гвардии, погибшего в сражении в пору войны. Могила на кладбище под Питером пустовала, а какой то див немецкого офицера имел его личину. Сергей предпочитал об этом не думать чаще необходимого, но пока получалось слабовато. — Я теперь граф Мончинский, пап Молодой колдун улыбнулся, глядя на плывущую от пелены слез в его глазах, фотографию. Он ведь толком отца и не видел. Знал о нем по рассказам родственников, друзей семьи, от матушки. Он бы хотел, что бы отец взглянул на него сейчас. Дал напутствие, поддержку. Но у судьбы на него, видимо, другие планы. — Ты можешь мною гордиться Прервал его тогда стук в дверь, судя по ощущению накатывающей волны по связи, это был Владимир. Сергей шмыгнул носом, поспешно утер слезы и поспешил открыть. — Владимир. Див просканировал своего колдуна льдистыми глазами и едва заметно прищурился. Мончинский на это лишь отвел взгляд в сторону. Он не хотел что бы Владимир видел его слабость сейчас. Разговор с отцом был слишком интимным. — Сергей Дмитриевич, её Величество ожидает вас ●●● На плечо Сергея легла рука, непонятно как появившегося рядом Владимира. Это прикосновение вернуло его в реальность. — Не отвлекайтесь, ваше Сиятельство Мончинский поморщился и шепнул в ответ: — Я просил себя так не называть, Владимир. Сергей был совершенно не в восторге от того как цинично звучало "ваше сиятельство". — Хотите что бы я нарушил порядок и суббординацию? Это уронит авторитет главного колдуна Империи- Див совершенно невозмутимо обозначил Сергею Дмитриевичу то что кем бы он не являлся соблюдать нормы дворцового этикета придётся так или иначе. — Ни в коем случае, — брови колдуна дернулись вверх а глаза саркастично закатились под веки — но, помилуй, ради чего мне заострять внимание сейчас? Ради того, что бы слушать как Брянский исторгает из себя "мудрость", достойную образцового инцела? Колдун устало откинулся на спинку стула. Этот господин отнюдь не впервые промышляет подобными речами. Его Сиятельство являлся одним из предлагающих "полезные" законопроекты для народа и чаще всего ничего не стоящие, а иной раз и откровенно вредительские. — Что же вы так, Сергей Дмитриевич, государыня Императрица, напротив, кажется, испытывает удовольствие от беседы, — уголки губ дива дернулись в подобии улыбки. Его зрачки приобрели вертикальное положение и по связи раздалось отчетливое удовольствие, почти насмешливое правда. Мончинский заинтересованно скосил взгляд влево и, действительно, Софья Андреевна слушала господина Брянского не перебивая. Разве что прикрывала ручкой в атласной перчатке рот время от времени, когда улыбку сдерживать не было сил, а иной раз и маскировала кашлем смех. Кажется, Георгия Романовича это ни капли не смущало. Он, видимо был из тех людей, которые могли говорить совершенно несовместимую с реальностью информацию, не ведя и бровью. Бестужев несколько раз отходил к окну "подышать", ибо слушать сие трезвым и в душной зале было невозможно. А Брянский все продолжал: — Таким образом, я считаю, что учёные умы Средних веков были божественно правы о теории мироздания и особенно.. о женщинах Сергей поднял лист со своего стола и начал обмахиваться. Колдуну стало дурно и что то ему подсказывало, что сейчас будет ещё хуже. — Так вот, они считали, что то, что женщины менее чувствительны к энергии дивов, означает то, что в них самих заложен ген демонов и они на биологическом уровне предрасположены к служе- — А вот тут осторожнее, — императрица наклонила голову и приподняла брови пристально уставившись на колдуна. Брянский пару секунд судя по его виду приходил в себя. А потом, опомнившись забавно замахал руками: — О конечно! Разумеется, в каждом правиле существуют исключения... — Императрица вне подозрений, — Софья уже не скрывала улыбки ●●● — Это же надо такую ересь гнать, — Софья Андреевна сидела у себя, допивая очередную чашку ромашкового чая с мятой. — Он такой не один, Ваше Величество, и далеко не последний, кто так делает, — резонно заметил Владимир, поправляя на плечах Императрица шаль. — Меня настораживает затишье на стороне живучего Кантемирова, — Сергей задумчиво потирал щеку, которая уже налилась краснотой. — Он подозрительно менее активен, чем перед прорывом. — Всем нам нужно зализать раны после того, что произошло, Кантемиров не исключение, поверьте Сергей, он не всесилен, — Софья покачала головой — к дяде, слава богу не являлся и спасибо, Дмитрий Петрович и так довольно уязвим сейчас, хоть и не признается. Но с ним Иннокентий и я спокойна. — Кстати о прорыве, Владимир, ты повысил уровень, слишком сильно и слишком резко, как ты себя чувствуешь? — Императрица вдруг встрепенулась и обернулась к Владимиру. — Я справляюсь, Ваше Величество, ношу амулет блокировки, мой уровень можете знать лишь вы и господин придворный колдун, ради безопасности, так же мы с Сергеем Дмитриевичем много тренируемся вместе в тренировочном зале Императорского дива Владимира Александровича. — Ты называешь тренировками то, что я первое время сидел с тобой напротив полчаса, а потом, если не отключился, просил надеть амулет? — Сергей уныло посмотрел в сторону. — Вам нужно было привыкнуть к ощущению моего уровня, что бы сейчас вас не подавляла только аура. Для иной деятельности вы были слабы. Колдун промолчал, он знал, что до сильного придворного колдуна ему далеко, и было бы лучше хотя бы до минимума дотянуться. Конечно, сила у него была и не самая маленькая, но умение ее использовать тоже важно, а опыта у Сергея маловато. Колдун поднял голову: — Мы упустили много времени на моё привыкание. Будь я сильнее‐ — Но вы не сильнее, — Напомнил Владимир и кажется попал по больному как в старые добрые, судя по тому как Сергей запнулся и посмотрел на дива. В его глазах смешались непонимание и удивление. Будто он получил пощёчину от того от кого её точно не ожидал. Впрочем так и было. Он давно доверял Владимиру в этом вопросе и не думал что может вновь наткнуться на его колючую натуру. 《Воспитывая колдуна, я не щажу его чувства》 Мончинский вернулся в комнату совершенно разбитый. Впоследствии он плохо спал, плохо ел и бесконечно тренировался, в попытках доказать порою и себе самому то что он достоин своего назначения. Владимир на это издавал неодобрительный клекот, пытался поговорить с хозяином, но тот и слушать не хотел, отмахивался, мол, все хорошо, и убегал. В голове юного колдуна мысли шелестели серым вихрем. Порой их хозяин и сам терялся. И вот, после беседы с Императрицей, представилась возможность прижать хозяина к стенке. — Ваше сиятельство, — Див вмиг оказался нос к носу с хозяином. Дверь с глухим хлопком закрылась за ним. — Садитесь. Див протянул руку ладонью к хозяину, указывая на стул. И судя по тону Владимира это было не предложение.