Insieme fino all'ultimo

Они вместе... Уже давно. Тициано не помнит, когда они познакомились. Точно летом: было жарко, и они планировали первое дело против прокурора Франко и того stronzo Альбатеро, сидя под вентилятором, который сдувал бумаги со стола и гонял пыль. Он хорошо помнит, как они убрали общего бестолкового капореджиме, как держали ответ перед Польпо. Как после этого он познакомился с семьёй Луки. Такой радушный приём двум молодым наглецам могли оказать только на юге. Они год работали вместе, обтачивая друг об друга свои характеры, ограняя безупречный камень их рабочего союза. Тициано думает, а Сквало исполняет. Иногда сицилийца приходится одёргивать, чтоб не набил кому-нибудь морду, а иногда Лука вытаскивал его на свежий воздух из мира абстрактных кабинетных планов. Потом они начали работать на Сольолу и познакомились с Марко. Тициано смотрел на солнечную синеву лагуны и жмурился от тëплых лучей. Ведь это Риг их свëл. Как свëл – вызвал поговорить, когда смотреть друг на друга и делать вид, что они просто коллеги, у обоих уже не было никаких сил. Тициано снова открыл коробочку: золотое кольцо. Камень, зажатый дугой, будто тисками, игриво поблёскивает. Лука трепетно относится к ювелирке, но ему должно понравиться. А если он не согласится? Но разве у них есть такой выбор? Они вместе работают, живут, кажется уже и дышат в унисон. Вот уж точно, «вместе до конца», как гласит гравировка на внутренней поверхности шинки. Тем же вечером они ужинают. Дома. Сквало травит какую-то байку по мотивам последней вылазки на задание. Тициано пытается слушать, но всë проходит мимо ушей. Что ему сказать? В голове всë было так складно, а теперь слова не вяжутся. Они заканчивают с салатом, сейчас Лука накалывает на вилку маринованные в лимонном соке креветки, параллельно жестикулируя свободной рукой и рискуя смести со стола хрупкую вазочку с герберой. — Сквал, – роняет Тиц. — Да, чего? – поднимает тот взгляд от еды. — Тебе нравится? Я пробовал новый рецепт, – Тициано делает шаг назад, всë не решаясь спросить прямо. — Да, очень вкусно! Ты меня знаешь, как никто, – отправляет Лука в рот пасту, довольно улыбаясь с полным ртом. — Спасибо, – кивает Тиц, и они продолжают беседу. На десерт решили порезать груши, почистить орехи и открыть бутылку вина из запасов. Мулат орудует ножом, пока Сквало вышел на балкон. Может сейчас? Он было встаёт, вытирает руки, но тут Лука возвращается, намереваясь ухватить кусочек груши и пару ядрышек миндаля. Когда они снова садятся, Тициано наконец собирается: сейчас или никогда. Сицилиец пьёт вино и посматривает на него, пока они обсуждают планы яхт-клуба на конец сезона. — Знаешь, можем и регату провести, – кивает рыжий, фыркая на упавшую на лицо кудрявую прядь. Я тогда подумаю над маршрутом, сейчас ветра хорошие, можно даже до Сант-Эразмо или Бурано ехать, как думаешь? — Да, ты прав, – соглашается Тициано. Коробочка лежит уже на коленях, но Сквало за болтовнёй конечно ничего не замечает. — Лука... – начинает он. — Чего, Тици? – подпирает рыжий щеку ладонью, готовясь слушать. — Знаешь, я недавно думал о том, как мы познакомились и начали работать вместе. И в общем... Стали друг другу чем-то настолько большим, чем могли ожидать от одной встречи. И в последнее время я думаю, что ты, пожалуй, самое дорогое, что у меня есть. Самое лучшее, понимаешь? — Да, sole, наверное, я тоже могу сказать и про тебя, – Сквало взял его за руку. — Я рад, что мы встретились. В моей жизни стало... Тише. Я всегда знал, что характер у меня не подарок, но с тобой понял, каким иногда бываю идиотом, и начал меняться. Знаю я не идеален, но, пожалуй, как и все люди. Ты для меня очень много значишь, Тици. Я не шучу. Блондин кивнул, набираясь решимости. — Знаешь, если это так... – он поставил синюю коробочку на стол, привлекая внимание партнёра. — Ты выйдешь за меня? – он открыл еë, протянув Сквало. Тот поставил бокал и взял кольцо, рассматривая надпись: — Если ты правда хочешь... — Да. — И готов терпеть, даже если я больше не исправлюсь? — Кто знает, что будет завтра? Я выбираю тебя сейчас. — Тогда да, Тиц, я согласен, – Сквало надел кольцо, и они крепко обнялись и поцеловались. — Я не могу в это поверить, – шмыгнул носом рыжий, лёжа у Тициано на плече. — Посмотри на левую руку, – улыбнулся тот, и Сквало последовал совету: камень переливался в полумраке заката, а золото тепло сияло. — Такое красивое, спасибо. — Спасибо тебе за то, что ты у меня есть. — Знаешь... – пальцы Луки бродили по тёмной коже под лёгкой блузой. — Я никогда не думал, что это случится. Вернее, думал, но как будто те «мы» – это какая-то параллельная реальность. Просто есть религия, мафия. И доживём ли мы вообще до завтра? – он отстранился, чтобы посмотреть в любимые зелёные глаза: — Теперь я знаю, что это не проблема. И мы, – они соединили пальцы, – живое тому доказательство. Ещё раз поцеловались и Лука смахнул слезинку от наплыва чувств: — Слушай, мне бы тоже тебе подарить что-нибудь – забегал он глазами по комнате в поисках чего-нибудь интересного. — Не могу же я тебя оставить без колечка? — У меня есть, –Тициано достал кольцо из кармана брюк: просто золотое, но с той же гравировкой. — Можешь на меня надеть. — Гхм, хорошо, – прокашлялся Сквало: — Тициано, берёшь ли в мужья Луку? – начал он серьёзным голосом. — Да. — Чтобы быть с ним в болезни и здравии? — Да, – ответил Тициано и ла Роса тоже кивнул. — И чтобы быть с ним в богатстве и бедности? Но лучше в богатстве! – добавил Сквало — Да, именно так – прыснул блондин. — И любить его ныне и во веки веков... И пока смерть не разлучит нас – закончили они в один голос. — И уйти с тобой в вечность, если нам это суждено, – кивнул Тициано и Лука надел на его палец кольцо. Гладил тонкие пальцы, рассматривая их будто заново. — Знаешь... – Лука отвернулся, собираясь с мыслями. — Знаешь, Тици – продолжил он. —Ты сейчас подарил мне лучшее, на что я мог рассчитывать в этой жизни. Он сжал губы и по щеке всë же скатилась слеза. — Ты... – неровно вздохнул он. — Ты просто не представляешь, насколько я дорожу тобой. Сколько раз я молился, чтобы с тобой всë было хорошо, – он провёл пальцами по смуглой щеке, — просто чтобы ты вернулся и был здоров. Чтобы я не проснулся, узнав, что тебя больше нет. — Я просто... не мастак я говорить. Да и слов не хватит, чтобы всë это сказать, – посмотрел он в два драгоценных камня родных глаз, самых любимых и дорогих. Тех, что встречали его каждое утро. Тициано притянул его за плечи и поцеловал.