Оправдание

Рейнира резко развернулась — сама не осознала, в какой момент у неё нашлись для этого силы. Посмотрела внимательно на Деймона, ощущая, как лицо начинает сводить из-за накатившего раздражения. Ей совершенно ничего сейчас не хотелось, совершенно не хотелось даже слышать его, пытаться что-то понять из его речей и видеть тоже не хотелось. Больше всего ей сейчас хотелось забыться, хотелось сделать хоть что-то, что ослабит её боль. И уж точно не хотела вникать в речи о каком-то видении и не понимала, почему это не понимает Деймон. — Я. Устала. — Прочеканила, затем упала обратно на подушки и сделала глубокий вдох — как будто это могло помочь отогнать подступающие рыдания. Повисла тишина, нарушаемая треском поленьев в камине. Деймон молча смотрел на светлую макушку несколько секунд, пытаясь придумать, что сейчас нужно сделать, чтобы вернуть Рейнире веру в их силы и боевой дух. Он понимал, что, наверное, должно пройти больше времени, чтобы скорбь утихла, но также понимал, что сейчас не время для неё. Сейчас нужно собраться, нельзя дать врагу возможность для маневра Она же, полежав пару минут на спине, вновь отвернулась, желая остаться один на один со своей скорбью, с горем, сжирающим её изнутри. Ей ничего и никого не хотелось, хоть и слабая, почти призрачная мысль о том, что у нее нет, у королевы нет возможности остановить время, еще билась где-то на задворках разума. Но в этот раз Рейнира не могла об этом думать, даже противилась этому. У неё погиб ещё один сын, разве можно продолжать борьбу? Разве у неё не может быть возможности спокойно его оплакивать? — Ничего… Ничем нельзя это оправдать, понимаешь? — Сдавленно прошептала. — Никакой трон… — Рейнира сама не могла поверить в то, что сейчас вновь хочет это сказать. — Ничего не стоит этого, понимаешь? Я не могу взять и забыть об этом. Она понимала, что Деймону такие слова не понравятся, ведь он всегда шел к цели, если намечал себе. Для него не существовало преград, разве что время, через которое он получал своё. Так было всегда и с ней было также. И раньше это ей нравилось, но сейчас, когда она нуждалась в поддержке и тепле, её безумно раздражала эта непоколебимость. — Мой мальчик, — голос дрогнул от подкативших рыданий, — мой сын… Никакой трон… — Она пыталась сказать, что ей уже ничего не нужно, но одновременно с этим не могла себе позволить сейчас, когда победа так близка, от всего отказаться. На виски стремительно обрушилась головная боль, помешавшая и без нее скудным рассуждениям. — Помолчи, — прошептал Деймон, резко обняв ее. Он не мог это слушать — глубоко внутри просыпалось понимание, что он должен защищать её от всего, как муж, а не как принц. Получается, у него это не получилось. А он не мог выносить, когда что-то не получалось. Прикрыл глаза на несколько секунд, желая привести мысли в порядок, однако через мгновение рядом раздался тихий всхлип. Деймон наклонился к Рейнире, прислушался — пытается ли она сейчас что-то сказать или у неё уже и на это не осталось сил? Но кроме плача ничего не расслышал. — Тише, — шептал он, обжигая дыханием ее ухо, — тише… Она не слушала его, не слышала его, и не хотела слышать. Глухие рыдания вырывались из ее груди, смешиваясь с обрывками слов. Ладони стискивали подол ночной, пальцы стремились разорвать ткань — Рейнире хотелось уничтожать, и если не кого-то, то что-то. Хотя бы что-то. Что-то разорвать, разбить, сломать, сделать что-то, что сможет уменьшить боль в её душе хотя бы на чуть-чуть. Она чувствовала себя в ловушке, и найти выход не представлялось возможным. Ничего не вернёт ей детей. — Я ненавижу это все, — прошептала и вновь заплакала, ощущая, как горячие слёзы стекают по её щекам на шею. — Не… Ненавижу… Если бы не это, мои мальчики были бы живы… Понимаешь? Живы. Деймон сильнее обнял ее, прижав к себе спиной. Он никогда не был способен на красивые слова в такие моменты, предпочитая думать о месте или о дальнейших шагах, о попытках простроить действия так, чтобы врагу было в сто раз хуже. Он не знал, какие слова сейчас успокоят Рейниру или не изобрели ещё такой язык, в котором существуют слова, которые могут обуздать горе матери, потерявшей ребенка? И даже не одного. — Если сейчас ты отступишься, — он коснулся кончиком носа ее шеи и на несколько секунд прикрыл глаза, — то его смерть будет напрасной, Рейнира… Она содрогнулась всем телом, ткнулась лицом в подушку и заплакала еще громче. Секунда за секундной ее «королевская» броня разрушалась, и зацепиться было не за что. Слова про трон, про девушку с драконами — всё это не помогало, а наоборот: камень на сердце стал уже невыносимо тяжёлым. — Если бы… Если бы не этот чёртов трон… — Сорвалось с ее искусанных губ. Деймон сильнее сжал её в своих руках, всё ещё не понимая, что сейчас нужно сказать. Он не видел её в таком состоянии или же не был рядом с ней, когда того требовал не только долг мужа и принца? — Не надо, — прошептал, не желая слышать этого — иначе всё поставленное на карту будет бессмысленной жертвой, — не надо… Борись… Борись с собой, борись сейчас. Ты — Королева, моя королева… Мы должны это сделать, слышишь меня? Мы отомстим всем, — ткнулся лбом в её плечо, — мы всех найдём, я обещаю тебе это. Я клянусь. Он замолчал, желая услышать её реакцию, желая скорее её прочувствовать, желая понять, была ли какая-то сила у его слов или лучше было молча находиться рядом? Быть может, это единственное, что он сейчас мог дать ей? Рейнира медленно развернулась, посмотрев на него сквозь слёзы. — Мне больно! — Зашипела она, отодвигаясь на самый край постели. — Понимаешь? В груди, вот тут, — указала ладонью, — больно… Я не могу, я… Я устала, — повторила это в тысячный раз, — я не хочу ничего, понимаешь? — Прошептала, едва ли осознав, что сейчас сказала. Деймон нахмурился — он не мог допустить, чтобы она сдалась. Глубоко внутри, наверное, и осознавал, что ей сейчас не до всего, но не мог допустить, чтобы она сейчас отступилась от цели. Тем более, когда та так близка. И промолчать он не смог — хотел, чтобы её хоть что-то удерживало на плаву, даже если это будет злость на него. — Послушай, я… Я видел… — Вновь захотел завести разговор по поводу предзнаменования, но Рейнира не захотела его слышать. Развернувшись к нему, бросила быстрый взгляд в его глаза, затем придвинулась ближе и ткнулась лбом в его грудь. Он понял её без слов и вновь крепко обнял, негласно позволяя ей сейчас расслабиться. Его же мысли снова вернулись к потери — от чего-то сейчас, когда он видел, в каком состоянии Рейнира, и сам ощутил часть её горя — в конце концов, он столько вкладывался в её сыновей, они были для него важны, хоть он и пытался запрятать это чувство куда-то поглубже, ведь это его лишняя слабость. И сейчас отчего-то сердце защемило, хоть он мог и поклясться в том, что давно не испытывал такого чувства. Казалось, что в последний раз это было с Лейной, словно в другой жизни, когда ему сказали, что она не сможет пережить роды. Он ничего не смог сделать тогда, ничего не смог сделать когда погибли его сыновья, значит ему нужно сделать что-то сейчас. Тяжело вздохнув, вновь развернулся к Рейнире, осторожно отвел её спутанные волосы и коснулся губами щеки — в этом действии с его стороны совершенно не было ничего, намекающего на супружеский долг, и он хотел, чтобы она это поняла. Рейнира, сглотнув, повернулась и посмотрела на него. Посмотрела на своего мужа, который сейчас ей, как бы она не хотела остаться одной, был нужен, по-настоящему нужен. Не в политических целях, а просто как один из немногих, оставшихся в живых, близких для неё людей. Слегка приподнявшись на постели, она придвинулась к нему, смотря в его глаза, а от её взгляда Деймону стало не по себе: он никогда не видел её такой сломленной, уставшей, отчаянно в чём-то нуждающейся. Поцелуй. Спокойный, нежный, в чём-то даже как будто то бы целомудренный — между ними такого не было никогда. Прижавшись ближе, желая ощутить его тепло, пускай и через препятствия в виде одежды, Рейнира отвечала на поцелуй, не желая сейчас ничего больше, однако и Деймона она не желала — ей хотелось умиротворения, и только всё это могло сейчас ей это дать. И он это понимал. Понимал, крепче прижимая к себе, понимал нежно касаясь губами её лица, понимал, шепча ей на ухо слова успокоения — любые, которые мог. — Его смерть никогда не будет напрасной, слышишь меня? — Оторвался от неё, чтобы взглянуть в её заплаканное лицо. — Я всё для этого сделаю… Мы это сделаем. Рейнира несколько секунд смотрела на него, а потом сделала глубокий вдох и с трудом, будто уговаривая себя на это, кивнула головой. Затем снова легла в кровать, не отодвигаясь от Деймона — хотела ощущать его рядом с собой всю эту ночь. Того даже не надо было просить — обняв посильнее, ткнулся носом в её висок и прикрыл глаза, надеясь, что она всё-таки сможет уснуть сегодня.