Terrible réalité

Йеджи проснулась от звука дождя. Он барабанил по подоконнику, создавая ровный, успокаивающий шум, от которого хотелось зарыться глубже в одеяло и не вылезать до обеда. Но будильник на телефоне уже в третий раз напоминал о том, что у нее первая пара, а пропускать ее в начале семестра было бы верхом безответственности. Она села на кровати, провела ладонью по лицу и зевнула. В комнате было темно из-за плотных штор, которые она никогда не открывала до конца. Соседняя кровать, стоящая у противоположной стены, была аккуратно заправлена, на подушке лежал потёртый плюшевый заяц, которого Йеджи помнила с детства. Она смотрела на него несколько секунд, и внутри что-то сжалось. Йеджи помнила, как Рюджин подарила ей его на день рождения, когда им было по десять. Йеджи встала, накинула халат и направилась в ванную. По пути она заглянула в зеркало, висящее в коридоре, на нее смотрела девушка с длинными черными волосами, которые спутались за ночь и теперь торчали в разные стороны. Глаза были безумно уставшими — она опять плохо спала. На левой скуле едва заметно выделялся старый шрам от осколка стекла. Она помнила этот день, помнила, как лил дождь, как визжали шины, как ее выбросило из машины и как кто-то схватил ее за руку и тянул, пока она не открыла глаза. Рюджин тогда была в той же машине на заднем сиденье — она не выжила. Йеджи зажмурилась, прогоняя картинку, которая всплывала в памяти каждый раз, когда она видела этот шрам. Она умылась холодной водой, долго стояла, опершись руками о раковину, и смотрела, как капли стекают с ее лица, потом вытерлась и вернулась в комнату. Через полчаса она уже стояла в коридоре общежития, застёгивая легкую куртку. Дождь немного стих, но небо все еще было затянуто серыми облаками. Она собиралась выйти, когда из соседней комнаты показалась Юна. — Йеджи! Ты тоже на первую пару? — спросила она, поправляя сумку на плече. Ее волосы были собраны в аккуратный хвост, и она выглядела так, будто уже давно проснулась и успела сделать тысячу дел. — Да, — ответила Йеджи. — На психологию. — Мне по пути, — улыбнулась Юна. Она внимательно посмотрела на подругу, и улыбка стала мягче. — Ты как? Опять почти не спала? — Спала, — соврала Йеджи. Юна ничего не сказала, она просто взяла Йеджи под руку и повела к выходу. Они вышли из общежития и двинулись по мокрой аллее в сторону учебного корпуса. Вокруг суетились другие студенты, кто-то бежал под зонтами, кто-то торопился укрыться от мелкого дождя. Йеджи смотрела на них, но мысли были где-то далеко. Она думала о том, что в этом семестре у нее появилось больше свободного времени, а это было плохо, потому что в свободное время она начинала думать. — Эй, — Юна тронула ее за плечо. — Ты где? — Здесь, — Йеджи встряхнула головой. — Просто задумалась. Юна вздохнула, но не стала давить вопросами. Они прошли еще немного молча, а потом она сказала: — Слушай, Черен предлагала встретиться в субботу где нибудь, Лиа и я согласились. А ты как? Пойдёшь? Йеджи пожала плечами. — Наверное, если ничего не случится. — Ничего не случится, — твёрдо сказала Юна. — Мы хотим, чтобы ты была с нами. — Я знаю, спасибо вам, — Йеджи улыбнулась. Они остановились у входа в корпус. Йеджи посмотрела на часы — до пары оставалось еще десять минут. — Ладно, мне сюда, — сказала она. — Увидимся на обеде? — Конечно, — кивнула Юна. — Я зайду за тобой, только не уходи никуда, хорошо? — Хорошо. Юна улыбнулась и направилась в другой конец коридора. Йеджи посмотрела ей вслед, а потом зашла в аудиторию. Внутри было намного теплее, чем на улице, несколько студентов уже сидели на своих местах, кто-то листал конспекты, а кто-то переписывался в телефоне. Йеджи села на третьем ряду у окна и достала тетрадь с ручкой. Она смотрела в окно на мокрые ветки деревьев и думала о том, что скоро снова придётся идти к врачу. Каждые две недели она ходила на приёмы, сидела в кабинете и слушала спокойный голос врача, отвечая на вопросы: «Как вы спите? Есть ли у вас тревожность? Как часто вы думаете о том дне? Принимаете ли вы лекарства?» Она отвечала одно и то же: нормально, нет, иногда, да. Она врала, и они оба знали это. — Свободно? — раздался голос над ухом. Йеджи подняла глаза, перед ней стояла Черен с сумкой в руках. — Да, садись, — сказала Йеджи. Черен опустилась на соседний стул и положила сумку на колени. — Как спалось? — сказала она, подперев голову рукой. Йеджи усмехнулась. — Почему вы все сегодня спрашиваете про сон.. — Потому что он важен, особенно для тебя, — с заботой произнесла Черен. Йеджи отвела взгляд. — Спала неплохо, проснулась три раза, но потом заснула. Черен смотрела на нее с лёгким беспокойством. Она хотела что-то сказать, но сдержалась, вместо этого она просто похлопала Йеджи по плечу: — Если что, я рядом, ты же знаешь. В аудиторию вошёл преподаватель, и разговоры стихли. Лекция началась, и Йеджи постаралась сосредоточиться на материале, но мысли упорно ускользали куда-то в сторону. Она смотрела на доску, где мелом выводили формулы, но видела другое. Она видела машину, слышала визг шин и голос Рюджин, который кричал ее имя. Через два часа лекция закончилась. Йеджи собрала вещи и вышла в коридор, где ее уже ждали Черен и Лиа. — Юна сказала, что мы встретимся в столовой, — сообщила Лиа. — Она уже пошла занимать столик. — Отлично, — Йеджи улыбнулась. — Я голодная. Они пошли в столовую, перед этим подождав Лию, которая опять забыла тетрадь. Черен шла рядом, рассказывая о своём новом проекте, Лиа слушала и иногда вставляла свои замечания, Йеджи кивала, но слова доносились до нее будто сквозь воду. Она смотрела на лица подруг, на их улыбки, на то, как они жестикулируют, обсуждая что-то обычное, повседневное, и ей хотелось чувствовать то же самое, быть здесь, с ними, а не улетать в свои мысли. В столовой они нашли Юну в углу за столом. Она уже заказала чай и сидела с телефоном в руках. — А вот и вы, — она убрала телефон. — Я уже думала, что вы заблудились. — Мы ждали Лию, она забыла тетрадь в аудитории, — объяснила Черен, садясь напротив. — Я не забыла, я просто хотела успеть дописать конспект, — оправдывалась она, краснея. Все рассмеялись. Йеджи тоже улыбнулась, чувствуя, как тепло компании постепенно разгоняет холод внутри. Они взяли себе обед и сели за стол. Разговор быстро переключился на планы на выходные, все единогласно решили, что лучше сходить в новое кафе на набережной. — Йеджи, ты с нами? — спросила Юна, поворачиваясь к ней. — Ты как будто не с нами. Йеджи моргнула. — Прости, я просто… задумалась. Да, я с вами, все равно делать нечего. — Тогда решено, — кивнула Черен. — В субботу в три у кафе. Юна, скинь адрес в группу. — Сделаю, — ответила Юна, доставая телефон. Они доели обед и еще посидели, болтая. Йеджи слушала и старалась запомнить каждое слово, каждый смех, каждую улыбку — ей было важно запомнить этот живой, настоящий момент. Когда обед закончился, они разошлись по своим парам. У Йеджи было свободное время, и она решила прогуляться по кампусу. Дождь уже почти прекратился, только редкие капли падали с веток, оставляя тёмные пятна на асфальте. Она шла по аллее и смотрела на студентов, которые торопились по своим делам. В голове было пусто. Она остановилась у скамейки, села и достала телефон, открывая галерею. Йеджи пролистала до старого альбома — там были ее фотографии с Рюджин. Две улыбающиеся девушки на фоне парка, кафе — где они только не были. Рюджин всегда обнимала ее, всегда была рядом, всегда смотрела так, будто Йеджи была самым важным человеком в ее жизни. Йеджи закрыла галерею и убрала телефон. Она сидела на скамейке, смотрела на мокрый асфальт и не двигалась. Ветер трепал ее волосы, но она не чувствовала холода. — Йеджи! Она подняла голову, к ней бежала Юна с зонтом в руках. — Я тебя ищу! Я вспомнила что у тебя сейчас пары нет, поэтому подумала, может ты здесь сидишь. Ты замёрзла? Ты вся мокрая, на тебе же даже шапки нет! Йеджи посмотрела на свои руки, они были красными от холода. — Я не заметила, — сказала она. Юна вздохнула, села рядом и накрыла их обеих зонтом. — Ты опять смотрела фотографии? — спросила она тихо. Йеджи кивнула. — Я знаю, что это глупо, но я не могу, понимаешь? Память о ней единственное, что держит меня на плаву. Юна молчала, она не могла подобрать нужных слов. — Я помню ее, — наконец сказала она. — Она была твоим смыслом жизни. Ты всегда была счастливой, когда она была рядом.. И я знаю, что это тяжело, но ты не должна проходить через это одна, у тебя есть мы. Йеджи смотрела на ее тёплые, полные заботы глаза. — Знаю, — сказала Йеджи. — Спасибо вам огромное. Они посидели еще немного молча, а потом Юна встала. — Пойдём домой, — сказала она. — Я угощу тебя горячим какао. Лиа как раз купила тот шоколад, который ты любишь. Йеджи слабо, почти незаметно улыбнулась. — Хорошо, пойдем, — Йеджи встала с лавочки. Они пошли обратно в общежитие и весь путь Юна держала ее под руку, будто боялась, что Йеджи упадёт или исчезнет. А Йеджи шла и слушала, как стучат капли по зонту. В комнате было тихо. Юна заварила им обеим по кружке какао и села напротив. — Ты не думала о том, чтобы сходить к психологу? — спросила она осторожно. — Я хожу каждые две недели, — Йеджи сделала глоток какао из стакана. — И как? Йеджи пожала плечами. — Нормально, он говорит, что я прогрессирую, но чтобы полностью восстановиться, нужно перестать держаться за воспоминания. Но я не могу, понимаешь? Если я перестану ее вспоминать, то потеряю ее окончательно. Юна опустила взгляд, она не могла на это ответить. Йеджи знала, что это больно слышать, но не могла врать. — Я хочу увидеть ее, — тихо сказала Йеджи. — Хотя бы раз поговорить, услышать ее голос.. Обе замолчали, какао остывало, а за окном начинал собираться новый дождь. — Спасибо, что ты есть, — сказала Йеджи. — Я всегда буду рядом, — ответила Юна. Они сидели в полумраке комнаты, и дождь стучал по подоконнику. Йеджи смотрела на соседнюю кровать и ей казалось, что она слышит смех Рюджин, доносящийся откуда-то издалека, но это был всего лишь ветер.

***

Вечер опускался на общежитие медленно, как густой туман. Дождь, который моросил весь день, к ночи усилился и теперь бил по крыше с такой силой, что казалось, стены вот-вот не выдержат. Йеджи сидела на своей кровати, обхватив колени руками, и смотрела в стену. Кружка с какао уже остыла, но она не собиралась ее пить. Йеджи просто держала ее в руках, чувствуя, как тепло медленно уходит. Юна ушла около часа назад, перед этим заставив Йеджи пообещать, что та не будет сидеть до утра и хотя бы попытается лечь спать. Йеджи пообещала, но ложиться не хотелось, потому что в тишине комнаты мысли становились слишком громкими. Она перевела взгляд на соседнюю кровать, когда-то здесь спала Рюджин... Они часто засиживались до ночи, болтая и смеясь над глупыми шутками, строя планы на будущее. Рюджин говорила, что хочет открыть небольшую стоматологическую клинику. «Я буду самой доброй, — говорила она, — буду давать детям игрушки перед приемом, чтобы не плакали». Теперь кровать была пустой. Йеджи подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. На улице было темно, только редкие фонари разгоняли тьму, и капли дождя стекали по стеклу, искажая силуэты деревьев. Она смотрела на них и думала о том, сколько еще дней ей придётся просыпаться и понимать, что Рюджин не вернётся, ей казалось, что уже никогда не станет легче. Врачи говорили, что время лечит — Йеджи не верила врачам. Она отошла от окна и легла на кровать, укрывшись одеялом. В темноте комнаты ей казалось, что тени на стенах двигаются. Она закрыла глаза и попыталась заснуть, но сон не шёл — в голове крутились обрывки воспоминаний. Они познакомились, если так можно сказать для их возраста, в пять лет. Рюджин тогда жила в соседнем подъезде и в один из дней вышла во двор с мячом. Йеджи сидела на скамейке одна и смотрела на других играющих детей, но Рюджин подошла и предложила поиграть вместе, с тех пор они не разлучались. Йеджи перевернулась на бок и уставилась в стену, внутри было так пусто, будто из нее вырезали что-то важное, и теперь там зияла дыра, которую ничем нельзя было заполнить. Она подумала о том, что скоро будет день рождения Рюджин, который они всегда отмечали вместе. В прошлом году Йеджи подарила ей маленький брелок с котиком, до жути похожим на Рюджин. Та потом повесила его на рюкзак и носила с собой везде, а теперь он лежал в коробке с вещами, которые Йеджи не могла выбросить. Она уснула под утро, когда дождь наконец стих, а в комнату начал просачиваться свет.

***

Наконец наступила суббота. Йеджи проснулась поздно, в половине первого, и долго лежала, глядя в потолок. В телефоне горело несколько сообщений от Юны: «Мы ждём тебя в три!», «Ты не забыла?», «Ответь, пожалуйста, а то я волнуюсь». Йеджи лениво набрала: «Я помню, буду», отложила телефон и встала. Она приняла душ, надела джинсы и свитер, собрала волосы в хвост. В зеркале на нее смотрела бледная девушка с синяками под глазами и пустым взглядом, но она махнула рукой и вышла из комнаты. Кафе, в которое они договорились пойти, находилось на набережной в десяти минутах ходьбы от общежития. Это было небольшое, уютное место с деревянной мебелью и вкусным запахом еды. Йеджи пришла первой и села за столик у окна, откуда было видно реку и серое осеннее небо. Дождь сегодня не шёл, но ветер был холодным, и листья кружились в воздухе, словно в каком-то медленном танце. Через пять минут подошли остальные. Юна, как всегда, сияла, Лиа робко улыбалась, а Черен несла какой-то пакет. — Мы купили пирожных! — объявила Черен, садясь за стол. — Тебе шоколадный эклер, как ты любишь. Йеджи улыбнулась. — Спасибо, но вы не должны были.. — скромно произнесла Йеджи. — Должны, — строго сказала Юна. — Мы будем баловать тебя и делать все, чтобы ты улыбалась. Они заказали кофе и горячий шоколад, разложили пирожные на тарелки и начали болтать. Йеджи слушала, кивала, иногда вставляла реплики, она старалась быть здесь, с ними, но в голове постоянно звучал другой голос. — Йеджи, — Черен помахала рукой перед ее лицом. — Ты где? — Здесь, — Йеджи моргнула. — Прости, задумалась. — О чём? — тихо спросила Лиа. — Ни о чем, не переживайте, — ответила Йеджи. Они посмотрели на нее с лёгким беспокойством, но не стали давить. Черен перевела тему на предстоящий день рождения Юны, и разговор снова оживился. Йеджи смотрела на подруг и чувствовала себя странно. Она была очень благодарна им, они не оставляли ее, не давали ей замкнуться, постоянно пытались вытащить в мир, но внутри нее было что-то, что не давало ей чувствовать себя полностью живой — будто часть ее души осталась в той машине, на той мокрой дороге, вместе с Рюджин. После кафе они гуляли по набережной. Ветер был холодным, но Юна настояла, что свежий воздух полезен. Они шли по мокрой плитке, смотрели на воду, иногда останавливались, чтобы сфотографироваться. Йеджи не хотелось фотографироваться, но Черен всучила ей свой телефон и заставила улыбнуться. — А теперь все вместе! — скомандовала Черен, делая селфи. — Насчет три! Йеджи, ты не улыбаешься. — Я улыбаюсь, — тихо сказала Йеджи. — Это не улыбка, а гримаса. Давай еще раз! Йеджи заставила себя улыбнуться шире. Щелчок, и на экране застыли четыре лица — три весёлых и одно чуть натянутое. — Вот теперь хорошо, — объявила Черен, рассматривая фото. — Отправлю в наш чат. Они еще погуляли около часа, но потом начали замёрзать и решили возвращаться. Йеджи шла чуть позади всех и смотрела, как подруги идут впереди, что-то оживлённо обсуждая, смеясь, касаясь друг друга плечами. Она хотела быть частью этого, она пыталась, но внутри все равно было пусто. Когда они дошли до общежития, Юна задержала ее у входа. — Ты как? — спросила она, глядя прямо в глаза. — Нормально, — соврала Йеджи. — Ты врешь, — по лицу Юны было видно, что она обеспокоена. Йеджи опустила взгляд. — Немного устала, — призналась она. — Но спасибо вам, правда. День выдался очень хорошим. — Мы всегда рядом, ты же знаешь, — Юна сжала ее руку. — Знаю, — Йеджи заставила себя улыбнуться. Они разошлись по комнатам. Йеджи зашла к себе, сняла куртку и села на кровать. Комната снова встретила ее тишиной, в тусклом вечернем свете она видела пылинки, которые кружились в воздухе. В какой-то момент она повернулась к соседней кровати. Заяц лежал на подушке, как всегда, она протянула руку, взяла его и прижала к груди. Йеджи закрыла глаза и прошептала: — Я скучаю по тебе. В комнате было тихо, только ветер за окном завывал, как будто тоже скучал по чему-то. Йеджи легла, укрылась одеялом и долго смотрела в потолок, пока сон не начал накрывать ее. Она не знала, что увидит сегодня ночью, но что-то внутри подсказывало ей, что спокойные сны закончились.