ЛУЧШЕ К ЛЮСТРЕ ПРИВЯЗАЛСЯ БЫ!

Во дворе Эда распустились первые подснежники – предвестники весны, что растут прямо в сугробах, несмотря ни на что. Такие белоснежные, нежные цветочки, которыми эмо-паренёк успел полюбоваться всего лишь сутки, ведь на следующий день единственные три стебелька были погрызены местными крысами. На следующий день после обнаружения некорректности в татуировке Фэнг направился в клуб, чтобы найти смазливого черноволосого. Но вот неудача – сегодня у тату-мастера не было смены, а ближайшая, как и обычно, будет в четверг вечером. Пришлось терпеливо ждать наступления четвёртого дня недели. Посмотрев на себя в зеркало по приходе домой, синеволосый не стал долго задерживать взгляд. Невыносимая злоба пожирала его тело изнутри: каждое действие становилось хуже ада – чистишь зубы, а в отражение видишь изъян на руке, пьёшь чай – взор падает на испорченную руку, едешь за рулём – опять эта татуировка прямо перед носом. Чувство испорченности глубинно душило, не позволяя побороть его. Ошибка одного придурка испортила всё: настроение, любовь к своему безупречному телу, жизнь. Как это можно оставить без внимания? Тяжелый рабочий день рано или поздно подойдёт к концу, и тогда наступит вечер, что подарит несколько часов спокойствия перед сном, а если это вечер четверга, то в случае синеволосого – отдых от зала. Только вот Фэнгу уже второй раз кто-то названивает на его мобильный. Никакого спокойствия, а ведь он сейчас собирается на неприятную встречу с… имя он, конечно, успешно забыл. – Слушаю, Кайлер, – перезвонил тренер своему начальнику. – Слушаешь? Лучше расскажи, почему от нас ушёл Бруно!? Почему я вижу в интернете ролики с критикой нашего спортзала?! Ты знал, что только за сегодня с нашей компанией расторгли договор двадцать семь человек?! Двадцать семь! Из этого числа пять человек твои спортсмены! Пять твоих спортсменов покинули нас навсегда! Ты! Ты понимаешь, что ты натворил? – кричал в трубку тот. – Бруно реально настолько влиятельный в интернете? – насторожился синеглазый, вспоминая клиента, которого потерял из-за своей грубости. – Тебя не это волновать должно! Кто будет возмещать ущерб компании?! Делай, что хочешь, но, если из-за тебя будут уходить старые клиенты, я уволю тебя! – сбросил звонок начальник, не дождавшись ответа. Вполне ожидаемая злость сковала горло. Громкое дыхание участилось, а кулаки непроизвольно сжались. Одеться и идти к татуировщику – такой был план, и ничего не должно этому мешать. А ситуация с работой лишь прибавляла уверенности, что тату-мастер получит сполна.  На улице начался дождь. Первый за эту весну. Капли воды способствовали таянию остатков снега, превращая улицы в болото. На машине точно останутся следы слякоти, а ведь Фэн только недавно помыл её.  С парковкой проблем не было, машину он оставил около того самого переулка, где первый раз встретил кареглазого. Чтобы не промокнуть насквозь, Фэн встал в арочке, куда капли дождя не дотягивались. Он прождал около пятнадцати минут, и, наконец, заметил, к сожалению, знакомую чёрную макушку. А небольшой дождь к тому времени превратился в настоящий ливень. – Слышь, зачарованный, – грубо начал Фэнг, замечая, как Эд приостанавливается в метрах пяти от него, не решаясь подойти ближе. – Простите? Фэнк кажется? – у парня была отличная память на имена. – Не кажется. Сюда иди, – продолжил он с тем же напором. – Я не совсем понимаю, – мешкал черноволосый, стараясь незаметно отойти назад. Кто знает, как быстро бегает этот неадекватный? – Заебал, – вышел из укрытия от дождя синеволосый навстречу кареглазому. Не успев обработать происходящее, Эдди дал фору в метра три, и только затем ринулся прочь. Скользкие дороги так и норовили отправить кареглазого носом в лужу, но, ловко выбежав на проезжую часть, где из-за проезжающих машин было меньше слякоти, черноволосый смог вновь увеличить расстояние до пяти метров между ними. Сигналящие водители недоумённо притормаживали перед двумя чокнутыми. Татуировщик заскочил на бульвар, покрытый льдом, нагнулся, чтобы перелезть через широкие перекладины забора, но его шарф предательски зацепился, позволяя преследователю догнать его и ухватиться за тот самый полосатый элемент, тем самым чуть ли не удушив черноволосого. Резким рывком Фэнг вытянул Эда на свою сторону островка земли.  – Тебе что в детстве не хватило в догонялки поиграть? – синие глаза с яростью заглянули в карие, а хватка становилась только сильнее, – вернёмся обратно в переулок, – потащил он его за собой к пешеходному переходу, что был в нескольких метрах. Заводить подобный разговор около проезжей части, где постоянно проходят мимо лишние свидетели, не хотелось. – Что тебе надо? – голос Эдгара был напуган, не всматриваясь можно заметить, как дрожат его ноги, – Кто-нибудь помо…! – выкрикнул он, но его рот зажали. – Не переживай ты так сильно, и определись уже, зачарованный, ты со мной на ты или на вы? – Фэнг прижал черноволосого обратно к кирпичной стене переулка левой рукой, а правую сжал в кулак, выставляя в пятнадцати сантиметрах от Эда. – Читай. – Фэнк, – тихо прочитал он написанное на пальцах. – Громче читай, хули мямлишь под нос. – Фэнк написано! – сжался черноволосый. – Фэнк… да… – поджал он губы, отводя взгляд вниз. – а должно быть Фэнг, – замахнувшись со всей силы Фэн попал кулаком точно в цель: бледные губы Эдгара. Тонкая кожа, не выдержав напора, треснула, полилась кровь, капли которой попали на грязно-белый кусок ткани. Рот будто пронзило током, зубы запульсировали в такт сердца, но благо все они были на месте. Губа стала будто чужой, словно в неё ввели конскую дозу анестезии. – С-стой… – пытался прийти в себя черноволосый, хватаясь за больное место, – это просто недопонимание, я же переспрашивал имя, а ты утвердил эскиз! – Ты мне руку испоганил, – сжал он зубы. – Э-это можно исправить! – почти плача, защищался Эдди. – Да? И сколько же времени потребуется? –саркастично уточнял напавший. – Несколько… – Ну! Договаривай уже, – с большей силой сжал шиворот худи синеволосый. – Несколько месяцев, чтобы удалить неправильную букву и сделать новую. – Месяцев… – усмехнулся Фэн, разминая кулак. – Я сделаю всё за свой счёт! Стой! Помогите! – истошно закричал Эд последнее слово, но удар вновь прилетел в его лицо. – Сделаешь, конечно, куда ты денешься, – откинул он его, спровоцировав падение кареглазого на снежно-ледяной накат, – и надеюсь, ты понял, как дорого может стоить одна буква? Оглядевшись, Фэнг убедился, что ближайшие машины далеко и перебежал дорогу, скрываясь в салоне собственного авто. Эд же, пролежав на земле около минуты, понемногу приходил в норму. На трясущихся ногахи такими же руками он опирался о стену, по которой его только что размазали. Огни фонарей становились всё размытее – глаза намокали. – Мудоёб, – вырвалось из его рта слово, породившее новый приток боли в губе. А в голове уже крутились тревожные мысли: «На какие средства он оплатит то, что пообещал? Точно ли этот придурок согласен на мирное разрешение проблемы? А вдруг он снова нападёт? Вдруг во второй раз удары будут жёстче?».  И на всё это пришёлся только один ответ. Уйти со смены было нельзя. Потерять ещё больше денег из-за синеволосого неадеквата было недопустимо. А потому лишь после работы Эд пошёл в ближайшее к его дому отделение полиции. – И как говорите выглядел нападавший? – делал пометки в компьютере работник отдела. – Выше меня сантиметров на пять, синие длинные волосы… – Простите, Вы уточнили, что его зовут Фэнк? – вопросительно взглянул на потерпевшего полицейский. – Фэнг, через «г», – пояснил Эдди, а в голове точно уяснилось: имя идиотское, хер поймёшь, как его писать правильно, даже у сотрудника вопросы возникают. Всё никак не получалось отойти от произошедшего, паранойя нарастала: кажется, этот синеволосый лоб следит за ним, стоит где-то за углом, поджидает в подъезде, а может уже узнал его номер квартиры. Эдди запер входную дверь. Не включая света, он упал на больные колени в своём маленьком коридорчике. Дома наконец можно вывалить все эмоции, не стесняться, что засмеют. Тело Эдгара окончательно обмякло, заставляя лечь на пол. Потолок поплыл в глазах, будто отдалялся от лежащего, от этого затошнило, а слёзы непрекращающимся потоком заливали уши, неприятно щекоча их. Захотелось прикрыть веки, чтобы очутиться в пустоте, перестать чувствовать, но отключить настойчивые мысли всё никак не выходило. Шея затекла, а каждый новый всхлип сопровождался изгибом в спине. – К чёрту такое существование, – вырвалось из уст Эдди. Он привстал на локтях, чтобы всмотреться в туманное небо за окном, – но слишком низко. Не переодеваясь, он завалился в постель. Отвращение к собственной слабости и беспомощности сковывало. Погружаясь в долгожданный сон, мозг продолжал выстраивать мысли, что кричали о желании задержаться в моменте, стать моментом, не искать смысла в жизни, как делают другие, не любить, не ждать, не привязываться. Просто гнить. Желательно с наушниками в ушах. И сон действительно сотворил чудеса, забирая все эмоции, оставляя лишь пустошь.