завтра

в помещении, забитом позарез, если денис не ошибается, кажется, столько человек разом, сколько он не видел за всю свою жизнь. кого знает, а кого не знает, наверное, больше. воздух здесь стоял плотный, вязкий, с гулом голосов разом. пахнет сладким дымом, алкоголем и чем-то до невозможного тяжелым, от чего появляется желание сделать лишь одно – выйти на свежий воздух как можно скорее. кого он знал – те казались близкими и родными, их жесты он считывал с полувзгляда. кого не знал – слышал лишь обрывки смеха и фраз, которые тут же тонули в общем гуле. и от этой странной мешанины коломиец чувствует себя странно – родное и чужое в груди разрасталось щемящим чувством. словно он совершенно один посреди бушующей вселенной, у которой кипела своя жизнь. стримхата – это, наверное, последнее мероприятие на котором желает находиться блондин. он честно рад встретиться с товарищами, только большое скопление не на шутку вызывает чувство тревоги, как и осознание, что за тобой наблюдают за стороной веб-камер. переводит дыхание в полсекунды, дабы после нервно обернуться в поисках выхода. чья-то рука обхватила запястье – осторожное, нежное, родное. денис обернулся, и на мгновение маска серьезности спала. расплывается улыбкой в ответ на маленький жест, чувствуя, как чужая радость пробивается сквозь броню его тревоги. – чего застыл? – риторический вопрос прилетает в лоб шутливо, и от знакомого голоса становится до невозможного хорошо. – наши на веранде, пошли. илья усмехнулся – уголками губ, одними лишь глазами. он тоже не вписывается во всю эту вакханалию. и блондин искренне благодарен другу, когда он сквозь липкий воздух и чужие локти вытаскивает его подальше. вытаскивает в ту реальность, где можно дышать полной грудью. позволяет себя увести. рука в руке – и от этого простого, теплого контакта тревога отступила. не смотрит по сторонам, лишь позволяет другу вести его сквозь лабиринт тел, и лишь краем глаза цепляет небольшие камеры, что продолжали пристально следить за залом. но сейчас, когда впереди илья, когда спертый запах меняется на прохладу влажных улиц, денис сжимает татуированные пальцы в ответ, держась за того, как за якорь. – спасибо, – выдыхает он, поймав чужую улыбку. стекло распахнулось – и ночной ветер ударил в лицо, разметал волосы, ворвался в легкие, вымывая из них тяжелые запахи. коломиец расслабленно прикрывает глаза, после чего вдыхает полной грудью, чтобы после наконец почувствовать себя в своей тарелке. – я думал, что ты уже уехал, – антон, что устроился на плетеном стуле, подзывает одной рукой к себе, а другой тянет фильтр сигареты ко рту. коломиец не раздумывал ни секунды. отпускает тепло чужой руки только для того, чтобы опуститься на плетеную поверхность, слыша, как та принимает его вес с тихим скрипом. где-то за спиной остался гул и смех, но здесь, на веранде, собрались все его близкие, из-за чего заметно веселеет. – думал уехать, – честно ответил блондин, откидываясь на спинку и поглядывая на темное полотно, где проклевывались точки звезд. – только меня перехватили. мимолетно кивает в сторону корякова, который облокотился на перила возле, бесшумно поглядывая на компанию парней. тени падали на его лицо, делая его невозмутимым и почти отстраненным – но денис знал, что этот человек сейчас, в эту секунду, охраняет его покой просто своим присутствием. – там такой тухляк, – понимающе кивает максим на слова младшего, передавая стакан андрею, так как стекло с алкоголем к тому было ближе всего. – на трезвую там делать нечего, а напиваться не хочется. коломиец молча соглашается. он лишь из-под челки наблюдает за друзьями в полумраке, вслушиваясь в тихий звон, когда парни выпивают по бокалу. сам он выпил, кажется, пару шотов, что оказалось достаточно за сегодня. перебор с алкоголем в душном помещении, где на тебя смотрят камеры, где каждое твое движение превратят в обсуждение, – нет, это не для него. денис знал пределы, границы своего личного пространства, и сегодня он не собирался их раздвигать. – я, честно, не знаю, что мы тут делаем, – негромко говорит андрей, но в голосе злости не было – только недоумение человека, который оказался здесь по случайности. – ну, кроме того, как с вами посидеть. – это и есть самое главное, – отозвался максим просто, как о чем-то само собой разумеющиеся. коломиец невольно улыбается, чувствуя, как в груди все же жжет от выпитого. просто – и так точно, что у него в груди что-то щелкнуло, да наконец встало на место. рядом чуть слышно скрипнули перила – илья переступил с ноги на ногу, и денис незаметно разглядывает его силуэт, выхваченный из темноты далеким уличным фонарем. он ничего не говорил, по всей видимости, устал от вечерней суматохи. но его молчание звучало громче любых слов. блондину от этого становится до странного легко. – я рад вас видеть, парни, – тихо сказал коломиец, и его голос чуть дрогнул – от прохлады или от накатившей вдруг благодарности, он сам не понял. – честно. слова повисли в ночном воздухе, такие теплые и простые, что, кажется, согрели эту прохладу. денис произнес их так тихо, как признание о том, что невозможно спрятать. на мгновение никто не ответил. шабанов лишь поднял свой бокал медленно, и задержал его в воздухе, глядя на младшего с особенной теплотой, которая бывает только у старых друзей, знающих друг друга наизусть. андрей последовал его примеру, и очередной звон стекла разнесся по веранде – негромкий, но торжественный. илья не пил. он так и стоял, облокотившись, чуть повернув голову в сторону друзей. уличный фонарь рисовал на его лице резкие тени, делая взгляд зелено-карих глаз глубоким, почти задумчивым. и ответил он по-своему – легким кивком и тем, как пальцы сжали перила крепче. блондин опускает глаза в свой бокал, все еще стоящий на столике. на дне плескалось холодное виски, и в отражении уличного света оно казалось янтарным. медленно ведет пальцем по ободку стекла, и вдруг ловит себя на мысли, что сейчас он счастлив по-настоящему. в компании родных сердцу людей. в компании, где он под пристальным взглядом пары глаз, что, кажется, готовы прожечь в нем дыру. – да уж, ради этого стоило перетерпеть эту адскую духоту, – татыржа тушит сигарету в пепельнице, запоздало позвращаясь к своему бокалу. вслушиваясь в негромкие голоса своих товарищей, где-то глубоко отпускает последний зажим. наверное, они чувствуют тоже самое. все они здесь не потому, что не хотят быть в центре внимание, – они здесь ради друг друга. ради этого вечера, которых, к сожалению, катастрофически мало. и денис растворяется в нем, блаженно прикрывая глаза и улыбаясь на разговоры. – когда обратно в питер собираетесь? – вдруг меняет тему разговора антон, бросив взгляд на брюнета, а после на дениса, чьи ресницы тут же задрожали. брюнет всем видом показывает, что отстрочивает мысль отъезда домой, еле слышно вздохнув на чужие слова. вопрос повис в воздухе, как натянутая струна, которую задел неосторожный жест. денис почувствовал, как внутри что-то сжалось – не больно, но ощутимо, как напоминание о том, что этот вечер, как и все хорошее, имеет свойство заканчиваться. глаз он не открыл. вместо этого позволил себе несколько секунд просто побыть в темноте за закрытыми веками, чувствуя, как ветер играет с его прядями, как дышат его друзья возле, как гул за стенами не прекращался. он хотел запомнить этот момент – каждый звук, каждое ощущение – прежде чем ответить. прежде чем они вновь уедут от товарищей. татыржа смотрел выжидающе, но без настойчивости. в его глазах читалось понимание. он знал, что этот вопрос – не просто о датах. этот вопрос о том, как долго еще продлится эта хрупкая гармония. – я за руль не сяду, – отшучивается коряков и кивает в сторону младшего. – пусть денис решает. медленно приоткрыв глаза, денис переводит взгляд на корякова, который с невозмутимым видом переложил ответственность на него. и в уголках губ дрогнула легкая усмешка. – хитрый, – сказал тихо, но в голосе ни намека на упрек. – сваливаешь на меня сложное. темноволосый снисходительно приподнимает бровь, и коломиец видит, как его губы трогает легкая улыбка. становится до безумия хорошо от того, насколько досконально он его знает. растекается на стуле, слыша, как под ним поскрипывает мебель. внутри все еще отзывалось сопротивление при мысли о том, что завтра этот вечер останется лишь приятным воспоминанием. но сейчас, в эту секунду, ему не хотелось думать о завтрашнем дне. – хорошо, – устало нарушает повиснувшую тишину, обводя взглядом друзей. – завтра где-то в обед выезжать будем. слова упали тяжелым грузом в ночной воздух, и коломиец физически ощутил, как они оседают в сознании каждого из парней. совсем скоро они вновь разъедутся, а веранда опустеет, оставив после себя лишь остывшие бокалы и легкий запах табака, смешанный с ночной свежестью. илья, наконец, лениво оторвался от перил и сделал шаг вперед, заходя в круг света от гирлянды. осторожными шагами движется ближе, а после присаживается на край подлокотника стула младшего, не найдя взглядом свободного места. плетеный подлокотник чуть прогнулся под тяжестью парня, и голубые глаза улыбчиво всматриваются в чужой силуэт. от этого жеста воздух между ними стал плотнее, теплее. всем телом ощущает присутствие друга возле – плечо рядом с его плечом, тепло, исходящее от кожи, запах табака и чего-то родного, что невозможно описать. брюнет устроился на краю, закинув ногу на ногу привычно, и теперь смотрит на друзей с улыбкой – той самой, которую денис видел лишь в самые спокойные моменты. татуированные пальцы, не зная куда деться, опускаются на блондинистую макушку, тут же закопашвись в прядях. на мгновение задержав дыхание, младший чувствует, как в груди разливается тепло. знает о тактильности друга, но привыкнуть не может до сих пор. каждое маленькое касание – табун мурашек на загривке. эта близость молчаливая, особенная, не требующая объяснений и оправданий. но он принимает ее из раза в раз, послушно прикрывая глаза и позволяя себе просто чувствовать – тепло ладони, легкое натяжение у корней, когда илья чуть сжимал пальцы, перебирая волосы. – тогда, у нас еще пара часов, чтобы успеть все, что не успели сделать за вечер, – доносится голос андрея до разума расслабленного блондина. – например, дослушать истории, что вы так и не рассказали. – он многозадачно посмотрел на дениса. денис поднял бровь, но улыбнулся краешком губ. – вроде уже всё рассказали. – а вот и нет, – перебивает максим. – ты говорил про съемки. мы так и не услышали, что там произошло. ночную тишину прервал хмык со стороны младшего, и он, кажется, на мгновение задумался. но все-таки после махнул рукой. – это долгая история, парни. – у нас есть целая ночь, – улыбается сбоку брюнет, погладив кожу головы парня. – мы никуда не торопимся. от поджимает ноги, приобняв колени, после чего начинает рассказывать – легко, с легкой самоиронией, чередуя слова со смехом, в которые идеально вписывается шелест листвы. друзья внимательно слушали, переглядывались, иногда вставляли свои реплики. и коломиец понимает: он хочет запечатлеть этот момент навсегда. когда слова идут легко, когда есть эта компания, эта веранда и бесконечное ночное небо над головой. илья возле, кажется, замерз. денис почувствовал это раньше, чем осознал. не подавал виду, не отстранялся – просто сидел, чуть сутулившись, только его тело выдавало то, что он бы сам не сказал вслух. ощущает через одежду дрожание чужого тела, поэтому, без тени сомнения скользит ладонью под футболку, мягким касанием огладив спину. тонкие пальцы медленно огладили спину, чувствуя прохладную кожу, едва заметные позвонки, теплое биение жизни под ней. он не думает о том, что это выглядит, как минимум, странно. в этом жесте не было ни вызова, ни намека, ни вопроса. только забота о близком. андрей, сидевший напротив, на мгновение задержал взгляд на двоих парнях, но так ничего и не сказал. он удивлен от факта того, как те сблизились друг с другом, стоило илье перебраться из москвы в питер. улыбается краешком губ и перевел взгляд на бокалы, которые было пора осушить. максим, кажется, ничего не заметил, погруженный в свои мысли. а антон глаз не сводит с пары друзей, всем нутром ощущая химию, что витала между ними. быть может, с непривычки, ведь друзей видит не часто, но что-то точно изменилось. татыржа делает большой глоток из бокала, ощущая, как алкоголь согревает грудь. он не знает точно, что изменилось между этими двумя за последние месяцы, но видел, как часто илья оказывается возле блондина. как татуированная рука сама тянулась к чужим волосам, как коломиец перестал огрызаться на малейшую попытку коснуться его. – может мне сходить за кофтой? – тихо спрашивает блондин, чтобы услышал его лишь один парень. парень повернул голову, встречаясь с взглядом голубых глаз. в полумраке веранды его глаза казались почти черными, но в них играл мягкий огонек, об который коломиец обжигается. отрицательно качает головой, и уголки его губ дрогнули в усмешке. – не надо, – ответил так же тихо, чтобы голос не разносился за пределы их маленького круга. – я уже согрелся. татыржа, наблюдающий за ними, отводит свой взгляд куда угодно. не хотел мешать их маленькому разговору – дает пространство, оставив эту тишину между ними нетронутой. в груди у него разливалось странное, теплое чувство лишь от одного взгляда на парней. похоже на то, как нечто очень важное зарождается меж этими двумя. возвращаться не хочется. коломиец заметно мрачнеет, все еще чувствуя тепло возле, да только знает, что следующим же днем вернется в родной город. благо вернется с ильей, да только увидит его, по всей видимости, нескоро. их ждет своя работа, к которой он приступать точно не готов. остался бы здесь надолго, пока голова чуть кружится от выпитого. смоляные волосы ильи упали на глаза, и денис не может оторвать взгляд. кажется, на секунду забывает как дышать, когда всматривается в чужой профиль. на родинки, которые освещает мягкий свет гирлянд, на нос с горбинкой, на губы, где застыла улыбка. татуированные пальцы, застывшие в белых волосах, вновь возвращаются к перебиранию прядей, на что коломиец сдерживает краткий вздох. старший сосредоточен, поэтому он лишь кивками отвечал на слова друзей. кажется, илья не замечает. не видит взгляда полного восхищения, что были прикованы лишь к его персоне. – ладно, парни, – максим поднимается первым, потянувшись так, что хрустнули позвонки. – я, пожалуй, поищу чем можно перекусить. у меня желудок скрутило от алкоголя. – я с тобой, – подрывается андрей, растирая лицо ладонями. – я видел коробки с доставки. – я отлить, – добавил татыржа, бросив короткий взгляд на дениса и илью, которые все также сидели в полной тишине. и в его глазах мелькнуло понимание, но он ничего не сказал – просто кивнул, а после ушел за друзьями. дверь за ними приоткрылась, пропуская внутрь звук шагов и приглушенный смех андрея, а затем закрылась почти бесшумно, оставляя веранду в тишине. гирлянды продолжали мерцать, а там, за ее пределами, продолжает шуршать листва. теперь они были одни. денис почувствовал, как все напряжение, накопившееся за вечер, начинает медленно отпускать. он выдохнул, и этот выдох был глубже, чем все предыдущие. рядом с ним, на подлокотнике, все также сидел илья – его пальцы до сих пор покоились в светлых волосах дениса. – ну вот, – нарушает повиснувшую тишину младший, и в его голосе послышалась неуверенная улыбка. – мы одни. илья чуть наклонил голову, и его темные глаза встречаются с голубыми. в них не было привычной сдержанности – лишь тепло, присущее, кажется, лишь одному человеку. – одни, – повторил он он мягче, чем обычно. – почему ты грустишь? вопрос повис в воздухе. теплый и немного неожиданный. денис не думал, что илья заметит – старался держать маску, прятать тяжесть, которую затаил под ребрами при мысли о завтрашнем дне. но илья всегда замечал. всегда знал, когда коломиец улыбался не по-настоящему, когда его смех быть громче, чем нужно, когда тишина между ними становилась плотной. под вниманием чужих глаз блондин уводит свой взгляд в сторону. ему не хочется ходить вокруг до около – коряков не такой человек. илья располагает к себе, и денис чувствует только то, что всегда готов открыться тому. – завтра мы уедем домой, и все опять станет обычным, – признается он. коряков слушал молча. его пальцы все еще лежали в волосах, но теперь они чуть сжались – дает понять, что он внимательно слушает. – да, завтра мы уедем. у нас будет работа, дела, сотни людей вокруг. но это не отменяет факта того, что мы есть друг у друга. что я могу написать тебе в любой момент, что мы можем созвониться и рвануть в любой момент к пацанам. слова старшего легли на плечи теплым одеялом. он не обещал невозможного – не говорил, что будут видеться каждый день, что расстояние исчезнет, что жизнь перестанет быть сложной. напомнил о том, что можно сделать, дабы не скучать до момента встречи. – ты прав, – поднимает голубые глаза в зелено-карие, когда в голосе больше нет надлома. – это не последняя наша вылазка. илья наклоняет голову, и татуированные пальцы скользит к затылку, огладив шею – медленно, осторожно. прикосновение было мягким, почти невесомым – но денис почувствовал его каждой клеточкой. пальцы ильи скользнули по коже затылка, задержались на линии роста волос, и от подобного жеста по спине прошла знакомая дрожь. он не отстранился. наоборот – чуть склонил голову, позволяя этому прикосновению стать глубже, стать своим. илья никуда не торопится. его пальцы двигались аккуратно, словно боясь разбить хрупкого парня. шея была теплой, чуть влажной от ночной прохлады, и когда большой палец едва коснулся позвонка, блондин задерживает дыхание. – я запомню это, – переходит на шепот. чуть склонившись, коряков поддается порыву оказаться ближе. лбом соприкасается с чужим и не таит мягкую улыбку, когда всем своим нутром чувствует точно такую же на губах дениса. коломиец чувствует тепло кожи, ощущает дыхание на губах, видит, как мерцают глаза в полумраке. не смеет шевельнуться, боясь разрушить это мгновение. бледные руки скользят по предплечьям старшего, и денису, кажется, никогда не было так хорошо. хорошо от осознания, что брюнет чувствует то же самое. а коряков позволяет его рукам запоминать линии татуировок, и в его груди разрасталось что-то огромное, теплое, почти пугающее своей силой. – и я запомню это, – шепчет в ответ. денис кивнул, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. как все бури утихомирились лишь от шепота в районе его дрожащих губ. он больше не боится завтрашнего дня. потому что он знал одно – он не один. со спины послышался хлопок двери, и коряков вынужденно возвращается в исходное положение, напоследок улыбнувшись голубым глазам. денис почувствовал, как тепло парня отстранилось, но не исчезло – оно где-то под кожей. – ну что, – голос андрея раздался с порога, чуть сонный и довольный. – скучали без нас? максим хмыкнул, проходя следом, а после возвращаясь на свое место, что успело охладеть за время его отсутствия. татыржа, появившейся последним, перевел взгляд на дениса и илью, которые сидели по своим местам, чуть ближе, чем раньше, и он понимающе улыбнулся. андрей что-то весело рассказывал, и шабанов весело добавлял детали их похода на кухню, заставляя всех смеяться. лишь антон улыбался в полумраке, слушая их, но его взгляд иногда падал на двух парней, сидящих вплотную друг к другу. младший чувствует этот взгляд, но не прячется. ему нечего скрывать. он сидел возле брюнета, чувствуя его тепло, и знал, что этот вечер, эти люди, этот момент – все это было настоящим. а настоящее никогда не заканчивается.