Будни в отеле « Хазбин »

Красный рассвет встретил отель « хазбин », после чего грешники начали свой обычный повседневный день.Кто-то снова захватывал территории, кто-то рекламировал себя в качестве каких-то различных услуг, кто-то просто наблюдал за всеми этими и ничего не делал, а зачем оно надо. Люцифер как раз и относился к третьему типу. После ухода жены он не сильно стремился брать ад в свои руки, всячески ухаживать за ним, как-то развивать и пытаться искупить свой же народ. Причина была очень проста. Во первых всем этим занималась Лилит, ей больше были по душе политические темы, весь ад. Люцифер же был помощником, что-то помогал, где-то поправлял. Во вторых он очень разочаровался в людях. Им дали свободу действий, жизни, это лишь привело к борьбе и массовым приростам смерти. Люцифер был мечтателем, он мог создать облако лишь из капли, гигантскую звезду из искры. Но всему рано или поздно приходит некий конец или что-то из этого. Он впал в глубочайшую депрессию, ему было всё равно не все и на всех. Он не дорожил никем, ведь почти всё потерял. Осталась лишь его дочурка, это и заставляло его жить, как-то двигаться и не пылиться. Выходить в общество и хоть как-то общаться. Утро Люцифера началось со стука в дверь. - Кто там? Лицо Люцифера немного исказилось, так как он не особо любил утренних, или уже дневных гостей. — Это я, пап. Хотела спросить, пойдёшь ли ты на завтрак? Стоит тебя ждать? Чарли, или же Шарлотта была в суете с самого утра. — Да, я пойду. Если не сложно, то дождись меня. Чарли отдалилась от двери и спешно убежала на кухню, видимо, что-то готовить. Люцифер снял свой розовый свитер, оглядел чёрные по локоть руки. После падения остались небольшие нюансы, которые приходилось скрывать перчатками и сапогами, чтобы не было лишних вопросов. Открывая шкаф Люцифер заметил кучу разных костюмов,которые он носил, когда ещё была Лилит.Выбор его пал на обычный белый костюм и розовую в полоску жилетку, к костюму также прилагались пара чёрных Сапогов на достаточно высоком каблуке, чёрные перчатки по локоть. Застёгивается жилетку в дверь к Люциферу кто-то постучался. Жутко раздражал стук в дверь. — Если вы сейчас не откроете, то я буду вынужден зайти к вам в комнату, ваше величество. Снова этот наглый радио-демон, хуй тебе а не покой. Его очень остроумные шутки брали своё, тем самым переводя короля ада в ярость. — Я захожу. Дверь распахнулась. На пороге стоял самодовольный Аластор, его улыбка приобрела оскал, увидев вид короля. Расстёгнутый жилет, не застёгнутые штаны. Хоть спасибо, что с волосами и лицом всё в порядке. — И че ты уставился? Никогда не видел оголённые ключицы и не застёгнутые штаны? Удивительно, как ты вообще на себя в зеркало смотришь, или тебе самому от себя противно? Люцифер самодовольно улыбнулся и хотел захлопнуть дверь, как ему подставили подножку, отчего тот упал на пол. Слава богам, что там был ковёр.Аластор же подошёл ближе и наступил своим каблуком чуть ниже живота. Люцифер поморщился, в его глазах пробежала смесь страха и ненависти. — Можете ещё что-нибудь дополнить? У вас порой слишком длинный язык, его нужно чем-нибудь занять. Аластор убрал ногу и развернулся, так же быстро ушёл, как и пришёл. — Иди нахуй, Бемби.Люцифер мигом поднялся с пола и пошёл на кухню. На кухне дела обстояли достаточно спокойно.Все обсуждали что-то своё, кто-то пытался выяснить какую-то информацию, кто-то познакомиться поближе. Люцифер вошёл на кухню, поправляя жилетку и стараясь вернуть себе хотя бы видимость достоинства. В воздухе витал запах подгоревшего тоста и крепкого кофе — Чарли, как всегда, пыталась сделать всё сразу и теперь металась между плитой и столом, расставляя тарелки. — Пап, ты пришёл! — тут же воскликнула она, заметив его в дверях. Её глаза загорелись, будто само его присутствие уже было поводом для радости. — Я чуть не сожгла омлет, но вроде получилось. Садись, садись! Люцифер слабо улыбнулся, и эта улыбка на секунду прогнала тень усталости с его лица. Он сел на стул, который Чарли тут же пододвинула, и окинул взглядом комнату. За столом уже сидели несколько постояльцев отеля — кто-то тихо переговаривался, кто-то уткнулся в тарелку, а кто-то, наоборот, слишком громко смеялся, пытаясь заглушить собственные тревоги. Обычная суета «Хазбина», которая в последнее время стала для Люцифера чем-то вроде якоря. — Ты в порядке? — тихо спросила Чарли, наклоняясь к нему и ставя перед ним тарелку. — Ты какой-то… рассеянный сегодня. — Всё хорошо, милая, — ответил он, накрывая её руку своей, в перчатке. — Просто утро выдалось… насыщенным. Он не стал рассказывать про Аластора. Не хотел омрачать её день. Да и что тут скажешь? Радио-демон снова играл в свои игры, проверял границы, искал, где у Люцифера болит сильнее всего. И, чёрт возьми, находил. В этот момент дверь на кухню распахнулась, и на пороге снова возник Аластор. На этот раз он не врывался — просто стоял, прислонившись к косяку, и его вечная улыбка казалась почти безобидной. Почти. — О, какая трогательная сцена, — протянул он, театрально прижимая руку к груди. — Семейное счастье посреди ада. Прямо слезу вышибает. Чарли тут же выпрямилась, её взгляд стал твёрже. — Аластор, если ты пришёл портить всем аппетит, то можешь сразу уходить, — сказала она, уперев руки в бока. — У нас тут завтрак, а не твоё личное шоу. Аластор лишь приподнял бровь, но, к удивлению всех присутствующих, не стал язвить в ответ. Вместо этого он скользнул взглядом по Люциферу, задержавшись на его лице чуть дольше, чем требовалось, и вдруг произнёс: — Знаешь, Чарли, иногда даже самым крепким семьям нужно немного… встряски. Чтобы не застаивались. Люцифер напрягся, готовый сорваться на колкость, но Чарли опередила его. — Встряски нам не нужны, — твёрдо сказала она. — Нам нужно, чтобы каждый здесь чувствовал себя в безопасности. Даже если это звучит глупо для кого-то вроде тебя. На мгновение в кухне повисла тишина. Даже самые шумные постояльцы притихли, прислушиваясь к разговору. Аластор замер, и на долю секунды его улыбка дрогнула, будто он сам не ожидал такой отповеди. А потом он вдруг рассмеялся — на этот раз не язвительно, а почти искренне. — Ох, девочка, ты меня удивляешь, — покачал он головой. — Ладно, ладно, не буду портить вам завтрак. Но… — он снова посмотрел на Люцифера, и в его взгляде мелькнуло что-то, что король ада не смог сразу распознать, — может, тебе стоит выйти из своей скорлупы? Ад не остановится только потому, что ты решил немного… отдохнуть. С этими словами он развернулся и исчез в коридоре, оставив после себя лишь лёгкий запах озона и статического электричества. Чарли вздохнула и опустилась на стул напротив отца. — Он никогда не меняется, — пробормотала она, но в её голосе не было настоящей злости. Скорее усталость. Люцифер молча взял вилку и воткнул её в омлет, который уже начал остывать. Он не знал, что ответить. Аластор был прав — хоть Люцифер и ненавидел признавать это. Ад действительно не останавливался. Территории захватывались, интриги плелись, а он… он просто пытался не утонуть в собственной апатии. Но глядя на Чарли, на её упрямый подбородок и глаза, полные надежды, он вдруг почувствовал, как внутри что-то шевельнулось. Не радость, не вдохновение — скорее тихое, едва уловимое чувство долга. Она верила в него. Верила, что он может быть тем самым Люцифером, которого все помнили. Тем, кто мог создать звезду из искры. — Знаешь, — неожиданно для самого себя произнёс он, откладывая вилку, — а давай сегодня сделаем что-нибудь… необычное. Не просто будем сидеть и ждать, пока мир рушится вокруг нас. Давай попробуем что-то изменить. Хоть что-то. Чарли замерла, а потом её лицо озарилось такой яркой улыбкой, что Люцифер на мгновение забыл обо всех своих бедах. — Правда? — прошептала она, будто боялась спугнуть момент. — А что ты предлагаешь? Люцифер задумался, оглядывая кухню, и вдруг его взгляд зацепился за старую доску объявлений в углу, покрытую слоями выцветших листовок и записок. — Давай начнём с малого, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Давай разберём эти объявления. Кто-то ищет помощи, кто-то предлагает услуги… Может, мы сможем кому-то помочь. Или хотя бы покажем, что нам не всё равно. Чарли вскочила со стула и бросилась к доске, с энтузиазмом срывая старые бумаги. — Отлично! — воскликнула она. — Вот, смотри, тут кто-то потерял своего питомца — демона-кота. А тут просят помочь с переездом… О, а тут вообще предложение устроить концерт в холле! Люцифер стоял рядом, наблюдая за ней, и впервые за долгое время чувствовал, что делает что-то правильное. Не ради власти, не ради признания — просто ради того, чтобы видеть эту улыбку на лице дочери. — Ладно, — усмехнулся он, закатывая рукава жилетки. — Концерт так концерт. Но только если ты пообещаешь не поджигать холл во время репетиций. Чарли рассмеялась, и этот смех, лёгкий и искренний, прорезал тяжёлый воздух ада, словно луч света в тёмной комнате. И в этот момент Люцифер понял: возможно, ему не нужно спасать весь ад. Достаточно спасти хотя бы этот маленький уголок. И тех, кто в нём живёт. Люцифер не сразу понял, что именно заставило его задержаться у доски с объявлениями дольше, чем требовалось. Чарли уже убежала в холл, напевая себе под нос какую-то весёлую мелодию и размахивая стопкой листовок, а он всё стоял, вглядываясь в выцветшие буквы, будто искал в них какой-то скрытый смысл. — Не думал, что ты из тех, кто ищет знаки в старых бумажках, — раздался за спиной знакомый голос. Тихий, вкрадчивый, с едва уловимой насмешливой ноткой. Люцифер даже не вздрогнул. Он уже чувствовал этот запах озона, этот едва уловимый электрический разряд в воздухе, который всегда предшествовал появлению Аластора. — А я не ищу знаки, — спокойно ответил он, не оборачиваясь. — Просто пытаюсь вспомнить, каково это — быть полезным. Аластор хмыкнул и подошёл ближе, но не настолько, чтобы нарушить личное пространство Люцифера. Он остановился в паре шагов, скрестив руки на груди, и уставился на доску так, будто она была самым скучным зрелищем на свете. — Полезным? В аду? Это как пытаться раскрасить уголь в розовый цвет. Бессмысленно. Люцифер наконец повернулся к нему. В его взгляде не было злости — скорее усталость, смешанная с каким-то упрямым упрямством. — Может, и бессмысленно. Но для Чарли это важно. А значит, важно и для меня. Аластор на секунду замер, будто эти слова задели в нём какую-то струну, которую он сам не хотел трогать. Его улыбка стала чуть менее натянутой, чуть более… настоящей. — Ты всегда был таким, — пробормотал он, отводя взгляд. — Даже когда весь мир рушился, ты цеплялся за что-то светлое. Как будто надеялся, что одна искра сможет растопить лёд. — И что в этом плохого? — тихо спросил Люцифер. Аластор пожал плечами, но в этом движении было больше напряжения, чем небрежности. — Ничего. Просто… это делает тебя уязвимым. А в аду уязвимость — это роскошь, которую мало кто может себе позволить. На мгновение между ними повисла тишина — не напряжённая, не враждебная, а скорее… осторожная. Будто оба боялись сказать что-то лишнее, нарушить хрупкое равновесие. — Знаешь, — вдруг произнёс Люцифер, сам не понимая, откуда взялась эта смелость, — ты тоже мог бы помочь. Не ради ада, не ради власти… просто ради того, чтобы увидеть, как Чарли улыбается. Аластор фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то, что Люцифер не смог сразу распознать — то ли раздражение, то ли… интерес. — Я не из тех, кто разгребает чужие проблемы, — отрезал он, но тут же добавил, будто оправдываясь: — У меня свои дела. — Какие дела? — не сдавался Люцифер. — Опять плетёшь интриги, дергаешь за ниточки, смотришь, как мир горит? Разве это приносит тебе хоть какое-то удовольствие? Аластор резко выпрямился, и его улыбка снова превратилась в оскал. — Тебе не понять, — прошипел он, и в его голосе прозвучала такая горечь, что Люцифер невольно отступил на шаг. — Ты всегда жил в своём розовом пузыре, где добро побеждает зло, а любовь спасает мир. Но здесь не так. Здесь нет места для твоих иллюзий. — Может, и нет, — спокойно ответил Люцифер. — Но я не собираюсь отказываться от них только потому, что ты считаешь их глупыми. Они стояли друг напротив друга, и напряжение между ними было почти осязаемым — как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Но вместо того чтобы сорваться на крик, Аластор вдруг резко развернулся и пошёл прочь, бросив через плечо: — Делай что хочешь. Мне всё равно. Но Люцифер знал, что это неправда. Следующие несколько дней Люцифер и Чарли были заняты подготовкой к концерту. Они помогали постояльцам, разбирали завалы в коридорах, чинили сломанные двери и даже пытались научить одного демона-кота петь (что, к слову, закончилось полным провалом). И всё это время Люцифер ловил на себе взгляды Аластора — короткие, резкие, будто случайные, но слишком частые, чтобы быть таковыми. Однажды вечером, когда Чарли уже ушла спать, а Люцифер сидел в холле, разглядывая наброски декораций, дверь скрипнула, и на пороге появился Аластор. Он не вошёл, не ворвался, как обычно, — просто стоял в проёме, будто не решаясь переступить черту. — Ты ещё не спишь? — спросил Люцифер, не поднимая головы. — Нет, — коротко ответил Аластор. — Не спится. Люцифер кивнул, будто это было самым обычным делом — сидеть в пустом холле и разговаривать с тем, кто ещё недавно ставил ногу ему на живот. — Хочешь помочь? — вдруг спросил он. — У нас завтра генеральная репетиция. Чарли хочет, чтобы сцена выглядела как звёздное небо. Я пытался нарисовать звёзды, но, честно говоря, у меня получается больше похоже на пятна от кофе. Аластор усмехнулся, но в этот раз в его смехе не было яда. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — пожал плечами Люцифер. — Если, конечно, ты не боишься испачкать свои идеальные перчатки. Аластор замер, и на секунду Люцифер испугался, что перегнул палку. Но потом радио-демон медленно вошёл в комнату, остановился в нескольких шагах от Люцифера и, глядя на наброски, тихо произнёс: — Знаешь, когда-то я умел рисовать. Не звёзды, правда… скорее тени. Но, может, смогу помочь. Люцифер улыбнулся — впервые за долгое время искренне, без напряжения. — Тогда садись. Расскажешь, что делать. И они работали до поздней ночи — молча, бок о бок, изредка перебрасываясь короткими фразами. Аластор показывал, как смешивать краски, чтобы получить глубокий чёрный цвет, как добавлять искры, чтобы звёзды казались живыми. Люцифер слушал, запоминал, старался не смотреть на то, как близко они сидят друг к другу, потому что знал: Аластор не любит, когда нарушают его границы. Когда последние штрихи были закончены, они отошли на несколько шагов, чтобы оценить результат. Сцена действительно выглядела как кусочек ночного неба — тёмного, бесконечного, полного тайн. — Неплохо, — пробормотал Аластор, отворачиваясь, будто стесняясь собственной похвалы. — Спасибо, — тихо ответил Люцифер. — Без тебя бы не получилось. Аластор кивнул, но ничего не сказал. Он уже собирался уйти, когда Люцифер вдруг произнёс: — Знаешь… ты не такой, каким хочешь казаться. Радио-демон замер, его плечи напряглись, но он не обернулся. — Что ты имеешь в виду? — Ты не просто циничный манипулятор, который получает удовольствие от чужих страданий, — спокойно продолжил Люцифер. — Иначе бы ты не остался здесь. Не помог бы. Не потратил бы столько времени на эти звёзды. Аластор медленно повернулся, и в его глазах читалась смесь раздражения и… чего-то ещё. Чего-то, что он явно не хотел показывать. — Не ищи во мне того, чего нет, — процедил он. — Я просто… не хотел, чтобы Чарли расстроилась. — Ладно, — мягко согласился Люцифер. — Пусть будет так. Аластор ещё несколько секунд смотрел на него, будто пытаясь разгадать какую-то загадку, а потом резко развернулся и ушёл, оставив после себя лишь лёгкий запах озона. Но на этот раз Люцифер не чувствовал злости. Наоборот, ему казалось, что между ними появилась какая-то тонкая, едва заметная нить — нить, которую ещё можно было укрепить.