Первый раз в одиннадцатый класс

Первое сентября. Утро этого дня всегда было особенным, но в этот раз оно казалось почти нереальным. Для Саши Парадеева этот день был не просто очередным школьным стартом - это был его личный прыжок в неизвестность. Последний, самый ответственный выпускной класс в новой школе. Саша перевёлся из старой, порядком надоевшей МБОУ СОШ, где знал каждый угол и каждую трещинку в стене, в престижную гимназию. Ее название звучало так гордо, что даже произносить его, как казалось Саше, было почётно. Родители и знакомые поддержали выбор блондина, твердили, что это «золотой билет» в будущее, ведь с каждым годом учащиеся школы показывали результаты на экзамене все лучше. В той, "прошлой жизни" у него осталось много друзей - тех, с кем делили бутерброды на большой перемене и списывали контрольные. Остались воспоминания: весёлые, когда они чуть не сорвали урок физики; позорные, когда он проспорил и пришёл в школу с резиновым членом, который потом забрала англичанка; до слез грустные - прощание с одноклассниками, которые смотрели на него с тоской и лёгкой завистью. В планах Сани чётко выстроилась цель: завести в новой гимназии кучу друзей и знакомств. Ему очень хотелось иметь связей на будущее, он считал, что чем раньше найти достойных людей, тем лучше. И вот наступило то самое первое учебное утро. Парадеев проснулся ужасно рано, когда за окном ещё нежно розовело небо, а город только начинал оживать. Через открытое окно было слышно, как на улице лаяли собаки, и даже как жена ругалась на только что пришедшего с пьянки мужа. Всю ночь Саню терзали переживания: он ворочался с боку на бок, считал овец, но сон все не шел. Голова была забита разными мыслями - будто кто-то включил радио и забыл его выключить. «А вдруг я там никому не нужен? Вдруг они все уже давно дружат, а я буду стоять у стенки, как бедный родственник?» - проносилось в голове. Он точно не хотел быть в этом году изгоем или, что ещё хуже, просто незаметным одиночкой. На мгновение, когда он стоял перед зеркалом, завязывая галстук, его накрыла волна сомнений: «бля, а может, зря я перевёлся ?» - подумал Саша, и сердце его кольнула лёгкая, но острая тоска по старому, привычному миру, который он сам же и покинул. Выдохнув и помотав головой, он развеял все сомнения и продолжил собираться на учёбу. Слабая, едва уловимая тревога - липкая, начинает медленно окутывать парня, когда он, уже полностью собранный и готовый к новому дню, выходит из своей квартиры. Напоследок он задерживается на пороге, глубоко вдыхая полной грудью родной аромат парфюма, который всегда витал в этой квартире - смесь древесных нот и чего-то неуловимо тёплого, напоминающего квартиру. Этот запах, кажется, въелся даже в стены, и сейчас Саше хочется забрать его с собой, как талисман. Саня уверенно запирает дверь, дважды проверяя замок - привычка, выработанная годами, - и начинает спускаться по лестнице. Его пальцы еле касаются холодных перил, скользя по ним, а рюкзак, набитый тетрадями, висит на одном плече, норовя соскользнуть на предплечье. Каждый раз он возвращает его в нужное положение тем самым хаотичным, почти машинальным движением руки, которое выдаёт внутреннее напряжение. Зайдя в школу, тревога резко усиливается, становясь почти осязаемой - она сжимает грудь, когда блондин останавливается в коридоре и не видит ни одного знакомого лица среди толпы учеников. Гул голосов, топот ног - всё это сливается в один сплошной ком чего-то нового, от которого кружится голова. Саша чувствует себя белой вороной, хотя на него никто не косится и почти не обращает внимания. Вокруг мелькают самые разные лица: много красивых девушек, которые смеются и поправляют волосы, привлекательные парни, которые то и дело заглядываются на стройные ноги девушек. Все они цепляют взгляд Саши, пока он бродит по этажам, стараясь не выглядеть растерянным, и лихорадочно ищет нужный кабинет. Сердце колотится где-то в горле, и каждый раз, когда приходится сверять номер на табличке с тем, что написано в расписании, ладони слегка потеют. - Ну бля, ну вроде двадцать четвёртый.. - хмурясь, едва слышно шепчет Парадеев, останавливаясь перед деревянной дверью, покрытой белой краской, убеждаясь, что всё правильно. Он переводит дух, поправляет лямку рюкзака и мысленно приказывает себе успокоиться, - Вот он, - добавляет он уже чуть увереннее, толкая дверь. Первый урок прошёл вполне хорошо: Саша коротко представился, стараясь говорить ровно и без запинки, что у него не всегда хорошо получается, выбрал место на последней парте в первом ряду - оттуда видно и доску, и всех, кто сидит впереди, и в то же время можно остаться незамеченным. Его любимое место. Блондин пытался слушать учителя, поглядывая на часы и делая вид, что внимательно конспектирует, но одно обстоятельство выбивало Парадеева из колеи. Какой-то парень с последней парты соседнего ряда, буквально прожигал дыру в блондине взглядом - колючим, цепким, не отпускающим. Ощущение, что он находится на прицеле, не покидало Парадеева ни на минуту. Он чувствовал этот взгляд кожей, даже когда упрямо смотрел в учебник. Казалось, что на щеке вот вот появится маленькая дырочка от такого неусыпного наблюдения. Весь урок Саша сидел как на иголках, стараясь не оборачиваться, но краем глаза ловя тень, что следит за каждым его движением. Звонок на перемену прозвучал резко и пронзительно, вырывая Сашу из транса, в котором он провёл почти весь урок. Он вздрогнул, очнувшись, и первым делом, почти не глядя по сторонам, поспешил к выходу из кабинета, стараясь как можно быстрее покинуть это душное пространство, где воздух, казалось, был наэлектризован чужим вниманием. Рюкзак снова съехал на одно плечо, но Саша даже не поправил его - сейчас главным было уйти, скрыться в коридорной толпе, смешаться с ней. Он шёл, низко опустив голову и уставившись в пол, считая про себя шаги. Это помогало хоть немного заглушить навязчивое чувство, что чей-то взгляд продолжает сверлить в нём дыру даже сейчас, когда урок давно закончился. В мыслях всплывал образ того парня с соседнего ряда - его резкие черты, щетина, красивая укладка и глаза, которые, казалось, видели Сашу насквозь. «Красивый», - мелькнула где-то в глубине сознания мысль, от которой на щеках выступил румянец и появилась лёгкая улыбка. Саша ещё сильнее вжал голову в плечи. Он так поник в себе, что не заметил, как на пути возник силуэт. Лёгкий, но ощутимый толчок в плечо заставил его резко вскинуть голову. - Сорян, не увидел, - выпалил Саша искренне, чувствуя, как напрягся от неожиданности. Он поднял глаза и наткнулся на совершенно незнакомое, но полное добродушия лицо. Перед ним стоял парень с русыми волосами и спокойными глазами, в которых читалось скорее любопытство, чем раздражение. - Ты кто? Новенький? Не видел тебя раньше, - голос у русоволосого оказался мягким и приветливым, - Я Илья. Саша почувствовал, как атмосфера вокруг разряжается. Этот парень излучал спокойствие и доброту, отчего и блондину спокойнее стало. Илья уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но он заметил друга, слышались уверенные, размеренные шаги, которые приближались все ближе. Саша внутренне сжался, заранее предполагая кого увидит, когда звук стихнет. И он не ошибся. - здарова, Илюх, ты его знаешь? - раздался низкий голос, от которого по спине пробежал холодок. Саша медленно поднял взгляд и встретился глазами с тем самым брюнетом. Тот стоял, чуть наклонив голову, и рассматривал Сашу оценивающим видом, почти хищным. Илья пожал плечами, кивнул в сторону новичка: - Сань, это Лёха. Кореш, - представил друга он. Саша коротко кивнул. - Лех, пусть Саша с нами в компашке будет, а то одному скучно ему станет, - предложил Илья доброжелательно, хлопнув блондина по плечу. Саша почувствовал благодарность к Илье. Но Кореш, усмехнувшись, окинул Парадеева тяжёлым взглядом с ног до головы и бросил с явной ядовитостью: - Он же на телку похож. С того дня Саша действительно стал частью их компании. Илья, Андрей, Фрама, Кореш. В школе их знали как «Хазяева». Сашу приняли, дали прозвище "Парадеевич", и его это вполне устраивало: он чувствовал себя под защитой, особенно благодаря Илье, который всегда был рядом и сглаживал углы. Со всеми, кроме одного, отношения сложились отличные. Кореш же словно поставил себе цель отравлять Саше существование. Он отвечал на любое обращение ядовито, с плохо скрываемой агрессией, постоянно находил повод подколоть - то бросит едкое замечание, то "случайно" заденет плечом в проходе, то незаметно подставит подножку. Саша уже привык быть настороже, но каждый раз это ранило за живое. И всё же, несмотря на всю эту колкость и видимую неприязнь, Парадеев постоянно ловил на себе взгляд брюнета - тот самый, тяжёлый, цепкий, не отпускающий. Взгляд, который преследовал его даже в самые спокойные минуты, заставляя сердце биться чаще, а мысли путаться. Саша пытался отвлечься, убедить себя, что это просто игра воображения, что Лёша его недолюбливает, но взгляд говорил об обратном. И этот внутренний конфликт разрывал его изнутри. Очередной понедельник не был каким-то необычным. В столовой, как всегда, стоял гул, который смешивался с запахом котлет и свежей выпечки. Компания парней сидела за длинным столом у окна - это было их привычное место, отвоёванное ещё в начале 6 класса. Парни обсуждали, куда пойти после уроков: в парк или к кокошке на хату, у него все равно родители уехали. Саша Парадеев, сидящий с краю, не особо вслушивался в разговоры, он уткнулся в телефон, листая ленту, время от времени зависая на каком-нибудь не смешном меме. Звонок на перемену резанул по ушам. Саша вздрогнул, сунул телефон в карман джинс и встал вместе со всеми. Парни потянулись к подносам, унося их в специальный угол, перебрасываясь короткими фразами. Но Кореш, как всегда, не упустил момента заебать. Саша уже привык быть начеку, но в этот раз подножка оказалась совсем неожиданной - он споткнулся, качнулся вперёд, едва не выронив поднос, но удержал равновесие в последний момент. Внутри разлилась обида и злость. Он резко обернулся и бросил на спину удаляющегося Лёхи злостный взгляд. Саня Ермолаев, заметив стычку, придержал Кореша за локоть, когда они уже собирались расходиться по кабинетам. В его голосе звучало искреннее недоумение: - Лех, ты че к нему прицепился? Че он тебе сделал то? Лёха дёрнул уголком рта, не сдержав раздражение: - Да забей, какая тебе разница? - и, не дожидаясь ответа, холодно бросил через плечо, уже обращаясь к блондину: - Парадеич, мы в тридцать третьем. Голос его звучал ровно, безразлично, но Саша почувствовал в нём знакомую нотку - будто Кореш специально напомнил, кто тут главный. Блондин ничего не сказал, пожелал друзьям удачи на уроке и молча поплёлся за брюнетом. В кабинет они вошли почти одновременно. Свободных парт почти не осталось - только одна, предпоследняя на втором ряду. Как назло. Саша замер на пороге, он вообще не хотел сидеть с Лёшей, но тот уже сбросил рюкзак на соседний стул, даже взглядом не повёл. Пришлось сесть рядом. Парадеев чувствовал, как от сидящего рядом брюнета исходит волна то-ли агрессии, то-ли раздражения. Все слова учителя пролетали мимо ушей. - Почему ты так негативно настроен ко мне? - слова вырвались сами, тихо, неожиданно даже для самого Саши. Но внутри уже давно зрело желание понять почему именно он? Из-за чего вся эта война? Лёха лежал на парте, положив голову на сложенные руки, как будто вот вот уснёт. Но после вопроса блондина он приподнял голову, скользнул по лицу Саши глазами. У кореша взгляд почти нечитаемый, поэтому парень так и не понял что именно он увидел в глазах брюнета. Капля сочувствия или просто усталость? - Прикопались, - бросил он тихо, почти неслышно, и сразу закатил глаза, как на самый глупый вопрос. Но внутри у парня всё переворачивалось. Он и сам не мог объяснить. С того самого первого дня, когда увидел этого блондина - в груди что-то кольнуло. Непривычно. Он никогда не верил, или не хотел верить, в любовь с первого взгляда. Тем более в любовь к парню. И это отрицание, эта злость на собственные чувства выплескивалась наружу единственным доступным способом: задирать того, кто это сердце разбудил, ведь в такие моменты объект симпатии как раз обращает внимание на тебя. Он задумался и не сразу заметил, как ладонь Саши легла ему на колено под партой. Лёгкое, невесомое прикосновение - но оно вывело Лёшу из всех мыслей мигом. Саша молчал, он все ещё ждал ответ. Настоящий ответ. Не «прикопались», а правды. Дыхание Лёхи на миг перехватило, он медленно поднял глаза на сидящего рядом парня - и впервые за всё время не нашёл в себе сил отвернуться. Их зрительный контакт оборвался внезапно. Учительница бесшумно подошла к их парте и выразительно прокашлилась. Звук прозвучал максимально резко, оторвав глаза парней друг от друга. Они синхронно перевели взгляды на неё без единого слова. Потом взяли ручки и уткнулись в тетради, делая вид, что всецело поглощены уроком и тем скучным рассказом, который продолжала говорить учитель. Напряжение никуда не делось. Оно висело в воздухе плотной пеленой. Каждый вдох давался с усилием, лёгкие сдавливало изнутри. Особенно тяжело приходилось Корешу - ведь рука Парадеева по прежнему лежала у него на коленке, тяжёлая, горячая. Она жгла кожу даже сквозь джинсовую ткань. Каждое, даже самое незначительное движение пальцами блондина отдавалось дрожью во всём теле. Лёха дышал рвано, коротко, почти беззвучно, прикусывая губу, лишь бы не выдать свое напряжение и странный узел внизу живота. Но Саша чувствовал всё. Каждую дрожь, каждый сдавленный выдох, каждое движение губ, он поглядывал на одноклассника, как он на него в первый день. Они будто поменялись местами. Раз Парадеевич решил разобраться в причине всех этих придирок - значит, теперь он не отступит. Это было очевидное утверждение, отпечатанное в воздухе между ними. За пять минут до конца урока чужая рука наконец убралась с колена. И там, где только что было жарко, мгновенно стало прохладно, непривычно. Взгляды парней снова пересеклись - коротко, ненадолго. Звонок. Наконец-то. Можно сгрести вещи с парты в рюкзак, выбежать, затеряться среди друзей, забыть всё это, выкинуть из головы. Лёша хотел только этого - уйти, выдохнуть, сделать вид, что ничего не было. Но чья-то рука властно взяла его под локоть и уверенно потянула в сторону туалета. Он сразу понял кто это. Знал, что теперь не отвертеться. И знал, что сейчас ему придётся смотреть в глаза тому самому. Секунда и они уже в туалете. Парадеев буквально вжал Кореша спиной в холодную дверцу кабинки, закрыв ее за собой, встал напротив, почти касаясь носом чужого лица. Взгляд блондина был цепким, - он искал ответ, искал эмоции, искал что-то, что Лёша отчаянно пытался спрятать глубоко внутри. Внутри у брюнета бурлило, все кипело, переворачивалось, сжималось в тугой узел. Но он не хотел этого показывать. Ни за что. Он же один из тех самых крутых пацанчиков в школе, один из тех, кого боятся, кого уважают. Почему же сейчас, стоя здесь, прижатый к кабинке, он так отчаянно хочет подчиниться этому красивому длинноволосому блондину? Эта мысль обжигала стыдом, смешанным с чем-то другим, чему он боялся придать значение. - Ну что молчишь? - голос Парадеева прозвучал тихо, почти шёпотом, но от этого казался ещё более пронзительным, - Я задал тебе вопрос ещё на уроке. И всё ещё жду ответ. Лёша закрыл глаза на долю секунды, надеясь, что это сон. Но когда открыл - блондин всё ещё стоял перед ним. Ждущий ответа. И в туалете не было никого, кроме них двоих. Парадеевич кожей чувствовал страх, пульсирующий в теле напротив. Но ещё острее он чувствовал другое: главный здесь сейчас не Лёша. Не тот, кого все боятся в коридорах, не тот, кто привык командовать. Власть перетекла в руки блондина, мягко, неумолимо. Руки Саши опустились на бёдра Кореша - сначала осторожно, пробуя границы дозволенного, а затем увереннее, начиная медленное, гипнотическое поглаживание. Лёша, сам того не замечая, облизнул пересохшие губы. Сглотнул чересчур громко в этой тишине. И несколько раз прикрыл глаза, будто пытаясь отгородиться от реальности, в которой он, крутой парень, стоит и позволяет себя трогать. - Сань, что ты делаешь? - голос прозвучал неловко, по детски растерянно, словно вопрос ушёл в пустоту, Лёша итак знал, он не надеялся на обратную связь. - Жду ответ на свой вопрос, - тихо, с лёгкой усмешкой, которая не коснулась глаз, ответил Саша. И не дожидаясь никакого разрешения, его пальцы скользнули под свободную рубашку, встретились с горячей кожей, прошлись по косым мышцам пресса, очерчивая каждый кубик с почти анатомической точностью. Иногда они поднимались выше, к соскам, и тогда Лёша вздрагивал, но не отстранялся, наоборот он подавался вперёд, он ждал большего контакта. Бугорок на штанах Лёши нельзя было скрыть. И у Сани тоже. Оба были заинтересованы, оба дышали томно, в такт друг другу. - Отвечай мне, - почти беззвучно выдохнул Парадеев, пальцы опускались ещё ниже, к кромке трусов. Саша приблизился к лицу Кореша ещё ближе, не поцеловал, он коснулся губами уголка губ парня, едва ощутимо, дразняще, оставляя нервную дрожь на коже. А потом отстранился, встречая мутный, затуманенный взгляд Лёши. Оба молчали. Слова у брюнета застревали где-то в горле, и единственное, что он мог - это застонать, тем самым дать зелёный свет Парадееву. Этого было достаточно. Губы блондина накрыли его рот - сначала мягко, пробуя, а затем настойчивее, требовательнее, с напором, от которого у Лёши подкосились колени. Он вцепился пальцами в плечи Парадеева, чтобы не упасть, и ответил жадно, отчаянно, словно всё это время только и ждал этого. Руки Саши не останавливались. Они блуждали по всему телу, он расстегнул рубашку парня полностью, а затем и свою. Парадеев сделал большой шаг назад, облокотившись на стену напротив. Глазами Блондин указал на пол, Корешу не нужно объяснять несколько раз. Он и с первого понял. Брюнет подошёл к Саше, нагло прильнув к губам, спустившись губами ниже, языком ведя дорожку до сосков, немного задерживась на них, слушая тихие стоны, а позже, он послушно опустился на колени. Медленно, не разрывая зрительного контакта, глядя снизу вверх на раскрасневшееся лицо Парадеева. Это было странно - он, всегда доминирующий, прямо сейчас стоит на коленях. Но именно это заставляло член дёргаться. Лёша расстегнул пуговицу на джинсах Саши, спустили молнию - медленно, со стальным скрежетом, от которого по спине пробежали мурашки. Ладонь скользнула внутрь белья, и сжала член - крепко, но не грубо. Саша выгнулся, запрокинув голову, и глухой стон вырвался из горла. Рука блондина мягко приземлилась на голову Кореша, зарывшись в волосах, медленно поглаживая большим пальцем макушку. Трусы Леша стянул полностью, теперь они вместе со штанами были у щиколоток. Парень взял в руку практически каменный член Парадеева, большим пальцем поглаживая головку, Саша снова застонал, грубо сжав темные волосы друга. - Тише, - выдохнул Леша почти в головку, усмехаясь, - Не шуми, - он уже сам не мог терпеть, и, расстегнув пуговицу и молнию на своих джинсах, он немного стянул их, избавляясь от грубого давления на член, - ты хочешь этого? - спросил он, уже зная ответ, но желая услышать это вслух. Саша кивнул, и голос, наконец, прорвался: - Да.. Леш, не тяни, - на выдохе сказал он. Кореш улыбнулся одними уголками губ и дыхание вновь обожгло кожу за секунду до того, как его губы сомкнулись на головке. Саша одной рукой продолжал сжимать волосы Лёши, чувствуя на своём члене вибрацию от стонов, а другой рукой вцепился в край кабинки, сипло выдохнув. Мир сузился до одного ощущения, влажного тепла, ритмичного движения, и взгляда тёмных глаз, которые не отпускали его ни на секунду. Время потеряло значение. Были только звуки: сдавленные вдохи, влажные движения, горячее дыхание, смешивающееся в тесной кабинке. И когда Саша почувствовал приближение разрядки - он рвано выдохнул и грубо оттянул Кореша за волосы. Он не собирался заканчивать. Не сейчас. Не тогда, когда они только начали входить во вкус. Звонок на урок пронзил коридор. Парни переглянулись. Саша усмехнулся уголком губ: - Английский? - он покачал головой, - Нахуй. Лёша коротко ухмыльнулся, нервно, но согласно. Саша поднял Лёшу с колен, разворачивая и прижимая лицом к стене, теперь уже не лицом к лицу, а тесно, грудью к лопаткам. Ладонь скользнула по животу вниз, уверенно стягивая джинсы вместе с трусами до колен. - Прогнись, - шепнул Саша почти в ухо, и Кореш послушно выгнулся, упираясь ладонями в холодную плитку. Пальцы блондина легли на шею слегка сжимая, властно, заставляя совсем немного запрокинуть голову. Лёша подставился, открывая горло, и шумно выдохнул, когда два пальца второй руки скользнули ему в рот до ужаса настойчиво. - Языком работай. Приказ прозвучал тихо, но Лёша понял. Он обхватил пальцы губами, провёл языком по каждой фаланге, щедро смачивая слюной, не сводя мутного взгляда с потолка. Саша смотрел, как двигаются чужие щёки, как блестит влага на коже, и чувствовал, как напряжение закручивается тугой пружиной. Когда пальцы выскользнули изо рта, Саша перевёл их ниже. Один, потом второй осторожно надавили на тугое колечко мышц. Лёша дёрнулся, выдохнул сквозь зубы, но не попросил остановиться. Только сильнее вдавился грудью в стену, а бедра выпятил назад. Саша растягивал медленно, чувствуя, как жар и теснота обволакивают пальцы, как дрожит под пальцами чужое тело, слыша довольные всхлипы. Рука на шее сжалась чуть крепче, не до боли, но достаточно, чтобы напомнить кто тут доминирует. Лёша сипло выдохнул: - Да давай уже.. Саша убрал пальцы, задержавшись на секунду, чтобы Лёша почувствовал пустоту. Потом сплюнул на ладонь, скользнул по своему члену, и медленно, почти неспешно, начал входить. Первый толчок - до конца, на одном дыхании. Лёша вскрикнул, заглушая звук в сгибе локтя. Парадеевич замер, давая привыкнуть, ощущая, как внутри пульсирует жар, как стенки сжимаются вокруг него. Кореш выдохнул что-то непонятное куда-то в стену. Саша невидимо улыбнулся для Лёши, после чего начал двигаться. Быстро. Глубоко. В такт чужим стонам и прерывистому дыханию, в такт ударам собственного сердца. Рука на шее переместилась на бёдра, обе впивались пальцами в кожу, направляя ритм. В кабинке было душно, пахло разгорячёнными телами, слюной и сексом. От запаха кружилась голова. Каждый толчок отдавался эхом в тесном пространстве. Саша наклонился ближе, прикусывая мочку уха Лёши, и прошептал: - Ты так хорош.. Лёша застонал громче, и это стало последней каплей. Саша ускорился - резче, глубже, сбивая ритм в хаотичный, животный темп. Одной рукой он обхватил член Лёши, сжал в такт движениям. Лёша кончил первым - выгнувшись, с громким, но хриплым стоном. Внутренние мышцы сжались вокруг Саши, и тот, выругавшись сквозь зубы, позволил себе окончить следом. Несколько секунд оба стояли не дыша. Только тяжёлое дыхание и дрожь в ногах. Потом Саша вышел медленно, чувствуя, как Лёша вздрагивает. Он натянул свою одежду, провёл ладонью по влажным волосам Кореша - почти нежно. - Пошли, - сказал он, протягивая руку, - У младших обед, будем хлеб воровать у них. Лёша развернулся, упёрся спиной в стену и поднял на него мутный взгляд с хитрой улыбкой: - Думаешь никто не заметит, что мы выглядим как после секса? Саша рассмеялся - коротко, искренне. - Пойдём умоемся.