8 способов как бросить..

Леша проснулся около двух часов ночи.  Странным это казалось потому, что если ему все-таки удавалось провалиться в такой крепкий, сладкий сон, без мыслей, без бесконечной антимонии в собственной голове, без привычного самоуничтожения, то до самого утра его уже ничто не будило. Сон давно стал единственным местом, где существовала тишина. Стоило открыть глаза, как он почувствовал на макушке чужую ладонь. Теплую. Спокойную. Саша спал рядом, слегка обнимая его одной рукой, будто даже во сне не позволял себе отпустить. Его дыхание было размеренным, почти убаюкивающим. На несколько секунд Леша поймал себя на мысли, что именно так, наверное, и выглядит безопасность. Не громкая, не показная, а почти незаметная. Простое человеческое тепло, способное заглушить любой внутренний шум. Но длилось это недолго. Спокойствие оборвалось настолько резко, будто кто-то выключил свет. Сначала по позвоночнику пробежала едва ощутимая дрожь. Затем кожу покрыли мурашки, настолько сильные, что волосы вставали дыбом по всему телу. Следом пришел холод. Совершенно нелепый, противоестественный холод. В квартире было душно, летняя ночь давно прогрела стены дома, а Леше казалось, будто его бросили босиком посреди января. Он стиснул зубы. Начало ломить кости. Медленно, методично, без единого шанса договориться с собственным телом. Спазмом свело живот, тяжестью налились ноги, мышцы вздрагивали сами по себе, словно больше ему не принадлежали. Каждое ощущение было до невозможности знакомым. Организм ничего не забывает. Он терпеливо ждет момента, чтобы напомнить. Леша даже не пытался себя обманывать. Он сразу понял, что происходит. Ломка. Это проклятое слово возникло в голове раньше, чем он успел его сформулировать. Родное. До омерзения родное. Когда-то оно вызывало животный ужас, потом стало ежедневной реальностью, а теперь превратилось почти в старого знакомого, которого ненавидишь всей душой, но все равно узнаешь из тысячи. Самым страшным была даже не боль. Боль можно пережить. Самым страшным оказалось другое: какая-то извращенная часть организма все еще помнила то, что разрушало его месяцами. Тело словно тосковало по собственной погибели, и от этого становилось физически противно. Леша медленно повернул голову к Саше. Тот спал так же спокойно, ничего не замечая. Будить его не хотелось. В такие моменты помогала даже простая антимония, бессмысленный ночной разговор обо всем и ни о чем, лишь бы слышать его голос и не оставаться наедине с собственным сознанием. Но разбудить Сашу он не смог бы. Не после всего, что тот для него сделал. В комнате повис странный саспенс. Такой, который существует не в фильмах, а внутри человека. Ты уже знаешь, что дальше будет только хуже, но все равно продолжаешь ждать, будто организм вдруг передумает. Не передумал. Боль только нарастала. Леша медленно приподнялся на локтях, стараясь не потревожить Сашу. Уже первое движение отозвалось новой волной боли. Казалось, будто суставы за одну ночь покрылись ржавчиной, а мышцы натянули до предела тонкими, вот-вот готовыми лопнуть нитями. Он судорожно втянул воздух через нос, крепко зажмурился и замер, пережидая очередной спазм. Несколько долгих секунд он просто сидел на краю кровати, согнувшись и упираясь локтями в колени. Сердце билось слишком быстро. По вискам стекали капли холодного пота, хотя в квартире по-прежнему было душно. Дрожь никак не прекращалась. Она словно поселилась где-то глубоко под кожей и теперь с каждой секундой становилась только сильнее. Он осторожно поднял взгляд на Сашу. Тот все еще спал. На лице не дрогнул ни один мускул, дыхание оставалось таким же ровным и спокойным. Леша невольно задержал на нем взгляд чуть дольше, чем следовало. Хотелось просто лечь обратно. Прижаться к нему, закрыть глаза и сделать вид, что ничего не происходит. Будто если не признавать происходящее, оно исчезнет само собой. Не исчезнет. Он слишком хорошо это знал. Леша медленно поднялся на ноги. Мир тут же качнулся. Перед глазами на мгновение потемнело, и ему пришлось ухватиться за край тумбочки, чтобы не рухнуть обратно на пол. Желудок болезненно скрутило, к горлу подкатила тошнота. Он стоял, тяжело дыша, пока дрожащие колени наконец перестали подкашиваться. Каждый шаг давался с каким-то унизительным усилием. Ноги будто налились свинцом, а ломота в костях становилась сильнее всякий раз, когда ступни касались пола. Леша почти бесшумно пересек комнату, постоянно оглядываясь через плечо. Только бы не разбудить Сашу. Дверная ручка показалась неожиданно тяжелой. Пальцы плохо слушались, дрожали так сильно, что он не сразу смог нажать на нее. Когда дверь наконец тихо приоткрылась, Леша выскользнул в темный коридор и осторожно прикрыл ее за собой. В квартире стояла ночная тишина. Та самая, которая днем кажется уютной, а ночью начинает давить на уши. Было слышно лишь тихое гудение холодильника где-то на кухне да собственное неровное дыхание. Он почти на ощупь дошел до ванной, несколько раз зацепившись плечом за стену. Координация предательски подводила, ноги то и дело заплетались, словно организм окончательно решил объявить ему войну. Захлопнув за собой дверь, Леша тут же оперся обеими руками о раковину. Пальцы вцепились в холодный фарфор так сильно, что побелели костяшки. Голова была опущена, дыхание срывалось, а в зеркале напротив отражался человек, которого он сам едва узнавал. Бледный до болезненности. С темными кругами под глазами. Влажные от пота волосы беспорядочно прилипли ко лбу, а все тело продолжало мелко трясти, будто внутри него без остановки работал какой-то неисправный механизм. Леша медленно поднял взгляд на собственное отражение. На секунду ему показалось, что оно смотрит на него с какой-то издевательской усмешкой. Будто прекрасно знает: эта ночь только начинается. Леша с силой зажмурился и открыл кран. Ледяная вода ударила по ладоням. Он несколько раз плеснул ею в лицо, надеясь, что сознание хоть немного прояснится. Не помогло. Подняв голову, он встретился взглядом со своим отражением. Секунду оно оставалось обычным. Потом что-то изменилось. Не лицо. Не черты. Цвет. Будто кто-то медленно провел по зеркалу акварельной кистью. Кожа приобрела болезненный синеватый оттенок, под глазами расползлись фиолетовые тени, а затем все снова сменилось. Желтый. Зеленый. Багровый. Цвета накладывались друг на друга, словно испорченная кинопленка, заставляя лицо постоянно менять оттенок, превращаясь в уродливую, живую мозаику. Леша резко отвел взгляд. Нет. Только не это. Он прекрасно понимал, что зеркало ни в чем не виновато. Это его голова. Его собственный мозг снова решил поиграть с ним. Он медленно выдохнул, уперся руками в раковину и начал считать вдохи. Один. Два. Три… Не помогало. Где-то совсем рядом, почти над самым ухом, раздался тихий смешок. Леша замер. В ванной никого не было. Он это знал. Но смех повторился. Совсем короткий. Такой, будто кто-то наблюдал за ним с неподдельным интересом. Потом появился голос. Тихий. Спокойный. До отвращения знакомый. Не настоящий. И именно поэтому самый страшный. «Думаешь, выдержишь?» Леша крепче сжал край раковины. Костяшки пальцев побелели. «Ты же знаешь, как это закончится.» Он медленно покачал головой, словно спорил с пустотой. Нет. Нет. Это не его мысли. Он повторял это снова и снова, почти как молитву. Это не он. Это ломка. Это пройдет. Голос лишь усмехнулся. «Пройдет? Сколько раз ты уже говорил себе это?» Леша резко зажал ладонями уши. Бесполезно. Голос не становился тише. Потому что звучал не снаружи. Он звучал внутри. Леша медленно поднял взгляд на зеркало, надеясь увидеть хотя бы собственное лицо. Вместо него на мгновение возникли десятки других. Они наслаивались друг на друга, словно кто-то бесконечно менял кадры старой пленки. Красные. Синие. Зеленые. Желтые. Одни улыбались слишком широко. Другие смотрели пустыми глазами. Третьи будто беззвучно что-то говорили, но губы двигались без единого звука. Стоило моргнуть, как они исчезли. Лишь затем, чтобы через секунду появиться снова. Леша чувствовал, как внутри медленно нарастает паника. Самое отвратительное заключалось не в самих галлюцинациях. Он понимал, что они ненастоящие. И все равно не мог перестать их видеть. Это было похоже на изощренную антимонию собственного сознания. Разум приводил десятки убедительных доводов, почему ничего этого не существует, а мозг с таким же упорством перечеркивал каждый из них новой вспышкой цвета, новым шепотом, новым лицом. Спор, в котором обе стороны принадлежали одному человеку, но ни одна не собиралась уступать. Леша зажмурился так сильно, что заболели веки. — Не сейчас… пожалуйста… только не сейчас… Он произнес это почти беззвучно. Не для кого-то. Для самого себя. Для той части сознания, которая еще продолжала сопротивляться и отчаянно цеплялась за реальность. Пока где-то за стеной, в спальне, совершенно ничего не подозревая, спокойно спал Саша. И одной этой мысли хватало, чтобы Леша продолжал бороться, хотя каждая секунда давалась ему почти нечеловеческим усилием. Он ловил галлюцинации еще совсем не долгое время.  Но самому Леше, казалось будто этот промежуток длился бесконечно уйму времени. Он чувствовал, что каждая секунда, это как капля вязкого и тягучего меда, которая все никак не покинет полностью край ложки. Леша судорожно и тихо, немного пошатываясь, добрел до коридора. Ступням стало холодно идти по голому полу, но он это уже давно не смог бы почувствовать. Всем своим существом он чувствовал лишь озноб всего тела, и ужасные смешанные чувства, которые он не пожелает даже самому заклятому врагу.  Давно такого не было.. Он дрожащими руками нащупал в кармане сигареты, зажигалку.. нет, это не то..  Рядом, чуть ниже вешалок, он увидел свою сумку, и также быстро вылез из нее, как из залез. Из темной сумки, он достал злосчастную упаковку каких то таблеток, что то типо парацетамола. Они никогда не помогали взаправду, но он всегда их носил с собой. Он все также шатаясь в темной коридоре, снова скрылся за дверью туалета.  Он вывалил все пластинки в раковину, потряхивая упаковку, чтобы убедиться в том, что он достал все. Несколько минут он с заплывшим зрением смотрел на противные пилюли, которых было достаточно, чтобы получить передоз.  Это ему и нужно было.  Но не давало ему это сделать только одна мысль.. Он сейчас дома, и как бы это тупо и наивно не звучало, у самого дорого и любимого ему человека, и кто кто, но он уж точно не хотел его так легко потерять.  Из за своей слабости? Или как это назвать? Может ты знаешь? Ты  Знаешь ? Ты знаешь какого это? Каждый раз бояться того, что снова не сдержишься, не сдержишь обещание, впервую очередь, которое давал себе. Каждый раз видеть эти ебанные галлюцинации и кошмары, которые стало слишком легко путать с реальностью, потому что мозг уже не выдерживает такого напряжения? Каждый раз тревожится от предчувствия, что вот вот сейчас что то случится? Что то ужасное.. Каждый раз думать о том, что тебя бросит самый первый важный тебе человек. Что после стольких месяцев пролитых слез, откровенности, и заботы, воткнет тебе нож.  И даже не в спину, а в самое сердце, что еще, намного больнее. Ведь ты увидишь его. Последнее что ты увидишь перед смертью, это то, как ОН злорадно и безжалостно втыкает тебе нож прямо в грудь, и не просто втыкает, а проворачивает по часовой стрелке, заставляя тебя еще больше изливаться кровью. Ты сможешь понять? Леша боролся не с внутренним голосом, а с самим собой.  И от этого было намного, намного сложнее. Подступили слезы. Горькие, горячие, именно так они ощущались на холодной и такой хрупкой коже темноволосого. «Я не могу так предать его..» Перед глазами вспыхнула сцена, как Саша просыпается, но не видит рядом Леню. Идет в ванную, а потом.. «Но и мучаться я так тоже не могу, я устал..» Он вспомнил все самые больные воспоминания, которые он только помнил, или мог сейчас вспомнить. Это как давно забытый и заживший шрам, который уже давно посветлел, но каждый раз когда ты прикосаешься к нему, он превращается в новую, свежую рану, которая снова и снова будет истекать жидкой и темной кровью.  Такой же, какой была раньше, когда то давно. Лешу уже ничего не волновало. Резко все мысли просто оборвались. Он будто полностью потерял связь с внешним миром. В ушах простоял гулкий звон.  Он трясущимися руками стал открывать заточенные капсулы, и одной за другой засовывать их в рот, а позже, набирая в ладонь мерзкую воду из под крана, с привкусом железа и  почему то, хлорки, запивал последние таблетки.   В этот раз последние, в своей жизни. Осознание пришло не сразу. как и потемнение в глазах. Живот начало крутить, метал с очень громким звоном ударил в голову, а к горлу подходила знакомая тошнота. Но он держался. Последняя его мысль была все же не погибшая мать, не отец зек, не все те временные люди, которые хоть и были временными, но оставили какой то приятный осадок воспоминаний в жизни.  Последняя его мысль была, как они со светловолосым парнем. от которого так и веет лаской, теплом родного дома, и заботой, гуляют где то в совсем пустом поле. Где то там… далеко.. Точно не в этом городе, этой стране, и возможно не в этой вселенной. Может.. где то в параллельной вселенной, «мы» — счастливы. Но к сожалению, не в этой. «Лень, я люблю тебя». Иногда, мы пытаемся исправить сюжет. Сюжет жизни. Но это невозможно.  Все ваши действия это уже заранее построенный сюжет, и у каждой истории с сюжетом, есть конец.  И не бывает, хорошего или плохого исхода — он просто есть, и с этим нужно смириться.