Глава 26. Право хранить молчание
15 июля 2026 г., 18:29
Эйдан Солл вернулся в Центр управления через шесть часов после начала детской вакцинации.
За это время дождь над Новой Террой закончился.
Облака разошлись.
Город снова оказался под мягким дневным светом, который отражался от влажных крыш, прозрачных переходов и мокрых каменных дорожек.
Но Эйдан почти не смотрел в окна.
Он сидел на заднем сиденье служебного автомобиля и перечитывал одну и ту же строку на медицинском планшете.
Не отчёт.
Не статистику.
Короткую запись в карте пациента.
Дани Вейр.
Состояние стабилизировано.
Вирусная нагрузка снижена на сорок семь процентов.
Самостоятельное дыхание сохранено.
Под ней появилась ещё одна строка.
Мать пациента: положительная динамика.
Эйдан закрыл планшет.
Потом снова открыл.
Перечитал.
Закрыл ещё раз.
Водитель заметил это в зеркале.
Не сразу.
Сначала сделал вид, что следит только за дорогой.
Потом всё же спросил:
— Хорошие новости?
Эйдан поднял взгляд.
Водителем был молодой человек в форме внутренней координационной службы.
Лет двадцати пяти.
Может быть, чуть старше.
На воротнике — знак младшего специалиста.
На панели перед ним горела служебная метка маршрута.
— Да, — ответил Эйдан. — Хорошие.
— Тогда почему вы выглядите так, будто получили плохие?
Эйдан слегка улыбнулся.
— Потому что хорошие новости не отменяют всё остальное.
Водитель кивнул.
— Понимаю.
Эйдан посмотрел на него внимательнее.
— Вы кого-то знаете на станции?
— Сестру.
— Она врач?
— Медицинский техник.
— Где?
— Сектор первичной диагностики.
— С ней всё в порядке?
Мужчина немного помедлил.
— Вроде бы.
— «Вроде бы»?
— Она ответила четыре часа назад.
— Написала, что устала.
— Что очень хочет кофе.
— И что если кто-то ещё раз назовёт её героем, она ударит его стерилизатором.
Эйдан улыбнулся.
— Звучит достаточно уверенно.
— Да.
— Но?
Водитель посмотрел на дорогу.
— Я всё равно боюсь.
— Это нормально.
— Знаю.
— Все сегодня говорят, что это нормально.
— Врачи.
— Координаторы.
— Психологи.
— Даже моя мать.
Он невесело усмехнулся.
— Но никто не говорит, что с этим делать.
Эйдан немного подумал.
— Иногда ничего.
Водитель посмотрел в зеркало.
— Ничего?
— Да.
— Не каждый страх требует немедленной победы.
— Иногда достаточно не позволить ему решить за вас, что делать дальше.
Мужчина молчал несколько секунд.
— Это джедайское учение?
— Возможно.
— Вы не уверены?
— Я слишком долго нахожусь в Союзе.
— Иногда уже не понимаю, откуда именно пришла мысль.
Водитель впервые улыбнулся открыто.
— Значит, адаптировались.
— Возможно.
— Снова.
— Плохая привычка.
Автомобиль свернул с городской магистрали к административному центру.
Впереди поднялось здание Совета.
Старое по меркам Новой Терры.
Толстые стены.
Низкие широкие уровни.
Никаких высоких шпилей.
Никаких декоративных колоннад.
В первые годы оно было укреплённым штабом.
Потом административным корпусом.
Потом временным залом Совета.
Потом постоянным.
Его несколько раз пытались перестроить.
Каждый раз Сара Веласкес утверждала, что у государства есть более важные задачи.
Каждый раз архитекторы обещали вернуться к вопросу позже.
Позже растянулось почти на двадцать лет.
Теперь никто уже не решался трогать здание.
Оно стало частью истории.
Автомобиль остановился у бокового входа.
Без торжественной встречи.
Без охраны в парадной форме.
Эйдан вышел.
Водитель тоже покинул кабину.
— Мастер Солл.
— Да?
— Когда будете внутри...
Он запнулся.
Эйдан подождал.
— Если там будут говорить о станции...
— Да?
— Скажите им, что люди здесь понимают.
— Что именно?
— Что они делают всё возможное.
Мужчина опустил взгляд.
— Просто иногда...
— Когда смотришь на цифры, кажется, что этого мало.
Эйдан кивнул.
— Скажу.
— Спасибо.
— Как зовут вашу сестру?
Водитель удивился.
— Мирана Кел.
— Передам и это.
— Кому?
— Если увижу подходящего человека.
Мужчина улыбнулся.
— Она будет ругаться.
— За что?
— За то, что я использовал джедая как личную связь.
— Тогда скажу, что сам спросил.
— Это будет неправдой.
— Не совсем.
Водитель посмотрел на него с подозрением.
— Вы быстро учитесь местной дипломатии.
— Это обвинение?
— Наблюдение.
Эйдан слегка поклонился.
— Благодарю за поездку.
Он вошёл в здание.
---
Внутри было тихо.
Не спокойно.
Тишина административных центров в кризис редко означала покой.
Она означала, что все разговоры происходят вполголоса.
Что двери закрываются мягче обычного.
Что люди быстрее читают сообщения и дольше думают перед ответом.
В главном коридоре двигались сотрудники координационной службы.
Кто-то нёс планшеты.
Кто-то говорил по связи.
Кто-то стоял у стены, слушая доклад и одновременно просматривая три открытых окна.
Никто не останавливал Эйдана.
Его уже ждали.
У входа в зал Совета стояла Вол.
Как всегда собранная.
Темно-серая форма.
Волосы убраны.
Планшет в руках.
Только глаза выдавали усталость.
— Мастер Солл.
— Координатор.
— Детский сектор?
— Первичная группа отвечает на лечение.
— Это я знаю.
— Дани Вейр стабилизирован.
Вол на секунду задержала взгляд.
— Мальчик, который отказывался от вакцинации?
— Да.
— Его мать?
— Тоже демонстрирует положительную динамику.
Она медленно кивнула.
— Хорошо.
— Вы знали его имя?
— Я знаю имена первых ста восьмидесяти детей.
Эйдан посмотрел на неё.
— Зачем?
— Потому что их слишком легко превратить в категорию.
— «Детская группа».
— «Критические пациенты».
— «Сто восемьдесят доз».
Она крепче взяла планшет.
— И потому что если кто-то умрёт, в докладе должно быть имя.
— Не число.
Эйдан кивнул.
— Лоуренс настоял?
— Да.
— Но я согласилась.
Она повернулась к двери.
— Совет уже собрался.
— Полный состав?
— Почти.
— Что значит «почти»?
— Лоуренс подключён со станции.
— Он отказался покидать медицинский штаб.
— Разумно.
— Сара сказала то же самое.
— Харрис сказал, что Артура всё равно пришлось бы приковать к креслу.
— Лоуренс ответил, что Харрис сначала должен найти цепь, прошедшую санитарную обработку.
Эйдан улыбнулся.
— Значит, состояние действительно улучшается.
— Почему?
— Они снова спорят.
Вол едва заметно смягчилась.
— Возможно.
Она приложила ладонь к панели.
Дверь открылась.
— Мастер Солл.
Эйдан остановился.
— Да?
— Совет Союза понимает, что вы обязаны сообщить Ордену.
— Я ещё не сказал, что собираюсь сделать это сейчас.
— Но собираетесь.
— Почему вы так уверены?
— Потому что вы шесть часов провели среди граждан Республики, о судьбе которых Республика не знает.
— И теперь идёте сюда, вместо того чтобы отдыхать.
— Это не доказательство.
— Это вы.
Эйдан несколько секунд смотрел на неё.
— Вы тоже читали психологический отчёт?
— Нет.
— Я составляла часть наблюдений.
— Теперь многое стало понятнее.
Вол не улыбнулась.
Но в глазах появилось почти незаметное тепло.
— Прошу.
Они вошли.
---
Зал Совета был освещён слабее обычного.
Панорамное окно затемнили.
За ним в дневном небе висела карантинная станция.
С поверхности она казалась маленькой.
Слишком маленькой для трёхсот миллионов разумных.
В центре стоял круглый стол.
Сара Веласкес находилась во главе.
Не в парадной одежде.
В рабочей форме.
Рядом сидел Харрис.
Перед ним стояла кружка.
По запаху Эйдан понял: кофе.
По выражению лица Харриса: очень плохой.
Мира Хейл стояла у окна.
Лаэра сидела рядом с ней.
Лицо бледнее обычного.
На виске закреплён медицинский датчик.
Она заметила взгляд Эйдана.
— Я в порядке.
Лоуренс появился на голографическом экране.
Позади него двигались медицинские сводки.
Он был без халата.
В простой защитной форме.
Глаза красные от усталости.
— Она не в порядке, — сказал он.
Лаэра резко повернулась к экрану.
— Артур.
— Ты обещала не углубляться в фон станции.
— Я не углублялась.
— Ты слушала триста миллионов человек.
— Очень поверхностно.
— Это не медицинский термин.
— А «всё плохо» — медицинский?
— Если говорю я — да.
Харрис тихо произнёс:
— Хорошо, что мы вернулись к нормальным спорам.
Сара посмотрела на него.
— Мы никуда не возвращались.
— Но звучит привычно.
Она перевела взгляд на Эйдана.
— Садитесь, мастер Солл.
Он занял свободное место.
Вол осталась у стены.
Сара не стала начинать с формальностей.
— Вы хотите связаться с Советом джедаев.
Не вопрос.
Эйдан положил руки на стол.
— Да.
— Когда?
— Сегодня.
— Письменный доклад?
— Нет.
Это вызвало первую настоящую реакцию.
Харрис поднял бровь.
Лаэра повернулась.
Мира осталась неподвижной, но её внимание стало острее.
Сара спросила:
— Почему?
— Потому что письменный доклад не подходит.
— Чем?
— Масштабом.
— У нас есть цифры.
— Медицинские данные.
— записи эвакуации.
— подтверждение повреждения маяков.
— свидетельства работников корпорации.
— Всё можно передать.
— Можно.
— Тогда?
Эйдан посмотрел на каждого.
— Текст позволит Совету читать это как событие.
— Отдельно.
— Спокойно.
— С возможностью остановиться.
— Отложить.
— Передать аналитикам.
— Вернуться позже.
Харрис нахмурился.
— А разговор не позволит?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я буду там.
— Они услышат не только информацию.
— Но и человека, который видел происходящее.
Сара сцепила пальцы.
— Вы боитесь, что письменный отчёт недооценят?
— Да.
— Совет джедаев?
— Любой совет.
Она посмотрела на круглый стол.
— Справедливо.
Эйдан продолжил:
— Я не хочу, чтобы первая реакция Ордена возникла после чтения формулировки: «эвакуировано около трёхсот миллионов граждан Республики».
— Я хочу увидеть их лица.
— Услышать вопросы.
— Ответить сразу.
— И понять, что они собираются делать дальше.
Мира заговорила впервые:
— Вы ожидаете, что они сообщат Сенату?
Эйдан посмотрел на неё.
— Не знаю.
— Это уклонение.
— Нет.
— Я действительно не знаю.
Лаэра тихо спросила:
— А чего хотите вы?
Эйдан не ответил сразу.
Сара заметила.
— Именно поэтому мы здесь.
Эйдан медленно выдохнул.
— Часть меня считает, что Сенат обязан знать.
Харрис фыркнул.
— Только часть?
— Да.
— А другая?
— Другая помнит, что Совет джедаев узнал о Союзе в доверительном порядке.
— И три года не раскрывал его существование.
Сара сказала:
— По нашей просьбе.
— Да.
— Но теперь ситуация изменилась.
— Да.
— На нашей территории находятся граждане Республики.
— Да.
— Сотни миллионов.
— Да.
— Тогда разве Орден имеет право продолжать молчать?
Эйдан посмотрел на неё.
— Я не знаю.
Лаэра наклонилась вперёд.
— Вы слишком часто говорите это сегодня.
— Потому что сегодня это честнее уверенности.
— Это слова вашего ученика?
— Нет.
— Мои.
Она едва заметно улыбнулась.
— Подходящие.
Харрис отпил кофе.
Сразу поморщился.
— Давайте упростим.
Сара посмотрела на него.
— Это невозможно.
— Всё можно упростить.
— Иногда неправильно.
— Я рискну.
Он поставил кружку.
— Есть три вопроса.
— Первый: обязан ли Эйдан рассказать Совету джедаев?
— Да, — сразу сказала Мира.
— Согласен.
— Второй: должен ли Совет джедаев рассказать Сенату?
— Не нам решать.
— Третий: хотим ли мы, чтобы они рассказали?
Тишина.
Харрис обвёл всех взглядом.
— Вот на него нам и надо ответить до разговора.
Сара посмотрела на Эйдана.
— Верно.
— Потому что если магистры спросят ваше мнение, вы должны знать не только собственную позицию.
— Но и позицию Союза.
Эйдан кивнул.
— Поэтому я пришёл.
Лоуренс на экране устало потёр глаза.
— Тогда моя позиция проста.
— Не сообщать Сенату.
Сара повернулась к нему.
— Почему?
— Потому что эпидемия ещё не закончилась.
— Медицинская ситуация стабилизируется.
— Стабилизируется — не завершена.
— У нас по-прежнему десятки миллионов невакцинированных.
— Производство только выходит на нужный темп.
— Мы не знаем полного периода наблюдения.
— Не знаем, есть ли поздние осложнения.
— Не знаем, остался ли вирус на объектах четырёх систем.
— И не знаем, куда он мог попасть до повреждения маяков.
Эйдан спросил:
— Вы считаете, что огласка помешает работе?
— Не считаю.
— Знаю.
— Как?
— Потому что через несколько часов после сообщения в Сенате появятся комиссии.
— Через день — представители корпорации.
— Через два — юридические запросы.
— Через три — требования допустить республиканских наблюдателей.
— Через четыре — спор, имеет ли Союз право удерживать граждан Республики в карантине.
Харрис добавил:
— Через пять кто-нибудь потребует немедленно вернуть добычу на рынки.
Лоуренс кивнул.
— Именно.
Сара сказала:
— Это предположение.
— Да.
— Но очень вероятное.
— Мы не можем строить решение только на худшем ожидании.
— Я строю его на опыте.
— Нашем?
— Человеческом.
Он посмотрел прямо на Эйдана.
— Совет магистров может сохранить тайну?
— Технически — да.
— Тогда пусть сохраняет.
— Пока мы не закончим вакцинацию.
— Пока не обследуем системы.
— Пока не установим число погибших.
— Пока не соберём доказательства.
— И пока сами эвакуированные не выберут представителей.
Сара медленно кивнула.
— Последнее важно.
— Очень, — сказал Эйдан.
— Почему?
Он вспомнил Дани.
— Потому что первым вопросом одного ребёнка после стабилизации было не о болезни.
— А о том, будет ли он участвовать в решении своей судьбы.
В комнате стало тихо.
Мира повернула голову.
— Дани?
Эйдан удивился.
— Вы знаете?
— Лаэра почувствовала изменение в детском секторе.
Лаэра сразу подняла руку.
— Не конкретный разговор.
— Только общий эмоциональный узел.
Лоуренс нахмурился.
— «Эмоциональный узел» тоже не медицинский термин.
— Я не врач.
— К сожалению.
— Для кого?
— Для меня.
Сара вернула разговор.
— Что именно спросил мальчик?
— Будут ли они тоже решать, куда им возвращаться.
— Что вы ответили?
— Что должны.
— Не что будут?
— Я не имел права обещать.
Сара долго смотрела на него.
— Теперь имеете.
Эйдан чуть нахмурился.
— Это решение?
— Да.
— От имени Совета?
Она посмотрела на остальных.
— Возражения?
Мира покачала головой.
— Нет.
Харрис сказал:
— Никаких.
Лаэра:
— Нет.
Лоуренс:
— Поддерживаю.
Вол у стены спокойно произнесла:
— Решение будет занесено в протокол.
Сара снова посмотрела на Эйдана.
— Передайте мальчику: представители эвакуированных будут участвовать в решении.
— Не формально.
— Реально.
— Включая вопрос возвращения, переселения и возможного пребывания в Союзе.
Эйдан склонил голову.
— Передам.
Харрис поднял палец.
— Теперь к Сенату.
Сара тяжело выдохнула.
— Да.
Мира сказала:
— Я против раскрытия сейчас.
— Причина? — спросила Сара.
— Безопасность.
— Союза?
— Всех.
Мира подошла к столу.
— Республика не знает, что её граждане исчезли.
— Не знает об эпидемии.
— Не знает, что корпорация уничтожила дальнюю связь.
— И не знает о Союзе.
— Если всё это раскрыть одновременно, реакция будет хаотичной.
Эйдан спросил:
— Вы боитесь военного ответа?
— Не первым.
— Тогда чего?
— Любопытства.
Лаэра тихо усмехнулась.
— От Миры это звучит особенно угрожающе.
Мира не отреагировала.
— Сенат направит делегации.
— Корпорации — агентов.
— Разведки — наблюдателей.
— Орден — дополнительных джедаев.
Эйдан нахмурился.
— Вы считаете джедаев угрозой?
— Нет.
— Я считаю угрозой количество людей, которые одновременно решат, что имеют право войти.
Она посмотрела на него прямо.
— Мы удерживаем карантинную станцию с тремястами миллионами испуганных разумных.
— Любая утечка.
— Любой слух.
— Любая попытка корпорации объявить их собственностью.
— Любое заявление сенатора, что Союз похитил граждан Республики.
— И станция перестанет быть медицинским объектом.
— Станет политическим.
Лоуренс сухо сказал:
— А политические объекты лечатся хуже.
Харрис кивнул.
— Особенно когда начинают стрелять.
Эйдан посмотрел на Сару.
— Ваша позиция?
Она не ответила сразу.
Поднялась.
Подошла к окну.
Карантинная станция медленно двигалась над планетой.
— Я всю жизнь считала, что государство обязано говорить правду своим гражданам.
— И что чужое государство не имеет права решать, какую правду заслуживают граждане другого.
Она обернулась.
— Поэтому мысль о том, что Совет джедаев будет скрывать это от Сената, мне не нравится.
Харрис спросил:
— Но?
— Но у Сената сейчас нет возможности помочь быстрее нас.
— Есть только возможность вмешаться.
— И пока мы не закончили спасательную операцию, вмешательство опаснее молчания.
Эйдан медленно кивнул.
— Значит, вы тоже против раскрытия.
— Сейчас — да.
— А позже?
— Позже решение должны принимать не только мы.
— А кто ещё?
— Триста миллионов людей, о которых идёт речь.
— Если они захотят обратиться к Сенату, мы не станем запрещать.
— Если захотят сохранить местонахождение в тайне до расследования — тоже.
Лоуренс сказал:
— Согласен.
Харрис:
— Да.
Мира ничего не добавила.
Лаэра смотрела на Эйдана.
— А вы?
Все повернулись к нему.
Эйдан медленно сложил руки.
— Я не хочу скрывать преступление.
— Никто не хочет, — сказала Сара.
— Но именно это мы сделаем.
— Временно.
— Молчание не перестаёт быть молчанием из-за срока.
Сара подошла ближе.
— Тогда скажите прямо.
— Вы считаете, что нужно раскрыть всё сейчас?
Эйдан задумался.
Перед ним возникли лица.
Дани.
Доктор Марек.
Медсестра у первой пациентки.
Люди в жилых секторах.
Те, кто только начал верить, что выживет.
— Нет, — сказал он.
— Почему?
— Потому что сейчас раскрытие будет сделано не ради спасения людей.
— А ради соблюдения политической процедуры.
— И если процедура повысит риск для тех, кого ещё лечат, она должна подождать.
Сара кивнула.
— Тогда позиция едина.
Харрис поднял кружку.
— Редкое событие.
— Не порти, — сказала Сара.
— Уже.
Эйдан продолжил:
— Но я не буду просить Совет джедаев молчать.
Мира чуть прищурилась.
— Почему?
— Потому что это должно быть их решение.
— Не наше.
— Я передам факты.
— Объясню риски.
— Сообщу позицию Совета Союза.
— Но не стану просить их нарушить долг перед Республикой.
Сара смотрела внимательно.
— А если они решат сообщить?
— Тогда я предупрежу вас немедленно.
— И что будем делать мы? — спросил Харрис.
Сара ответила:
— Готовиться.
— К чему?
— Ко всему.
Лоуренс недовольно поморщился.
— Очень содержательно.
— Артур, ты занят медициной.
— Я гражданин.
— Тогда после смены придёшь на политическое совещание.
— Моя смена закончится через неделю.
— Значит, через неделю.
— Сара.
— Артур.
Харрис тихо сказал Эйдану:
— Это у них способ поддерживать друг друга.
— Я уже понял.
Сара услышала.
— Нет.
— Именно так, — сказал Лоуренс.
На секунду напряжение уменьшилось.
Потом Вол подошла к столу.
— Необходимо определить формат связи.
Эйдан повернулся.
— Голосовой.
— Без изображения? — спросила Сара.
— Да.
— Почему?
— Защищённый дальний канал нестабилен.
— Передача изображения потребует более широкой полосы и увеличит вероятность перехвата.
Харрис нахмурился.
— Перехвата кем?
— Любым республиканским узлом, через который пройдёт ретрансляция.
— Мы можем использовать прямой канал через храмовый маяк, — сказал Эйдан.
— Но только голос и ограниченный пакет данных.
Вол спросила:
— Медицинские материалы?
— Не сразу.
— Сначала разговор.
— Затем, если Совет подтвердит защищённость, передам выборочные доказательства.
Сара посмотрела на него.
— Почему не всё?
— Потому что полный архив содержит данные трёхсот миллионов пациентов.
Лоуренс сразу сказал:
— Никакой передачи персональных данных.
— Даже Ордену.
— Я и не собирался.
— Хорошо.
— Обобщённая статистика.
— Доказательства повреждения маяков.
— записи эвакуации.
— свидетельства корпоративного сокрытия.
— Без имён пациентов.
— Именно.
Вол сделала отметку.
— Время соединения?
Эйдан посмотрел на хронометр.
— На Корусанте сейчас раннее утро.
— Совет может быть не в полном составе.
Сара спросила:
— Нужно ждать?
— Нет.
— Я отправлю приоритетный запрос.
— Если Йода и Йадль доступны, остальные подключатся.
Лаэра наклонила голову.
— Вы будете говорить один?
— Да.
— Почему?
— Это мой доклад.
— И моя ответственность.
Мира сказала:
— Мы можем присутствовать без подключения.
Эйдан посмотрел на неё.
— Хотите?
— Да.
— Почему?
— Потому что если Совет задаст вопрос, на который вы не можете ответить, лучше не угадывать.
Сара кивнула.
— Согласна.
Эйдан немного подумал.
— Хорошо.
— Но только как наблюдатели.
— Без вмешательства, пока я не попрошу.
Харрис поднял ладонь.
— Даже мне?
— Особенно вам.
— Несправедливо.
— Практично.
Лоуренс сказал:
— Я останусь на связи, если вопрос касается медицины.
Эйдан повернулся к экрану.
— Вы должны отдыхать.
— Это не ответ.
Харрис усмехнулся.
— Быстро учится.
Лоуренс проигнорировал.
— Я буду присутствовать.
Сара посмотрела на него.
— Артур.
— Я главный врач.
— Решение о вакцине принимал я.
— Если магистры хотят понять, что произошло, пусть спрашивают напрямую.
— Хорошо.
Она посмотрела на Вол.
— Подготовить защищённый зал связи.
— Канал высшего уровня.
— Никакой записи вне внутреннего архива Союза.
Эйдан поднял голову.
— Запись будет?
— Обязательно, — сказала Сара.
— Это разговор с Советом джедаев.
— Именно.
— Они могут возражать.
— Тогда предупредим.
— Если потребуют отключить?
Сара задумалась.
— Решим до начала содержательной части.
Эйдан кивнул.
— Справедливо.
Вол уже направлялась к выходу.
— Подготовка займёт девять минут.
Харрис посмотрел на неё.
— Почему не десять?
— Потому что девять.
— Убедительно.
Дверь закрылась.
Сара села.
— Мастер Солл.
— Да?
— Есть ещё одно условие.
— Какое?
— Не называйте эвакуированных ресурсом.
Эйдан нахмурился.
— Я не собирался.
— Хорошо.
— Почему вы это говорите?
Она долго смотрела на станцию.
— Потому что Союз десятилетиями страдает от нехватки населения.
— И кто-то однажды обязательно скажет, что эта катастрофа решила нашу демографическую проблему.
В комнате стало неприятно тихо.
Харрис опустил взгляд.
Лаэра перестала улыбаться.
Сара продолжила:
— Возможно, даже не со зла.
— Возможно, как сухую статистику.
— Сто двадцать миллионов граждан.
— Триста миллионов эвакуированных.
— Готовые специалисты.
— Рабочие.
— Врачи.
— Инженеры.
— Учителя.
— Пилоты.
Её голос стал жёстче.
— Но Союз не получил население.
— Мы приняли людей, у которых рушится мир.
— И если они останутся, они останутся не потому, что нам нужны руки.
— А потому, что выбрали нас.
Эйдан склонил голову.
— Я передам именно так.
Сара посмотрела на него.
— Благодарю.
---
Защищённый зал связи находился под основным уровнем Совета.
Не в подземном бункере.
Хотя первые годы помещение действительно строили как часть командного убежища.
Теперь там располагалась система дальней дипломатической связи.
Стены были покрыты тёмным звукопоглощающим материалом.
В центре стоял круглый стол.
Не для красоты.
В его поверхности находились передатчики, шифровальные модули, резервные вычислители и независимый источник питания.
На дальней стене горели три индикатора.
Канал Союза.
Промежуточный маяк.
Приёмный узел Храма джедаев.
Пока только первый был зелёным.
Вол проверяла систему вместе с двумя связистами.
Эйдан занял место у центрального микрофона.
Сара села справа.
Мира и Лаэра — чуть дальше.
Харрис остался у стены.
На отдельном экране находился Лоуренс.
— Проверка голоса, — сказала Вол.
— Мастер Солл.
— Слышу.
— Повторите контрольную фразу.
Эйдан посмотрел на неё.
— Какую?
— Любую длиннее пяти слов.
— Я не знаю, что сказать.
Харрис тихо заметил:
— Исторический момент.
Вол не отреагировала.
— Фраза принята.
— Качество сигнала девяносто семь процентов.
Эйдан повернулся к Харрису.
— Вы сделали это специально?
— Не могу подтвердить.
Второй индикатор стал жёлтым.
— Промежуточный маяк отвечает, — сообщила связистка.
— Шифрование установлено.
— Передача запроса.
Эйдан почувствовал неожиданное напряжение.
Не страх.
Не совсем.
Три года он не говорил с полным Советом.
Отправлял короткие сообщения.
Получал ответы.
Обменивался учебными материалами.
Несколько раз связывался с Йадль.
Один раз — с Йодой.
Но это были отдельные разговоры.
Не доклад.
Не событие, которое могло изменить отношения Ордена, Республики и Союза.
Лаэра заметила.
— Вы волнуетесь.
— Да.
— Хорошо.
Эйдан посмотрел на неё.
— Почему?
— Значит, понимаете, что делаете.
Лоуренс на экране сказал:
— Она украла это у меня.
— Нет, — ответила Лаэра. — У Миры.
Мира покачала головой.
— Неважно.
Третий индикатор вспыхнул жёлтым.
Потом зелёным.
Вол подняла руку.
Все разговоры прекратились.
— Храмовый узел подтвердил приоритет.
— Соединение устанавливается.
Из динамиков донёсся лёгкий шум.
Не помехи.
Далёкое дыхание канала.
Затем спокойный голос храмового оператора:
— Новая Терра, вас принимает защищённый узел Ордена джедаев.
Эйдан наклонился к микрофону.
— Говорит мастер Эйдан Солл.
— Идентификация подтверждена.
— Совет собирается.
— Ожидайте.
Канал замолчал.
Харрис тихо прошептал:
— Они всегда заставляют ждать?
Эйдан так же тихо ответил:
— Совет Союза тоже.
Сара посмотрела на них обоих.
Они замолчали.
Прошла минута.
Потом вторая.
На третьей раздался знакомый голос.
Низкий.
Старый.
— Слышишь ты нас, мастер Солл?
Эйдан невольно выпрямился.
— Слышу, магистр Йода.
Другой голос.
Йадль.
— Эйдан.
— Мы получили ваш запрос с высшим приоритетом.
— В нём не указана причина.
— Да, магистр.
— Почему?
— Потому что причина не должна существовать в открытом журнале храмовой связи.
На другом конце возникла пауза.
Затем заговорил кел-дор.
— Канал проверен службой безопасности.
— Перехват не обнаружен.
— Но абсолютной гарантии нет.
— Понимаю.
Йода спросил:
— Один ты?
Эйдан посмотрел на Сару.
— Нет.
— Со мной находятся представители Совета Терранского союза.
— Они слышат разговор.
— И главный врач Союза подключён дистанционно.
Йадль спросила:
— Вы записываете соединение?
Сара чуть наклонилась к дополнительному микрофону.
— Говорит председатель Совета Сара Веласкес.
— Внутренняя запись ведётся по требованиям государственного протокола.
— Доступ будет ограничен членами Совета и службой безопасности.
Кел-дор спросил:
— Может ли запись быть отключена?
Сара ответила сразу:
— Да.
— Но тогда Совет Союза не сможет принимать формальные решения на основании разговора.
Йадль сказала:
— Совет джедаев не возражает против закрытой записи при условии, что она не будет передана третьей стороне без нашего согласия.
— Принимается, — ответила Сара.
Йода тихо произнёс:
— Много осторожности.
— Тяжёлая новость, значит.
Эйдан посмотрел на микрофон.
— Да, магистр.
— Очень тяжёлая.
— Тогда говори.
Эйдан начал не с Союза.
Не с корпорации.
Не с маяков.
— На орбите Новой Терры находятся около трёхсот миллионов граждан Республики.
На другом конце никто не ответил.
Не сразу.
Даже через защищённый канал тишина ощущалась физически.
Первой заговорила Йадль.
— Повторите число.
— Около трёхсот миллионов.
— Точная оценка меняется по мере завершения регистрации.
— Они эвакуированы из четырёх систем на границе республиканского пространства.
Кел-дор спросил:
— Почему они находятся на территории Союза?
— Из-за эпидемии.
Новая пауза.
На этот раз короче.
Голос другого магистра, женщины-тви’лечки, стал жёстче:
— Какой эпидемии?
— Быстро распространяющееся вирусное заболевание.
— Высокая контагиозность.
— Тяжёлое поражение дыхательной и сосудистой систем.
— Высокая смертность без интенсивной поддержки.
— Когда началась?
— Первые подтверждённые случаи появились незадолго до активации протокола спасения.
— Формирование полной картины заняло несколько часов.
— Несколько часов? — переспросил кел-дор.
— Да.
— И за это время Союз эвакуировал триста миллионов?
— Не за несколько часов.
— Эвакуация продолжается дольше.
— Но решение было принято немедленно.
Йадль спросила:
— Кто обратился за помощью?
Эйдан посмотрел на Сару.
Она кивнула.
— Никто.
Тишина.
Йода произнёс:
— Нашли беду сами вы.
— Да.
— Как?
— Союз обнаружил аномальное движение кораблей и отсутствие дальней связи из промышленной группы систем.
— Разведывательные средства установили, что маяки повреждены.
— Повреждены случайно?
Эйдан медленно ответил:
— Нет.
На другом конце послышалось движение.
Кто-то сменил положение.
— Кем? — спросила Йадль.
— Горнодобывающей корпорацией, управлявшей этими системами.
Голос тви’лечки стал холоднее:
— Название.
Эйдан посмотрел на Сару.
Она едва заметно покачала головой.
— Мы передадим название после подтверждения безопасности пакета данных.
— Сейчас важно другое.
Кел-дор сказал:
— Важно всё.
— Корпорация уничтожила связь в четырёх системах Республики.
— Если вы располагаете доказательствами, Орден должен получить их немедленно.
Эйдан не повысил голос.
— Получит.
— Но сначала выслушайте весь доклад.
Йода тихо постучал чем-то по полу.
Вероятно, посохом.
— Говорить дать ему.
— Вопросов много будет потом.
Канал снова стал тихим.
Эйдан продолжил:
— По собранным данным, руководство корпорации намеренно повредило маяки дальней связи.
— Цель — скрыть эпидемию от Сената.
Йадль медленно спросила:
— Для чего?
— Чтобы избежать штрафов.
— Расходов на карантин.
— Гуманитарных обязательств.
— И остановки добычи.
На этот раз тишина продлилась дольше.
Затем кел-дор произнёс:
— Вы уверены?
— Да.
— У вас есть прямые распоряжения?
— Фрагменты внутренних сообщений.
— свидетельства сотрудников.
— записи инженерных групп.
— данные о целенаправленном повреждении узлов.
— И попытки продолжать добычу после появления первых заражённых.
— Погибшие?
Эйдан посмотрел на медицинскую сводку.
— Число ещё устанавливается.
— Уже подтверждены десятки тысяч.
— Реальное количество, вероятно, значительно выше.
Йадль тихо произнесла:
— Триста миллионов...
— Все заражены?
Лоуренс наклонился к своему микрофону.
— Говорит доктор Артур Лоуренс.
— Нет.
— Значительная часть контактировала с вирусом.
— У части заболевание подтверждено.
— У части инкубационный период.
— У остальных пока нет признаков инфекции.
Кел-дор спросил:
— Какова ситуация сейчас?
— Вакцинация началась.
— Вакцина существовала?
— Существовал старый препарат против родственного патогена.
— Мы адаптировали схему.
— Провели ускоренное моделирование.
— И начали применение на критических пациентах.
Йадль сразу спросила:
— Клинические испытания?
— Нет.
— Совсем?
— Не было времени.
— На каком основании вы начали массовое введение?
Голос Лоуренса не изменился.
— На основании того, что без вмешательства люди начали бы умирать тысячами в течение часов.
— Вы приняли решение?
— Да.
— Лично?
— Да.
— Совет Союза одобрил?
— Решение было принято мной до формального голосования.
На линии стало тихо.
Йода спросил:
— Ответственность взял на себя ты.
— Да.
— Сработала вакцина?
Лоуренс посмотрел на данные.
— Да.
Он впервые ответил без оговорки.
— Первичные результаты подтверждают резкое снижение вирусной нагрузки.
— Смертность начала падать.
— У большинства тяжёлых пациентов наблюдается стабилизация.
— Детская группа тоже показывает положительную динамику.
Йадль выдохнула.
Тихо.
Но микрофон уловил.
— Значит, эпидемия остановлена?
— Нет, — сказал Лоуренс.
— Начала отступать.
— Это не одно и то же.
— Сколько времени до полной вакцинации?
— Несколько дней при условии расширения производства.
— Сколько невакцинированных сейчас?
— Сотни миллионов.
Кел-дор резко спросил:
— Тогда почему вы связываетесь сейчас?
— Вам нужна помощь?
Эйдан ответил:
— Нет.
Вопрос прозвучал почти одновременно от нескольких магистров.
— Нет?
— Союз не просит медицинской помощи?
— Нет.
— Не потому, что она не нужна.
— А потому, что Республика не сможет доставить её быстрее, чем Союз развернёт собственные мощности.
— Тогда зачем доклад? — спросила тви’лечка.
Эйдан медленно сказал:
— Потому что эти люди — граждане Республики.
— Потому что преступление совершено корпорацией, действующей в республиканской юрисдикции.
— Потому что Совет джедаев знает о Союзе.
— И потому что Сенат не знает ни о Союзе, ни об эпидемии, ни о том, что население четырёх систем исчезло.
Снова тишина.
Йода спросил:
— Исчезло для Республики.
— Да.
— И никто не ищет?
Эйдан сжал пальцы.
— Нам неизвестно о каких-либо поисковых действиях.
Кел-дор произнёс:
— Это невозможно.
Сара впервые вмешалась после начала доклада.
— К сожалению, возможно.
— Корпорация контролировала транспорт.
— связь.
— местную администрацию.
— отчётность.
— Системы были добывающей группой.
— Их отсутствие во внешнем информационном пространстве можно некоторое время объяснять техническими проблемами и производственным режимом.
— Некоторое время? — спросила Йадль.
— Дни.
— Возможно, недели.
— Но не бесконечно.
— Поэтому мы понимаем, что решение необходимо принять сейчас.
Тви’лечка спросила:
— Какое решение?
Сара ответила:
— Сообщать ли Сенату.
В голосовом канале стало так тихо, что Эйдан услышал слабый треск шифровального модуля.
Йадль произнесла:
— Вы хотите, чтобы Орден сообщил?
— Нет, — сказала Сара.
Несколько магистров заговорили одновременно.
Слова наложились.
— Что?
— Почему?
— Вы скрываете граждан Республики?
Йода ударил посохом.
Один раз.
Все замолчали.
— Объяснить дать ей.
Сара не торопилась.
— Союз не скрывает людей.
— Они зарегистрированы.
— получают медицинскую помощь.
— могут связываться с родственниками, если связь возможна.
— После стабилизации будет создано их собственное временное представительство.
— Они будут участвовать в решении о возвращении, переселении или возможном пребывании в Союзе.
Йадль спросила:
— Тогда почему вы против уведомления Сената?
— Потому что сейчас уведомление создаст риск для спасательной операции.
— Какой именно?
— Политическое вмешательство.
— Требования открыть карантин.
— Допустить корпоративных представителей.
— Передать эвакуированных под республиканское управление.
— Начать юридические споры о границах полномочий.
— Всё это до завершения вакцинации.
Кел-дор жёстко сказал:
— Вы предполагаете худшее от Республики.
Сара ответила спокойно:
— Мы предполагаем обычное от большой политической системы.
— Задержки.
— Несогласованность.
— конкурирующие ведомства.
— давление корпораций.
— борьбу за полномочия.
— И людей, которые будут искренне хотеть помочь, но начнут мешать друг другу.
Кел-дор не ответил сразу.
Харрис тихо пробормотал, забыв, что микрофон открыт:
— Хорошо сказала.
Сара бросила на него взгляд.
На другом конце кто-то едва слышно кашлянул.
Возможно, скрывая реакцию.
Йадль спросила:
— Как долго вы предлагаете молчать?
— До завершения острой медицинской фазы.
— До формирования представительства эвакуированных.
— До сбора доказательств.
— И до того момента, когда сами пострадавшие смогут сказать, чего хотят.
Тви’лечка произнесла:
— Они граждане Республики.
— Их желание не отменяет обязанности Сената защищать их.
Сара ответила:
— Сенат уже не защитил.
Тишина стала жёсткой.
Эйдан закрыл глаза на секунду.
Йадль заговорила первой:
— Председатель Веласкес.
— Это тяжёлое обвинение.
— Это факт.
— Республика не знала.
— Именно.
— Корпорация скрыла происшествие.
— Именно.
— Тогда ответственность лежит на корпорации.
— Не только.
Кел-дор вмешался:
— На ком ещё?
Сара посмотрела на карантинную станцию.
Хотя магистры не могли этого увидеть.
— На системе, в которой четыре населённые системы могут исчезнуть из связи, и никто не задаёт вопрос достаточно быстро.
Эйдан ожидал возражения.
Оно не последовало.
Йода тихо сказал:
— Больно слышать правду.
— Но меньше правдой от боли не становится она.
Кел-дор выдохнул.
— Магистр...
— Права она.
— Частично.
— Но вопрос сейчас другой.
Йода обратился к Эйдану:
— Мнение твоё каково?
Эйдан знал, что этот вопрос прозвучит.
Но всё равно не был готов.
— Я считаю, что преступление должно быть раскрыто.
— Сейчас? — спросил Йода.
— Нет.
— Почему?
— Потому что раскрытие сейчас не спасёт больше людей.
— Но может помешать тем, кто уже спасает.
— Значит, молчать предлагаешь.
— Временно.
Йадль спросила:
— Вы понимаете, что это означает?
— Да.
— Орден сознательно скроет от Сената эпидемию.
— преступление корпорации.
— исчезновение населения четырёх систем.
— и нахождение трёхсот миллионов граждан Республики в неизвестном Сенату государстве.
— Да.
— Это может быть воспринято как нарушение доверия.
— Да.
— Как превышение полномочий.
— Да.
— Как политический сговор.
— Да.
Йадль помолчала.
— И всё равно считаете это правильным?
Эйдан посмотрел на свои руки.
— Я считаю правильным дать врачам закончить спасение.
— Всё остальное можно обсуждать после.
Тви’лечка спросила:
— А если за это время вирус выйдет за пределы систем?
Лоуренс ответил:
— Тогда уведомление будет немедленным.
— Независимо от политических последствий.
— Есть признаки выхода?
— Пока нет.
— Уверенность?
— Высокая, но не абсолютная.
— Мы отслеживаем все известные маршруты.
— Проверяем корабли.
— Сканируем прибывшие объекты.
— И сохраняем полный карантин.
Кел-дор спросил:
— Может ли Союз гарантировать, что ни один заражённый не покинет его территорию?
— Нет, — сказал Лоуренс.
Магистры снова замолчали.
Он продолжил:
— Никто не может гарантировать абсолютное.
— Но мы можем снизить риск до практически минимального.
— И делаем это.
— Если появится подтверждение распространения в Республику, я лично потребую немедленного уведомления Сената.
— Даже если Совет Союза будет против.
Сара сказала:
— Совет не будет против.
— Хорошо, — ответил Лоуренс.
Харрис тихо заметил:
— Они иногда разговаривают так, будто не знают друг друга двадцать лет.
Йода неожиданно хмыкнул.
— Долго знаешь кого-то если, спорить точнее начинаешь.
Харрис застыл.
Потом осторожно сказал:
— Магистр Йода?
— Слышу тебя.
— Понял.
— Хорошо.
Сара прикрыла глаза.
Эйдан почти улыбнулся.
Напряжение уменьшилось лишь на мгновение.
Потом Йадль спросила:
— Где сейчас представители корпорации?
Сара ответила:
— Часть эвакуирована вместе с населением.
— Они находятся в изолированных секторах.
— Часть задержана.
— Часть, вероятно, покинула системы до полной блокады.
— Руководство?
— Не установлено.
— Значит, виновные могут находиться в Республике.
— Да.
— И пока Орден молчит, они могут уничтожать доказательства.
Кроу отсутствовал в комнате, но его вывод словно прозвучал бы именно сейчас.
Сара ответила:
— Поэтому Союз уже сохраняет копии всех найденных данных.
— Несколько независимых архивов.
— Включая физические носители.
— Кроме того, часть информации находится у эвакуированных.
Кел-дор сказал:
— Но руководство может бежать.
— Уже могло, — ответила Сара.
— Уведомление Сената не вернёт время.
— А преждевременная огласка предупредит их окончательно.
Йадль спросила:
— Вы предлагаете Ордену начать тайное расследование?
Эйдан поднял взгляд.
Сара ответила осторожно:
— Мы ничего не предлагаем.
— Мы сообщаем факты.
— Решение о действиях Ордена принадлежит вам.
Йода спросил:
— А хочешь чего ты?
Сара молчала.
Не из растерянности.
Потому что вопрос был личным.
— Я хочу, чтобы виновные не исчезли.
— Хочу, чтобы Сенат узнал правду тогда, когда она уже не сможет быть похоронена под юридическими формулировками.
— И хочу, чтобы спасённые люди первыми узнали, что происходит с их жизнями.
— Не последними из новостей.
Йода произнёс:
— Разумно.
Кел-дор сказал:
— Но Орден не является тайной службой для иностранного государства.
Сара ответила:
— Мы не просим им быть.
— Тогда к чему этот разговор?
Эйдан вмешался:
— Потому что Орден уже сделал выбор три года назад.
— Совет узнал о Союзе.
— И решил не сообщать Сенату.
— Теперь обстоятельства изменились.
— И прежнее молчание требует нового решения.
На линии стало тихо.
Йадль спросила:
— Совет Союза ожидает ответ сейчас?
Сара сказала:
— Да.
— Почему?
— Потому что от вашего решения зависит наша подготовка.
— Если вы сообщаете Сенату, мы должны быть готовы к контакту.
— дипломатическому давлению.
— прибытиям кораблей.
— возможным требованиям передачи людей.
— Если не сообщаете, мы продолжаем операцию в текущем режиме.
Кел-дор спросил:
— Вы откажетесь передать граждан Республики законным властям?
Сара ответила не сразу.
— Мы не передадим людей корпорации.
— Это не то, что я спросил.
— Законные власти Республики пока не прибыли.
— Если прибудут?
— Мы будем говорить с представителями Сената.
— В присутствии выбранных представителей эвакуированных.
— И не позволим принять решение без них.
— Даже если Республика потребует?
— Даже если.
Голос кел-дора стал холоднее:
— Это может быть расценено как удержание граждан.
— А принудительное возвращение людей в систему, где их оставили умирать, как будет расценено?
Йадль вмешалась:
— Достаточно.
Сара замолчала.
Кел-дор тоже.
Йадль продолжила:
— Мы обсуждаем гипотетический конфликт, которого пока нет.
— Не будем создавать его словами раньше времени.
Йода спросил:
— Ещё что знать должны мы?
Эйдан посмотрел на остальных.
Сара кивнула.
— Да.
— Союз рассматривает возможность предоставить эвакуированным право остаться.
На другом конце сразу возникли голоса.
— Всем?
— Трёмстам миллионам?
— Это невозможно.
— Население Союза меньше.
Йода снова потребовал тишины.
— Объясни.
Эйдан сказал:
— Население Союза составляет около ста двадцати миллионов разумных.
— Государство освоило окружающие системы.
— преодолело ресурсные и значительную часть научных ограничений.
— Но столкнулось с демографическим потолком.
Тви’лечка спросила:
— Значит, эти люди выгодны Союзу.
Слова прозвучали резко.
Сара ответила ещё резче:
— Нет.
— Разве?
— Союзу действительно нужны люди.
— специалисты.
— население.
— Но катастрофа не превращает пострадавших в ресурс.
— Мы не будем предлагать им остаться как рабочей силе.
— А как кому?
— Как людям, имеющим право выбрать новый дом.
Кел-дор спросил:
— И вы уверены, что способны принять население почти втрое больше собственного?
— Нет.
— Тогда это безответственно.
Харрис впервые включился напрямую:
— Возможно.
— Представьтесь, — потребовал кел-дор.
— Харрис.
— Инженерная служба Союза.
— Только имя?
— Его обычно достаточно.
Сара закрыла глаза.
Харрис продолжил:
— Мы не готовы разместить триста миллионов завтра.
— Не готовы построить школы за неделю.
— Не готовы мгновенно интегрировать сотни административных систем.
— Но мы умеем строить.
— И учиться.
— И спрашивать людей, что им нужно, вместо того чтобы объяснять, что им положено.
Кел-дор сказал:
— Уверенность инженера не заменяет государственное планирование.
— Конечно.
— Поэтому я инженер, а она председатель.
Харрис указал на Сару.
Магистры не могли видеть жест.
Он вспомнил.
— Простите.
— Голосовая связь.
На другом конце кто-то негромко выдохнул.
Харрис продолжил:
— Мы не утверждаем, что все останутся.
— Возможно, большинство захочет вернуться.
— Возможно, переселиться в Республике.
— Возможно, часть останется.
— Мы дадим варианты.
Тви’лечка спросила:
— Почему?
— Потому что когда-то Союз появился именно так.
— Из людей, которым некуда было идти.
В комнате стало тихо.
Йода произнёс:
— Помнит дом потерявший, что значит дверь открытая.
— Да, магистр, — ответила Сара.
Дальше последовала долгая пауза.
Не техническая.
Совет джедаев обсуждал между собой без включённых микрофонов.
Или просто думал.
Эйдан не знал.
Линия оставалась активной.
Индикаторы горели зелёным.
В зале связи никто не двигался.
Лаэра закрыла глаза.
Мира тихо сказала:
— Не слушай.
— Я не слушаю.
— Лаэра.
— Я чувствую только канал.
— В нём нет эмоций.
— Есть ожидание.
Лоуренс на экране сказал:
— У тебя повышается пульс.
— Потому что все смотрят.
— Не все.
— Ты смотришь медицински.
— Это хуже.
Эйдан едва слышно произнёс:
— Пожалуйста.
Они замолчали.
Прошло почти четыре минуты.
Затем голос Йадль вернулся.
— Мастер Солл.
— Я здесь.
— Совет должен уточнить несколько условий.
— Слушаю.
— Первое.
— Если появятся подтверждённые случаи болезни за пределами изолированной группы систем или территории Союза, Орден немедленно уведомит Сенат.
Лоуренс ответил:
— Принимается.
— Второе.
— Союз передаст Совету джедаев обобщённые медицинские данные, доказательства повреждения маяков и материалы, подтверждающие действия корпорации.
Сара сказала:
— При условии сохранения конфиденциальности.
— Да.
— Третье.
— Орден направит ограниченную группу для независимой проверки ситуации.
В комнате стало холоднее.
Мира сразу подняла голову.
Сара спросила:
— Когда?
— Не раньше завершения острой фазы.
— С согласия Союза.
— Состав будет согласован.
Мира сказала:
— Никаких неожиданных прибытий.
— Кто говорит? — спросила Йадль.
— Мира Хейл.
На линии возникла короткая пауза.
— Помним вас, — сказал Йода.
— Хорошо.
— Тогда вы понимаете требование.
— Понимаем, — ответила Йадль.
— Ни один корабль не войдёт без уведомления.
Мира отступила.
Йадль продолжила:
— Четвёртое.
— Эвакуированные должны иметь возможность обратиться к Ордену напрямую, если захотят.
Сара подумала.
— После создания их представительства.
— Почему не сейчас?
— Потому что сейчас у них нет единого канала.
— А отдельные обращения могут быть использованы как доказательство позиции всего населения.
— Справедливо, — сказала Йадль.
— После формирования представительства доступ будет предоставлен.
— Пятое.
— Орден не будет участвовать в передаче людей корпорации.
Сара медленно выдохнула.
— Благодарю.
Кел-дор добавил:
— Но и не признаёт заранее право Союза на постоянное переселение граждан Республики.
— Мы этого не просим, — сказала Сара.
— Решение будет принимать каждый человек сам.
— В рамках закона.
— В рамках права разумного не возвращаться туда, где его оставили умирать.
Кел-дор хотел ответить.
Йода остановил:
— Позже спор этот.
— Сейчас решение главное.
Эйдан почувствовал, как пальцы невольно сжались.
— Какое решение, магистр?
Йода не ответил сразу.
Потом произнёс медленно:
— Сенату сейчас не сообщим мы.
Даже ожидая этих слов, Эйдан почувствовал их вес.
Сара закрыла глаза.
Харрис перестал опираться на стену.
Лаэра открыла глаза.
Мира осталась неподвижной.
Йадль продолжила:
— Совет джедаев сохранит сведения об эпидемии, эвакуации и участии Союза в закрытом архиве.
— Доступ — только членам Совета и ограниченному числу специалистов, необходимых для анализа угрозы.
— Никаких сообщений в Сенат.
— Никаких запросов республиканским ведомствам.
— Никакого контакта с корпорацией.
Кел-дор добавил:
— До выполнения одного из условий.
— Распространение болезни за пределы карантина.
— Прямая угроза Республике.
— Официальное обращение представителей эвакуированных.
— Или согласованное решение Союза и Ордена о раскрытии.
Эйдан спросил:
— А если Сенат обнаружит исчезновение систем раньше?
Йадль ответила:
— Орден не станет лгать.
— Но не будет раскрывать источник информации, пока это не станет необходимым.
— Что вы скажете?
— Что Совет изучает ситуацию.
— Это будет правдой.
Эйдан помолчал.
— Не всей.
— Да.
Канал снова стал тихим.
Йадль сказала:
— Вы не согласны?
— Я понимаю решение.
— Это не ответ.
Эйдан почти улыбнулся.
— Сегодня все требуют точных ответов.
— И правильно.
Он глубоко вдохнул.
— Я согласен с молчанием сейчас.
— Но мне не нравится, что мы приняли его без участия Сената.
Кел-дор сказал:
— Если сообщить Сенату, участия уже не избежать.
— Знаю.
— Тогда в чём возражение?
— В том, что мы решаем, что Республика пока не готова знать правду.
— А это опасная привычка.
На другом конце никто не ответил сразу.
Йода произнёс:
— Опасная.
— Потому помнить должны мы.
— Не право даёт нам молчание.
— Ответственность даёт.
Эйдан выпрямился.
— В чём разница?
— Правом если считать будем, легко пользоваться станет.
— Ответственностью если — тяжело нести.
— И быстрее закончить захотим.
Эйдан закрыл глаза на секунду.
— Понимаю.
Йадль сказала:
— Решение не является бессрочным.
— Совет будет возвращаться к вопросу ежедневно.
— Мастер Солл, вы будете предоставлять обновления.
— Голосом?
— Краткие письменные медицинские сводки допустимы.
— Но любые политические изменения — только через прямую связь.
— Принято.
— Вы останетесь на Новой Терре?
— Да.
— До окончания кризиса?
— Да.
— А после?
Эйдан посмотрел на Сару.
Потом на Миру.
На Лаэру.
На станцию за затемнённым стеклом.
— Не знаю.
Йода тихо хмыкнул.
— Честный ответ.
— Но позже новый понадобится.
— Да, магистр.
Тви’лечка спросила:
— Мастер Солл.
— Да?
— Вы сказали, что Союз не просит помощи.
— Верно.
— Но чего он хочет от Ордена?
Эйдан не стал отвечать за Союз.
Посмотрел на Сару.
Она наклонилась к микрофону.
— Чтобы вы не мешали нам спасать людей.
— И чтобы, когда придёт время говорить, вы подтвердили правду.
— Всю.
Йадль спросила:
— Даже ту, которая выставит Орден в плохом свете?
— Особенно её.
— Вы считаете Орден виновным?
— Нет.
— Но три года молчания о Союзе станут частью истории.
— Как и новое молчание.
— Если вы хотите сохранить доверие этих людей, однажды вам придётся объяснить, почему выбрали его.
Йода ответил:
— Объясним.
— Не Сенату только.
— Тем, кого коснулось решение.
Сара медленно кивнула.
— Тогда этого достаточно.
Лоуренс вмешался:
— У меня есть вопрос.
— Говорите, доктор, — сказала Йадль.
— Если Орден направит группу проверки, в ней будут целители?
— Вероятно.
— Пусть заранее передадут полный список оборудования и методов.
— Почему?
— Потому что я не допущу неизвестное воздействие Силой на пациентов без медицинского согласования.
На другом конце возникла пауза.
Кел-дор спросил:
— Вы запрещаете джедаям лечить?
— Я запрещаю экспериментировать на моих пациентах.
— Целители Ордена не экспериментируют.
— Все экспериментируют, когда сталкиваются с неизвестной болезнью.
— Даже если называют это традицией.
Йадль сказала:
— Условие принимается.
— Любое применение Силы в медицинских целях будет согласовано с вами.
— Хорошо.
— И доктор Лоуренс.
— Да?
— Отдохните.
В комнате стало тихо.
Харрис закрыл рот ладонью.
Лаэра отвернулась.
Сара очень медленно посмотрела на экран.
Лоуренс застыл.
— Простите?
Йадль повторила:
— Вы выглядите истощённым даже по голосу.
— Совет Союза нуждается в главном враче, способном принимать решения.
— Сон является частью вашей обязанности.
Лоуренс несколько секунд не находил ответа.
Харрис не выдержал.
— Магистр, можно получить это в письменном виде?
Сара сказала:
— Харрис.
— Для медицинского протокола.
Йода тихо рассмеялся.
— Правильный совет даже издалека услышан быть может.
Лоуренс устало закрыл глаза.
— Хорошо.
— Я отдохну после стабилизации следующей производственной волны.
Йадль спросила:
— Когда это?
— Через три часа.
— Через один.
— Два.
— Один.
Лоуренс посмотрел на Сару.
— Вы сговорились?
Она спокойно ответила:
— Решение Совета джедаев.
— Мы обязаны уважать партнёров.
— Предательница.
— Главный врач, — напомнила она.
— Которого вы сейчас отправляете спать во время эпидемии.
— На один час.
Харрис добавил:
— Исторический компромисс.
Йадль сказала:
— Будем считать вопрос решённым.
Лоуренс пробормотал:
— Ненавижу дипломатию.
— Взаимно, — сказала Сара.
Эйдан позволил себе улыбнуться.
После всего услышанного этот короткий обмен казался почти необходимым.
Йода снова заговорил:
— Мастер Солл.
— Да?
— Один вопрос остался.
— Слушаю.
— Что видел ты сам?
Эйдан нахмурился.
— Я сообщил основные события.
— Не события спрашиваю.
— Видел что?
Эйдан долго молчал.
Потом понял.
Магистру не нужны были числа.
Не сейчас.
— Я видел город, который услышал сигнал медицинской мобилизации и не запаниковал.
— Людей, которые закрыли магазины и пошли работать.
— Врачей, согласившихся ввести препарат без полного испытания, потому что ждать было нельзя.
— Главного врача, готового принять суд, если ошибётся.
Он посмотрел на Лоуренса.
Тот отвёл взгляд.
— Я видел первую пациентку, которая снова начала дышать сама.
— Видел детей, боявшихся укола сильнее смерти.
— Мальчика, который потерял сестру из-за корпоративного препарата и всё равно согласился на вакцинацию.
Голос Эйдана стал тише.
— Он спросил, будет ли решать, куда ему жить после карантина.
— И я не смог сразу сказать «да».
На другом конце стояла абсолютная тишина.
— Я видел триста миллионов людей, которые ещё не понимают, что их прежняя жизнь, возможно, закончилась.
— И государство в три раза меньше их численностью, которое сначала спасло их.
— А только потом начало думать, как справиться.
Эйдан медленно выдохнул.
— И я видел, что Республика ничего этого не заметила.
Никто не перебивал.
— Вот что я видел, магистр.
Йода ответил не сразу.
— Тяжёлый взгляд принёс ты.
— Да.
— Но нужен он нам.
Йадль сказала:
— Благодарим вас, Эйдан.
— И Совет Союза.
Сара склонила голову, хотя её не могли видеть.
— Благодарю за решение.
Кел-дор добавил:
— Не воспринимайте его как безусловное доверие.
Сара ответила:
— Не воспринимаем.
— Тогда как?
— Как время.
— Для чего?
— Закончить спасение.
— Собрать правду.
— И дать людям голос.
Кел-дор помолчал.
— Хороший ответ.
Харрис тихо сказал:
— Сегодня прямо день хороших вопросов и ответов.
Сара посмотрела на него.
— Простите, — сказал он.
Йода произнёс:
— Канал закрыть должны мы.
— Обновление через шесть часов.
Эйдан посмотрел на Лоуренса.
— Через шесть.
— Принято.
— И мастер Солл.
— Да, магистр?
— Один не неси всё.
Эйдан замер.
Потом посмотрел на людей вокруг.
На Сару.
Миру.
Лаэру.
Харриса.
Вол.
Лоуренса на экране.
— Уже не один.
— Хорошо.
Связь оборвалась.
Третий индикатор погас.
Потом второй.
Остался только зелёный свет внутреннего канала Союза.
Несколько секунд никто не говорил.
Все словно ждали, что голоса магистров вернутся.
Но зал оставался тихим.
Первым заговорил Харрис:
— Ну.
Сара посмотрела на него.
— Что «ну»?
— Сенат не узнает.
— Пока.
— Пока.
Он подошёл к столу.
— Это хорошо?
Никто не ответил сразу.
Мира сказала:
— Это необходимо.
Лаэра добавила:
— Не то же самое.
— Нет, — согласилась Мира.
Лоуренс на экране устало произнёс:
— Для медицинской операции — хорошо.
— Для политики — не знаю.
Сара посмотрела на Эйдана.
— А для вас?
Он сидел неподвижно.
— Я только что попросил Совет джедаев скрыть от Республики триста миллионов её граждан.
— Вы не просили, — сказала Сара.
— Передали факты.
— Я знал, к какому решению ведут эти факты.
— Это не одно и то же.
— Иногда одно.
Она села напротив.
— Сожалеете?
Эйдан подумал.
— Нет.
— Это пугает больше.
— Почему?
— Потому что решение было слишком разумным.
Харрис тихо спросил:
— Разумные решения вас пугают?
— Когда они требуют молчания — да.
Сара кивнула.
— Хорошо.
— Что хорошего?
— Значит, вы не начнёте считать молчание нормой.
Эйдан посмотрел на неё.
— А вы?
Она перевела взгляд на погасший индикатор связи.
— Я тоже.
Вол подошла к столу.
— Решение Совета джедаев зафиксировано.
— Уровень доступа высший.
— Следующее обновление через шесть часов.
— Какие данные включить?
Лоуренс сразу начал перечислять:
— Темп вакцинации.
— смертность.
— осложнения.
— количество новых случаев.
— результаты обследования последних эвакуационных кораблей.
— данные по детской группе.
Сара добавила:
— Ход формирования представительства эвакуированных.
— И новые доказательства по корпорации.
Мира сказала:
— Без подробностей по обороне Союза.
Вол кивнула.
— Разумеется.
Харрис поднял палец.
— И без технических схем производственных линий.
— Их никто не просил.
— Но я предупреждаю заранее.
Сара посмотрела на него.
— Ты боишься, что джедаи украдут фармацевтический завод?
— Я боюсь любопытных архивистов.
Лаэра тихо сказала:
— Справедливо.
Эйдан поднялся.
— Мне нужно вернуться в детский сектор.
Сара удивилась.
— Сейчас?
— Я обещал Дани.
— Что именно?
— Что вернусь.
— Вы не называли время.
— Нет.
— Тогда можете отдохнуть.
Эйдан посмотрел на Лоуренса.
— Кажется, сегодня отдых обязателен только для главных врачей.
Харрис рассмеялся.
Лоуренс недовольно сказал:
— Очень смешно.
— Это была плохая шутка.
— Дани разрешил одну?
— Возможно.
— Прекратите говорить это слово.
Сара поднялась.
— Передайте ему решение.
— Какое?
— Что они будут участвовать.
— Обязательно.
Она немного помедлила.
— Но не говорите о Совете джедаев.
— Конечно.
— И об их решении.
— Нет.
— Пока это останется здесь.
Эйдан посмотрел на закрытый зал.
— Ещё одна тайна.
— Да.
— Сколько их можно нести, прежде чем они станут тяжелее правды?
Сара не ответила сразу.
— Не знаю.
Эйдан почти улыбнулся.
— Сегодня это популярный ответ.
— Потому что честный.
Он направился к двери.
Мира окликнула:
— Эйдан.
Он остановился.
— Да?
— Совет джедаев принял правильное решение.
— Я знаю.
— Но?
— Правильное решение не всегда оставляет человека спокойным.
Мира кивнула.
— Нет.
— Иногда именно поэтому оно правильное.
Эйдан посмотрел на неё.
— Это псионическое учение?
— Нет.
— Тогда чьё?
— Моё.
Он склонил голову.
— Запомню.
Дверь открылась.
За ней продолжал жить Центр управления.
Люди шли по коридорам.
Передавали данные.
Уточняли маршруты.
Пересчитывали дозы.
Никто из них не знал, что несколько минут назад Совет джедаев принял решение скрыть от Сената крупнейшую гуманитарную операцию на границе Республики.
Никто не знал, что триста миллионов разумных на время стали тайной между двумя советами.
И, возможно, так было лучше.
Пока.
Потому что на орбитальной станции дети всё ещё ждали вакцину.
Врачи всё ещё боролись за каждый вдох.
Представители эвакуированных ещё не были выбраны.
А правда...
Правда никуда не исчезала.
Она просто ждала момента, когда её раскрытие перестанет убивать тех, ради кого она должна была прозвучать.
