Отравлен тобой

Дима повалил Серёжу на кровать и вновь продолжил наслаждаться его губами. Одна рука младшего скользнула на затылок старшего, пальцы утонули в волосах, вторая рука легла на поясницу. Вдруг Кай оборвал поцелуй. Он не заставил себя долго ждать и потянулся к шее и ключицам, помечая на них укусы и засосы алого цвета. Серёжа потерялся в моменте: он не чувствовал боль, он чувствовал наслаждение и … нарастающее возбуждение? Да, именно его. Майс почувствовал, как руки друга шаловливо расстёгивают ремень; не успев сообразить, что происходит, он почувствовал лёгкий холодок в ногах. Он лежал нагим перед Каем. Так быстро его лишили одежды? Несмотря на то, чем они сейчас занимаются, ему безумно хотелось Диму. Это было неправильно. Но им обоим этого хотелось. Им хотелось насладиться друг другом, переходя за рамки. Серёжа закатил голову, давая к шее больше доступа. Руки Кая сжимали мягкие бёдра младшего, поглаживая внутреннюю сторону бёдер, а тихие стоны, доносящиеся изо рта друга, ласкали его уши. Дима оторвался, на что получил вопросительный взгляд; его пальцы потянулись к заднему карману собственных джинсов. Он бросил презерватив на живот младшего, также опустошая себя от ненужной одежды. Его пальцы касаются живота Майса, но сразу же отстраняются. Дима подносит упаковку к губам, зажимает один край зубами, а другой — пальцами руки, и резко разрывает пачку. Он профессионально натягивает латекс на свой член. Серёжа внимательно наблюдает за каждым его действием. Но к этому моменту он не был готов: в его глазах был виден страх. Он вжался в кровать. Дима заметил это. — Не бойся, я буду нежным, — прошептал старший, на что получил кивок. Он приставил головку члена ко входу младшего и ещё раз взглянул в глаза друга. Майс закрыл глаза и кусал нижнюю губу. Горячий, мокрый и ждавший, когда Кай совершит это. Младший почувствовал головку члена старшего, упирающуюся в его вход. Тот не стал медлить и плавно вошёл, давая привыкнуть к ощущениям и размеру. После того как старший получил одобрительный кивок, он медленно начал двигаться. — Если будет больно, то можешь делать всё, что угодно: кусать, царапать, орать. Дай мне знак, хорошо? — сказал старший. — Даа, Дим… — растягивал гласные Майс. После этих слов Кай продолжал вбиваться в тело младшего, разглядывал каждую частичку его лица и тела. Ведь теперь, как ему казалось, Майс принадлежит только ему. Стоны младшего придавали дополнительный окрас комнате. Дима несколько раз убеждался: не больно ли Серёже, не делает ли он ему больно, неприятно. Майсу, конечно, льстила такая забота, но всё же хотелось перейти к действиям. Через время Кай ускорился, так как чувствовал, что и Серёжа, и он близки к разрядке. Последние толчки выбивали из Майса громкие, протяжные стоны, но вот наконец он достиг оргазма. Вместе с ним кончил и Кай.