Часть вторая: Призраки прошлого Глава 11. Площадь Гриммо
3 июля 2026 г., 19:03
Она открыла глаза, и солнечный свет — холодный, осенний — пробивался сквозь занавески, падая на старый деревянный пол, покрытый потёртым ковром. В комнате пахло пылью и книгами, но к этому примешивался ещё один запах — сырости, который проникал в старый дом с наступлением холодов.
Гермиона лежала на кровати, глядя в знакомый потолок с трещиной, которая шла от угла к углу. Она помнила эту трещину — она появилась после того, как Рон случайно запустил заклинание в потолок. Гарри тогда смеялся, а Рон покраснел. Теперь эти воспоминания казались такими далёкими, почти нереальными, хотя это было всего несколько месяцев назад.
Она села и посмотрела в окно. Деревья на улице были почти голыми — только несколько жёлтых листьев ещё держались на ветвях, дрожа на холодном ветру. Небо было серым, тяжёлым, предвещало снег. Конец октября. Ещё несколько недель — и зима накроет Лондон.
Она чувствовала странное беспокойство, которое не покидало её уже несколько дней. Что-то висело в воздухе, что-то тёмное и неизбежное, но она не могла понять, что именно. Она отогнала это чувство, встала с кровати и надела свою старую мантию. Сегодня был важный день. Они планировали вылазку в Йоркшир, и она должна была быть готова.
Она спустилась на кухню, где Гарри и Рон уже сидели за столом. Карта была разложена перед ними, и они спорили о чём-то с утра, как всегда.
— Я говорю тебе, Рон, что северный вход слишком охраняется, — сказал Гарри, и его зелёные глаза горели решимостью. — Мы не можем рисковать.
— А я говорю, что это единственный способ, — ответил Рон, и его лицо было красным от напряжения. — Если мы пойдём через шахту, мы будем слишком далеко от цели.
Гермиона остановилась в дверях, и её сердце забилось быстрее. Она смотрела на них, на их живые лица, на их горящие глаза, и чувствовала, как что-то тёплое разливается по её груди.
— Вы опять спорите? — спросила она, и в её голосе звучала лёгкая усмешка.
Они оба повернулись к ней, и на их лицах появились улыбки.
— Гермиона, — сказал Гарри. — Ты как раз вовремя. Скажи ему, что я прав.
— Скажи ей, что я прав, — сказал Рон, и его голос звучал почти обиженно.
Она подошла к столу и наклонилась над картой. Её пальцы скользнули по пергаменту, касаясь линий и отметок. Она видела, что Гарри и Рон уже сделали несколько пометок — красные и синие чернила, которые пересекались и спорили друг с другом.
— Северный вход слишком охраняется, — сказала она, и её голос был спокойным и уверенным. — Но шахта тоже рискованна. Если мы пойдём через старую тропу, которая идёт вдоль реки, мы сможем подойти незаметно.
Гарри посмотрел на неё, и в его глазах засияло уважение.
— Ты гений, — сказал он.
— Я знаю, — ответила она, и они засмеялись.
Рон покачал головой, но в его глазах тоже была улыбка.
— Ладно, ладно, ты права, — сказал он. — Но кто будет вести группу?
— Я, — сказала она, и в её голосе не было сомнений. — Я знаю эту тропу лучше всех.
***
Гермиона села за стол, и Рон подвинул к ней чашку с чаем. Она взяла её, согревая руки о тёплый фарфор, и посмотрела на карту. В последние недели воздух в штабе стал другим — более напряжённым, более тяжёлым. Каждый день приносил новости о том, что Орден теряет позиции. Ещё одно убежище раскрыто. Ещё несколько человек погибли. Ещё один город пал под натиском Пожирателей. — Ты слышала последние новости от Кингсли? — спросил Гарри, и его голос был тихим, но напряжённым. — Говорят, Пожиратели готовят крупную операцию. Он не знает, где и когда, но что-то назревает. Гермиона кивнула. Она чувствовала это — в воздухе, в том, как люди стали говорить тише, в том, как даже эльфы в штабе стали более осторожными. Что-то приближалось. Она не знала, что это, но её подсознание уже чувствовало приближение тьмы. — Мы должны быть готовы, — сказала она, и её голос был уверенным. — Если они готовят операцию, мы должны опередить их. — Это не так просто, — сказал Рон, и его голос был мрачным. — Мы теряем людей каждый день. Не знаю, сколько мы ещё продержимся. Гермиона посмотрела на него, и в её груди сжалось что-то холодное. — Мы продержимся столько, сколько нужно, — сказала она. — Мы не можем сдаваться. Мы должны продолжать бороться. Рон не ответил, но в его глазах мелькнула тень согласия.***
В кухню вошла Тонкс. Её волосы были бледно-розовыми, почти серыми — знак того, что она была в трауре. Она потеряла ещё одного друга на прошлой неделе, и это изменило её. Она уже не улыбалась так часто, как раньше, и её глаза были уставшими. — Я слышала, вы снова планируете вылазку, — сказала она, садясь в кресло у камина. — Джимми идёт с вами. — Джимми? — спросил Гарри. — Он же новичок. Он не готов к такой миссии. — Он готов, — сказала Тонкс, и в её голосе звучала усталость. — Он должен научиться. Иначе он никогда не станет бойцом. Гермиона посмотрела на неё, и в её груди что-то сжалось. Она знала, что Тонкс была права. Они все должны были научиться. Война не ждала, пока они будут готовы. В комнату вошёл Люпин. Он был бледен, и в его глазах была та же усталость, что и у Тонкс. Он стоял у окна, глядя на улицу, и его голос был тихим, когда он заговорил: — Каждый день мы теряем кого-то. Чем это закончится? Гермиона подошла к нему, чувствуя, как её сердце сжимается от боли. Она знала, что он боится не за себя, а за них всех. — Это закончится победой, — сказала она, и её голос был твёрдым, хотя внутри неё были сомнения. — Мы должны верить в это. Люпин улыбнулся ей той мягкой, печальной улыбкой, которую она знала так хорошо. — Ты всегда была оптимисткой, Гермиона, — сказал он. — Это хорошо. Не теряй этого. Она смотрела на него, и чувствовала, как что-то тёплое разливается по её груди. Она не знала, сколько ещё они продержатся, но она знала, что они должны попытаться.***
Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошёл Кингсли Шеклболт. Его лицо было серьёзным, и в глазах горела тревога. — У нас есть информация, — сказал он, и его голос был ровным, но в нём звучала сталь. — Пожиратели готовят нападение на деревню в Йоркшире. Они планируют захватить заложников и использовать их как прикрытие для своей операции. Мы должны остановить их. Все повернулись к нему, и в комнате повисло напряжение. — Что мы знаем? — спросил Гарри. — Они будут там сегодня ночью, — ответил Кингсли. — У нас есть несколько часов, чтобы подготовиться. Деревня называется Литтл-Хейвен. Она маленькая, в ней живёт около сотни человек. Большинство из них — магглы, которые не знают о нас. Пожиратели не будут церемониться. Гермиона чувствовала, как адреналин заливает её кровь. Она смотрела на своих друзей, на их лица, на их готовность действовать, и чувствовала, как надежда снова загорается в её груди. — Мы готовы, — сказала она, и её голос был твёрдым, как сталь.***
Группа собралась в гостиной. Гермиона проверила свою палочку, запасные ингредиенты для зелий и карту маршрута. Она знала каждую тропу в этом районе — они проходили через эти холмы уже много раз, и каждый раз их ждала опасность. К ней подошёл Джимми Пирс. Он был молод, почти мальчик, рыжий, с веснушками на лице и глазами, которые горели смесью страха и энтузиазма. Он сжимал палочку так сильно, что костяшки побелели. — Я никогда не был в таком серьёзном бою, — сказал он, и его голос был немного дрожащим. — Держись рядом со мной, — сказала она, и в её голосе была твёрдость, которая давала ему уверенность. — Я покажу тебе, что делать. Если будет опасность, прикрывай меня, и я прикрою тебя. Понял? Он поднял на неё глаза, и в них появилась искра надежды. — Понял, — сказал он. — Спасибо. Гарри подошёл к ней и положил руку на плечо. — Ты уверена, что хочешь вести группу? — спросил он, и в его голосе была тревога. — Ты всегда берёшь на себя слишком много. — Я знаю, что делаю, — ответила она, и её голос был твёрдым. — Я справлюсь. Гарри улыбнулся, и в его глазах мелькнула гордость. — Я знаю, — сказал он. — Ты всегда справляешься.***
Они отправились в путь через час. Каминная сеть перенесла их в маленькую деревушку в нескольких милях от Йоркшира. Оттуда они пошли пешком, через заснеженные холмы, которые тянулись до самого горизонта. Снег скрипел под ногами, и их дыхание вырывалось белыми облаками в холодный воздух. Гермиона шла впереди, и её шаги были уверенными и быстрыми. Она чувствовала холод на коже, но внутри неё горел огонь — огонь, который не мог погасить даже самый сильный мороз. Рядом с ней шёл Джимми. Он был бледен, и его глаза постоянно скользили по сторонам, выискивая опасность. — Ты нервничаешь? — спросила она. — Нервничаю, — признался он. — Но я готов. Она улыбнулась и сжала его плечо. — Ты справишься, — сказала она.***
Они подошли к деревне Литтл-Хейвен, когда начало темнеть. Деревня была маленькой и тихой, укрытой в долине между холмами. Дома стояли тесно, их окна были тёмными, и только несколько огней мерцали вдалеке. Всё казалось мирным, но Гермиона чувствовала опасность — она витала в воздухе, как запах дыма перед пожаром. Она подняла руку, и группа остановилась. — Тишина, — прошептала она. — Я чувствую их. Они уже здесь. Они разделились. Гарри и Рон пошли в обход слева, Тонкс и Люпин — справа. Гермиона, Кингсли и Джимми двинулись в центр. Она чувствовала, как её сердце бьётся быстрее, но её руки были твёрдыми. Она была готова. Они подошли к центральной площади, когда из домов выбежали Пожиратели. Их было около десяти, и они двигались быстро, как стая волков. Слева раздался крик Гарри, и в воздухе вспыхнули заклинания. Гермиона подняла палочку и начала сражаться. Её магия была сильной, свободной, и она чувствовала, как каждый её удар достигает цели. Она отбивала заклинания, защищала Джимми, который держался рядом с ней, и чувствовала, как адреналин наполняет её тело. В какой-то момент один из Пожирателей направил заклинание в Джимми. Гермиона увидела это в последний момент. — Джимми, берегись! — закричала она, отталкивая его в сторону. Заклинание ударило её в плечо. Боль пронзила тело, и она упала на снег. В глазах потемнело, но она услышала, как Тонкс закричала: — Прикройте её! Гермиона почувствовала, как чьи-то руки поднимают её. Тонкс была рядом, её лицо было бледным, но в глазах горела решимость. — Ты в порядке? — спросила она. — Я в порядке, — прошептала Гермиона, чувствуя, как боль пульсирует в плече. — Джимми... он цел? — Он цел, — ответила Тонкс. — Ты спасла его.***
Они отступили, унося с собой Джимми. Гарри и Люпин прикрывали их, отбивая преследователей. Когда они наконец оказались в безопасном месте, Гермиона опустилась на снег, чувствуя, как её тело дрожит от боли и усталости. Джимми стоял рядом с ней, и в его глазах была смесь страха и благодарности. — Ты спасла меня, — сказал он, и его голос дрожал. — Ты рисковала своей жизнью ради меня. — Я сделала то, что должна была, — ответила она, и её голос был слабым, но тёплым. — Ты мой товарищ. Я не могла позволить тебе умереть. Он улыбнулся, и в его глазах появилась слеза. — Я никогда не забуду этого, — сказал он.***
Они вернулись в штаб на Площади Гриммо поздно ночью. Гермиона сидела у камина, чувствуя, как боль в плече начинает утихать после лечения. Она смотрела на огонь, и в её сознании всплывали образы — бой, крики, снег, кровь. Она чувствовала себя живой, и это было важно. Джимми сидел рядом с ней, бледный, но живой. Она смотрела на него и думала о том, что он мог бы погибнуть сегодня, если бы она не успела. Но он был жив. И это было всё, что имело значение. Она чувствовала тепло огня, слышала треск дров, видела тени, которые плясали на стенах. Она вспоминала этот день — вылазку, бой, то, как она защитила Джимми. Она вспоминала тепло дома, голоса друзей, их смех и их решимость. Это было частью её жизни, частью того, кем она была. Но в её груди поселилось странное, холодное предчувствие. Она не знала, почему, но она чувствовала, что это, возможно, последняя зима, которую она проводит здесь. Что-то приближалось, что-то тёмное и неизбежное, но она не могла понять, что именно. Она смотрела на огонь, и её мысли были далеки от войны. Она думала о том, сколько всего они потеряли за последние годы. Сколько людей ушло. Сколько надежд рухнуло. Но она также думала о том, что у неё есть друзья, у неё есть цель, у неё есть силы бороться. Она смотрела на Джимми, на Гарри, на Рона, на Тонкс, на Люпина, которые сидели в комнате, и чувствовала, как что-то тёплое разливается по её груди. Она не знала, что ждёт их впереди, но она знала, что они будут бороться до конца. Она закрыла глаза и позволила себе просто быть здесь, в этом моменте, с этими людьми, с этим теплом. Она знала, что это воспоминание останется с ней навсегда.
