Большое приключение детектива

Шиничи всегда считал себя умным. Уж точно умнее сверстников. Да и некоторых взрослых тоже. А иногда люди вокруг творили такое, что впору было считать себя гением. Нет, ну как можно не замечать столь очевидных вещей?! Но – не замечали. Приходилось подсказывать, а то и прямо указывать на какие-то факты и взаимосвязи… И ладно бы только это! Было ещё множество вещей, очевидных ему и почему-то неочевидных остальным. Не обо всех их них стоило говорить, конечно. В частности, о том, что существует некая «третья ступень» пламенности. Первая – просто люди, беспламенные. Вторая – пламенные, наделённые внутренним огнём. И третья – те, кто ещё ближе к пламени. Выше, сильнее и опаснее. Шиничи знает, он видел. Как-то раз застал одного из них, этих «третьих» за делом – тот буквально выжег кого-то из существования. Впоследствии изучил оставшийся пепел – нет, там вообще непознаваемее частицы остались. А тогда… впервые на его памяти сработал инстинкт самосохранения – до этого казалось, что у него такого и нет вовсе. Тело как-то непроизвольно вжалось в стену, а внутри ярчайшим светочем горела надежда, что его не заметят. Прежде его никогда не останавливало наличие у противников пламени и отсутствие его у себя – знал собственные силы и чётко представлял возможности, как и данные противников-пламенных. Не боялся, как бы ни был силён чужой огонь. Все они были обычными людьми, пламя ничего не давало в плане ума или скорости реакции, просто ещё одним оружие, которое могли противопоставить детективу. И Шиничи прекрасно научился справляться даже с преступниками-пламенными. А вот в тот раз… раз что-то пошло не так. Сильно не так. Этот страх, взявшийся будто бы из ниоткуда… его парень запомнил очень хорошо. По правде говоря, не такой уж там и большой огонь-то был, но ощущение, исходящее от этого, «третьего»… Бояться Шиничи не понравилось от слова «совсем», даже стыдно стало, когда тот неизвестный прошёл мимо… Вот только мимо он как раз-таки не прошёл. Остановился, заглянул в глаза… эдак с ленцой и усталостью. А ещё с пониманием. Прошибло осознанием: он знал, что Шиничи всё видел! На полный ужаса взгляд – получившийся совершенно непроизвольно, осознанно он ни за что бы не стал так смотреть! – незнакомец лишь тускло усмехнулся и заверил что совершенно точно лишнему свидетелю ничего не угрожает. Добавил, что уничтоженный был на самом деле плохим человеком и предложил «на досуге проверить». То есть узнал его, довольно-таки известного детектива-старшеклассника. И… просто ушёл. Так ничего и не сделал, хотя не мог не понимать, что его будут искать за убийство. Только и сказал в завершение: «Вряд ли мы ещё встретимся, так что прощай. Береги себя». Очень странно. Ещё более странными были собственные ощущения Шиничи. Незнакомец не выглядел особо сожалеющим о содеянном, но и плохим не ощущался. Своему чутью парень обычно привык доверять, но тут оно выдавало что-то не то. Как там может быть, что убийца – и вдруг не зло? Больше всего походило на то, что этот человек – тогда он ещё не знал о «третьих», только догадывался, как не знал и о том, что повстречался с одним из них – просто выполнял свою работу, не самые приятные, но нужные обязанности… И либо ранее не подводившее внутреннее ощущение внезапно дало сбой, либо оно всё верно подсказывает и на этот раз. Как ни странно думать об убийце подобным образом, но он казался хорошим человеком. Да и логика говорила о том же самом. Куда проще было избавиться от ненужного свидетеля, тем более, раз это можно сделать так, что ничего кроме пепла не останется – но незнакомец этого не сделал. А ведь любопытный мальчишка ещё и детектив – в таком случае тем более стоило испепелить и не беспокоиться потом, что и кому он расскажет. Значит, два варианта: либо это был кто-то кому можно заниматься подобным – как бы не хотелось так думать, а подобные люди и обязанности всё же есть – либо этот человек уверен, что его не найдут. Ещё был и третий вариант, но он Шиничи не нравился. Что, если этот человек… был прав? Очень не хотелось так думать, но такая вероятность всё же существовала и отбрасывать её нельзя. И тогда вырисовывалась совсем другая картина. Этот неизвестный, сделав то, что сделал, очень сильно рисковал, оставляя в живых увидевшего слишком много парня. Даже оправдываться пытался… нет, это были не оправдания, он просто объяснял свои причины. Собрав немного пепла – и впоследствии выяснив, что таким образом личность не установить – Шиничи взялся за поиски. Отыскать пропавшего в этот день человека не составило труда и, вняв предложению напугавшего его незнакомца, детектив принялся исследовать убитого, проверяя всеми возможными способами. И такое раскопал!.. Нет, он по-прежнему не одобрял убийства как способ мести или избавления от кого бы то ни было по любой причине, но этот человек… жизнь, которую он вёл… это было ближе всего, что он знал – ближе всего к той незримой отметке на шкале зла, где даже он голосовал бы за смертный приговор. Вот и получалось, что чувства были правы и тот обладатель сильного пламени, испепеливший этого человека, был хорошим. И сделал хорошее дело, избавив мир от… Думать так было сложно, но парень заставил себя додумать эту мысль, после чего переключился на дальнейшее. Кем был этот человек? Откуда взялся? Как заполучил такую силу? Почему не применяет её во зло – уверенность, что это именно так, была необъяснима, но тверда. Один он такой или их много? Почему никто ничего не знает? Множество вопросов, на которые не было внятных ответов. Чем глубже Шиничи закапывался в этот вопрос, тем меньше информации находил. Отсеяв совершеннейшую ерунду и недостоверные данные в сухом остатке получил ноль целых ноль десятых полезных сведений. Но такого ведь просто не могло быть! Не может быть, чтобы никто ничего не знал! Но так было. А значит, кто-то всё же знает и «прикрывает», подчищая всплывающие факты. Всю ту лишнюю информацию, просачивающуюся во всемирную сеть, не зря называемую паутиной. А это сложно. Значит, должны иметься соответствующие специалисты… Но мысль упорно возвращалась к огню. Он был… иным. Отчаявшись самостоятельно докопаться до правды, пошёл к тем, кто по идее, должен больше всех знать о пламени. И если до посещения храма у него было хоть что-то, хотя бы собственные выкладки-предположения о существовании кого-то ещё более пламенные, чем пламенные, то после – не осталось даже этого. Позже, разбирая произошедшее на свежую голову – по записи, которую так-то запрещено вести в храме и получилось только по причине того, что диктофон, собранный профессором, был не похож сам на себя – осознавал, что случилось. Всё же удивительные люди работают в подобных местах, более, чем отличные психологи. Жрец был улыбчив, вежлив, внимателен и учтив. Слушал, отвечал на вопросы… но отвечал так, что под конец разговора человек сам приходил к нужной жрецу мысли. Вот и он вышел из храма в полной уверенности, что стал свидетелем обыкновенной драки между пламенными. Просто огонь одного оказался сильнее – вспомнилось, как и правда видел какие-то слабенькие сполохи, которые подавил, будто приливной волной смыл куда больший огонь убийцы – но это только за счёт контраста! Так-то и убитый был достаточно сильным пламенным, просто не шёл ни в какое сравнение с тем, чем владел его противник. Выглядел совершенно ничтожным. Ещё в голове посоле встречи со жрецом осталось главное: что обладатели внутреннего огня ничуть не лучше беспламенных, а существование «третьих» – и вовсе абсурдное предположение. Ещё фоном шла уверенность, что в убийце не может быть ничего хорошего. И как только они умудряются одними словами создавать такое многоуровневое и разноплановое воздействие?.. В общем, Шиничи порадовался наличию этой записи, позволившей разобрать произошедшее «по полочкам» и увидеть как его «обработал» тот жрец. По всей видимости, затем и запрещена запись в храмах, чтобы никто не узнал, что делают с народом тамошние служители и насколько они в этом хороши. Если б не сделанная запись… Из храма-то выходил в полной уверенности, что мысли в голове свои собственные, а осколки былого мнения держала только уверенность, что увиденное тогда было каким угодно, но точно не заурядным. Здесь у жреца вышла промашка, не стоило так на это упирать. Произошедшее тогда было чем-то из ряда вон, уникальным и невероятным, а отрицание этого только повышало внутреннее сопротивление. Если бы не оно, может, запись и не открыл бы. Шиничи всегда считал себя умным, а умным людям хватает и одного случая, чтобы выучить урок. Так, вернув по местам всё в своей голове, в храмы он ходить зарёкся раз и навсегда. Тем более, там ничего не знают по интересующему его вопросу и просто отрицают существование «третьих». До той встреч были только умозрительные размышления, а вот тогда… пришло какое-то подспудное понимание, что это оно, то самое. Пусть и не сразу понял, с кем повстречался… Что же до храмов – невелика потеря. И раньше не питал особой любви к религии, существуя как бы параллельно. То есть, да, есть такое, но близко не сталкивался и не горел желанием погружаться сильнее, чем приходилось на соответствующих уроках в школе. Бесполезные же знания, да и вообще… Вот сколько впихнули по учёбе – без спросу, надо ли оно кому – столько и хватит. Большего знать не хотел, а вот вышло как вышло. Зато стала понята ещё одна ключевая роль церкви – сдерживание. Приходит такой недовольный, вроде него, в храм – а там его уже встречают и вот такой жрец внимательно выслушает, даст пару дельных советов – и после обработки человек выходит уже спокойным и довольным. Неважно чем ты был недоволен, жизнью ли, положением в обществе, правительством ли, порядками, размером или вообще отсутствием собственного пламени, а может и уходом подруги – для каждого найдутся правильные слова и «верное направление», которым тебя и направят. Может, кому-то подобное действительно необходимо, всё же не каждый способен выбрать сам и нести ответственность за свой выбор, но Шиничи считал подобное насилием над личностью. Над своей так уж точно… потому и не хотел больше такому подвергаться. А люди, они потом куда пойдут со своими новыми бедами? Верно, в храм. Когда поговорить не с кем, а хочется. Где всегда выслушают, поддержат и присоветуют действительно полезные вещи… и заодно вложат в голову мысль приходить иногда и рассказывать о жизни и необычных вещах, которые видел… Да они, если так подумать, вообще всё должны знать! Может, и знают. Итак, благодаря собственным словам на записи вернув прежний образ мысли, Шиничи задался главным вопросом: «А почему так произошло?» ответ на который должен был многое прояснить. Почему церковники отрицают существование «третьих»? Уж не на них ли работал тот неизвестный, тот убийца, что теперь они его так прикрывают? На это тоже не было ответа. По сути, он вернулся туда, откуда начинал: никакой информации, даже недостоверной. Пригодилась бы любая, но её по-прежнему не было. Только собственные домыслы. Хотя, если посмотреть с другой стороны… Настолько полное отсутствие сведений о чём бы то ни было – уже само по себе показатель. Отсутствие результата – тоже результат, и показывает он… Не могло такого быть, что он единственный сталкивался с «третьими» за все времена, а значит, точно есть какие-то «чистильщики», подчищающие выплывающие данные. Значит, сообщения всё же бывают, просто кем-то оперативно удаляются. Нужно просто отследить этот вопрос, вывести закономерность какие именно сообщения удаляются – а там недалеко и до понимания. Хоть чего-то. То, что удаляется – как-то связано с «третьими», значит, таким образом можно понять о них больше. А дальше… успеть выхватить одно из таких сообщений, найти автора, связаться, добиться личной встречи… Наверняка ведь учётные записи «сболтнувших лишнее» удаляются или блокируются. Причём так, чтобы тот же человек не сумел зарегистрироваться заново, ведь тогда начался бы ор на тему стирания сообщений и аккаунтов. А то общественность, падкая на скандалы, заинтересуется и кто-то из особо любопытных вполне может докопаться до причины удаления сообщений, а такое внимание пытающимся сохранить тайну совершенно ни к чему.