Между скоростью и тобой

Субботнее утро начинается с неожиданного звонка. Айла ещё лежит в кровати, когда телефон вибрирует на тумбочке. За окном серое небо, слышно, как где-то в отеле хлопают двери — наверное, другие постояльцы тоже собираются на трассу. Она тянется к телефону, ещё не открывая глаза, и смотрит на экран. Мама. Это странно, потому что мама обычно звонит по вечерам, в оговорённое время, когда они обе свободны. Сердце ёкает, она берёт трубку. — Мам? — голос звучит хрипло со сна. — Всё в порядке? — Айла, милая, — голос матери звучит взволнованно, но она пытается сохранять спокойствие. Айла слышит это напряжение — мама всегда так говорит, когда пытается не показывать страх. — Твой отец в больнице. Ничего серьёзного, не волнуйся, но врачи хотят провести полное обследование, и я подумала… мы хотели бы, чтобы ты приехала. Если сможешь. Айла садится в кровати, и сон мгновенно улетучивается. Отец. Больница. Она чувствует, как холодок пробегает по спине, и сердце начинает биться быстрее. — Что случилось? — её голос становится твёрже, хотя внутри всё дрожит. — Он упал? Сердце? Мама, говори прямо. — Давление, — говорит мама. — Он вчера вечером сказал, что у него кружится голова, а потом просто потерял сознание. Мы вызвали скорую. Сейчас он уже в порядке, врачи говорят, что это было резкое падение давления, но хотят провести полное обследование, чтобы исключить проблемы с сердцем. Он просил не говорить тебе, но я подумала… ты должна знать. Мы подумали, что если ты сможешь приехать на пару дней… ему будет спокойнее. Ему всегда спокойнее, когда ты рядом. Айла смотрит на пустую кровать рядом с собой. Простыни смятые, Оскар ушёл рано, как всегда. Она слышала, как он собирался, как тихо закрылась дверь. Она не знает, когда он вернётся. Она не знает, что сказать ему. — Конечно, я приеду, — говорит она, и голос звучит твёрже, чем она чувствует себя. — Я вылетаю сегодня. Скажи папе, что я уже в пути. — Спасибо, милая, — голос мамы становится теплее, слышно облегчение. — Я пришлю тебе адрес больницы. Оскар приедет с тобой? — Нет, — говорит Айла, и чувствует, как слово давит на язык. — Он на гонках. Но я справлюсь. Я приеду одна. Она кладёт трубку и сидит неподвижно, глядя в одну точку. Отец. Больница. Она пытается представить его там — сильного, всегда жизнерадостного отца, который учил её кататься на велосипеде, водил в зоопарк и покупал ей мороженое, даже когда мама запрещала. Он был её опорой, её безопасностью. А теперь он лежит в больничной палате, и она даже не рядом. Она чувствует, как ком подступает к горлу, но заставляет себя встать. Собраться. Действовать. Она не может позволить себе развалиться — не сейчас. Она быстро принимает душ, одевается в джинсы и свитер. Берёт телефон и набирает номер Оскара. Он не берёт трубку — наверное, на брифинге. Она оставляет голосовое сообщение, стараясь, чтобы голос звучал ровно: «Оскар, мне нужно срочно улететь к родителям. Отец в больнице. Я не знаю, что с ним, но мама сказала, что нужно приехать. Я позвоню позже, когда узнаю больше. Я… я лечу сегодня». Она сбрасывает вызов и чувствует, как внутри неё просыпается что-то странное — смесь паники и облегчения. Паники из-за отца. Облегчения из-за того, что она покидает паддок, где она всегда чувствует себя чужой. Она начинает собираться. Чемодан, билеты, такси. Действия становятся механическими, и это помогает держать себя в руках. Она складывает вещи, проверяет документы, заказывает билет на ближайший рейс. Её пальцы дрожат, когда она вводит данные на сайте авиакомпании. Она вспоминает вчерашний вечер — как стояла у гаража McLaren, как Ландо показывал ей настройки, как они смеялись над чем-то. Это кажется таким далёким, почти нереальным. А теперь она улетает, и она не знает, когда вернётся. За час до вылета она решает заехать в паддок. Она не знает, зачем. Может быть, чтобы попрощаться с кем-то. Или просто чтобы убедиться, что этот мир действительно существует, что она не просыпается в каком-то странном сне. Она находит такси и просит отвезти её на трассу. Водитель не задаёт лишних вопросов. Она сидит на заднем сиденье, смотрит в окно на серый город и пытается дышать ровно. В паддоке уже шумно — субботняя квалификация скоро начнётся. Айла идёт по знакомому маршруту, чувствуя, как ноги несут её в сторону гаража McLaren. Она не ищет Оскара — она знает, что он будет занят. Она ищет Ландо. Она не знает, почему это важно. Но чувствует, что должна увидеть его перед отлётом. Она находит его у гаража. Он разговаривает с инженером, но когда видит её, сразу замечает, что что-то не так. Он прерывает разговор и подходит ближе, его лицо становится серьёзным. — Айла? — он останавливается в паре шагов от неё. — Ты бледная. Что случилось? — Мне нужно улететь, — говорит она, и голос чуть дрожит. — Отец в больнице. Давление, он потерял сознание. Мама говорит, что врачи хотят провести обследование. Я не знаю, что с ним, но я должна быть там. Он смотрит на неё, и она видит, как его лицо становится ещё серьёзнее. Он делает шаг ближе, и она чувствует его тепло. — Чем я могу помочь? — спрашивает он, и в его голосе нет ничего поверхностного. Он говорит серьёзно, как о самом важном деле. — Ничем, — она качает головой. — Я просто хотела сказать… спасибо. За всё, что ты сделал для меня. За эти дни. — Не говори так, — он смотрит на неё. — Ты вернёшься. Всё будет хорошо. Она не знает, что ответить. Она чувствует, как ком в горле становится больше, но она сдерживает слёзы. — Напишешь мне? Когда будешь знать, что с ним? — спрашивает он тихо. — Да, — она кивает. — Напишу. Как только узнаю что-то. Он смотрит на неё, и она видит, что он хочет сказать что-то ещё, но не говорит. Вместо этого он протягивает руку и сжимает её пальцы. Его ладонь тёплая и твёрдая. — Держись, — говорит он тихо. — И не молчи, если будет тяжело. Ты всегда можешь написать мне или позвонить в любом случае. Она кивает, и отворачивается, чтобы он не увидел слёз, которые всё-таки начинают выступать на глазах. Она делает шаг, потом другой. Она не оборачивается, но чувствует, что он всё ещё смотрит ей вслед. В такси она позволяет себе заплакать. Слёзы текут по щекам, и она не пытается их остановить. Она плачет от страха за отца. От облегчения, что кто-то сказал ей «держись». От всего, что накопилось за последние недели. Она вытирает глаза и смотрит в окно. Город проплывает мимо, и она пытается думать о чём-то другом. О том, как отец выглядел в последний раз, когда она видела его — улыбающимся, крепким, полным жизни. Она не может представить его в больничной палате. В самолёте она сидит у окна, смотрит на облака и пытается собраться с мыслями. Где-то внизу остался паддок, Оскар, гонки. А впереди — отец, больница, неизвестность. Она чувствует, как внутри неё происходит что-то важное — какой-то сдвиг, который она не может объяснить. Она достаёт телефон, хотя самолёт ещё не взлетел, и пишет Ландо: «Я в самолёте. Лечу. Спасибо, что был рядом сегодня. Это много для меня значит. Я напишу по приезде». Ответ приходит быстро, пока есть сигнал: «Айла. Всё будет хорошо. Он сильный. Если что-то понадобится — я здесь. И не забывай дышать». Она улыбается сквозь слёзы, читая его слова. Она не знает, почему он так на неё влияет. Но знает, что он делает её сильнее. Она закрывает телефон и смотрит в окно на облака, которые проплывают под крылом самолёта. Она думает об отце. О маме. О доме. О том, что она так долго была занята чужой жизнью, что почти забыла, что у неё есть своя. «Я приеду, пап, — думает она. — Я уже в пути». Через несколько часов она будет дома. Там, где всё началось. И, возможно, там, где ей предстоит принять важные решения.