Отголоски прошлого

Тихо шуршали на асфальте сухие оранжевые, почти коричневые, опавшие листья. Моросил дождь, слегка касаясь своими каплями лица. И все здесь было таким забытым, отчетливо навевающим далекое прошлое. - Красиво... - Ольга заглушила машину и вышла из нее, начала оглядываться по сторонам, улавливая красоты какой-то глуши в мрачном, осеннем облике. Незаметно подошел Паша и встал чуть перед женой, ближе к калитке, но все не решался ее открыть. Арефьева чувствовала его волнение, затмеваемое неимоверной печалью и горестью бесследно упущенного времени. Рыков глубоко вдохнул, пока рылся рукой в кармане в поисках ключей, поднял голову к небу и немного дернул плечами, взбадривая себя. Он открыл калитку, и супруги вошли во двор участка. Сейчас он был пустым, но совсем недавно здесь еще периодически кипела жизнь, и назвать его заброшенным не получалось. Паша, прежде чем войти в дом, решил пройтись по участку, осмотреть все, что он здесь так давно не видел. Ольга, пристроившись рядом, обхватив его плечо, шагала в такт с мужем, не нарушая его уединения с домом. Она лишь была ощутимой опорой. По всей территории были аккуратно выложены дорожки из плиток, ведущие в симпатичный сад и небольшой огород. Закрытая теплица напоминала о детстве, о времени, когда самой ненавистной работой было проводить время на грядках. Рыков делал это редко, но если матери и удавалось его заставить, то ни одна ягода, никакой овощ, собранный его руками, не проходили мимо рта, что доставляло ему хоть немного удовольствия от процесса. На противоположной стороне стояли большие качели с навесом, их Паша раньше не видел. Рядом клумбы с цветами и небольшая аллея из роз. И смотреть на всё это было странно, потому что мать никогда не отличалась стремлением к хозяйству и огороду. Рыков даже думал, что она не появлялась здесь столько же, сколько и он, но оказалось, что Аверина приезжала сюда частенько, особенно летом. - Когда ты был здесь последний раз? - осторожно, едва слышно, спросила Ольга, поправляя разлетающиеся от ветра волосы. - Много-много лет назад... - помолчав, ответил Павел, - Даже не помню сколько конкретно. Наверное, после похорон отца, а это 20 лет уже прошло. - Ты никогда не хотел вернуться? - Нет. Ну, хотел по началу, но не хотел видеть мать. В общем... Сложно все было. - Ольга крепче сжала его руку и подняла голову на Павла. В его глазах застыли слезы, которые он тщетно пытался скрыть, не давая им скатиться по лицу, - Знаешь... Я не думал, что смерть матери дастся мне так тяжело... Мы не были с ней близки, я ненавидел ее, но сейчас... Сейчас как будто из меня забрали какую-то важную часть. - К сожалению, мы ценим только тогда, когда теряем. У меня было все точно так же, только с отцом. Пока ты знаешь, что родители живы, чувствуешь, что не одинок, даже если ненавидишь их. А когда после мамы умер отец, мне резко стало так больно от ощущения, что я совсем одна, хотя была окружена сотнями людей. Мне как будто обрубили крылья... Преодолев три небольшие ступени, Павел и Ольга зашли в дом. Рыков почувствовал, как пахнет по-настоящему домом. Детством и уютом, который он редко видел будучи ребенком. Казалось, что здесь ничего не поменялось с Рыковских пятнадцати лет. Только появились новороченные бытовые приборы, а остальное - все то же. В доме было холодно. Он не отапливался, но в нескольких комнатах стояли обогреватели и тепловые пушки, для осенних ночевок этого было достаточно. Паша опустил взгляд на деревянный, заполненный разными фотографиями, комод в прихожей. Рыков усмехнулся, увидев свои детские фотографии, свадебные фото матери и отца. Все это казалось местом счастливой любящей семьи, но, к сожалению, на самом деле счастливая семья была только на слегка запылившихся фотографиях. Ольга ненадолго задержалась, внимательнее разглядывая фото, в то время как Павел пошел по дому дальше. То ли из-за бушующих гормонов, то ли из-за непрожитой вовремя скорби, фотографии сильно тронули сердце брюнетки, отдаваясь глухой болью понимания и тоски. Семь лет назад она испытывала то же самое, что сейчас муж, только рядом не было никого, кто хоть как-нибудь мог бы понять и поддержать, даже несмотря на замужество с Арефьевым. Уже тогда ему было плевать на супругу и ее переживания. Пройдя на кухню, Паша заметил чистую посуду рядом с раковиной. Здесь все говорило о том, что мать была тут совсем недавно. - Не выбросила... - сказал Паша, заметив в шкафу его старую кружку, поцарапанную, местами со сколами еще со времен его детства. Мать не любила ее, слишком неправильная, сколотая; она все грозилась ее выкинуть, но Рыков не позволял. Спустя столько лет кружка все еще мирно стояла в шкафу. - А должна была? - Она ненавидела ее. Честно, сейчас я бы сам был этому трофею не рад - Паша, улыбнувшись, показал стертое напыление, сколотые края и слегка подбитую ручку, - Но почему-то тогда я пил все только из этой кружки. - Тут так много всего о тебе, - оглядываясь по сторонам сказала Ольга, - Я, конечно, плохо знала твою маму, но мне казалось, она перечеркнула все, что было связано с тобой... - Я тоже так думал, Оль, но, получается, вычеркнул из своей жизни ее только я... - Не вини себя, - она подошла ближе и провела рукой по его спине и плечам, - Так сложились обстоятельства... - Господи, какие ж дураки, - Паша шумно выдохнул, - Столько времени потерять из-за глупых обид.. Каждая комната в доме напоминала о старом, совсем не забытом детстве, о времени, когда был жив отец, и все было по-настоящему хорошо. Рыков рассказывал Ольге истории, которые с ним случалось, когда он здесь жил. Это были нечастые случаи, только летом, но от этого моменты летних каникул были еще более значимыми. Второй этаж дома был почти заброшен, видимо, мать совсем им не пользовалась, поэтому там все еще больше кричало о прошлом. Осмотрев все, они вышли и, закрыв входную дверь, направились к тем самым бежевым качелям в саду, из-за навеса они почти не намокли под крапающим весь день дождем. - День сегодня такой... - Ольга, выдохнув, откинула голову на спинку и положила руку на живот, - Как будто я снова проживаю день похорон отца... - Да, явно не лучший день в нашей истории... Слушай, а ты мне никогда не рассказывала про родителей. Ольга повернула на него голову: - Ну, считай, что сегодня не только рассказала, но и показала. Когда отец умер, я чувствовала себя точно так же, как ты сейчас, только я тогда вернулась не на дачу, а в квартиру, в которой тоже последний раз была в восемнадцать лет, пока не переехала учиться. Отец даже умер так же внезапно, тоже тромб. Но знаешь... - она сглотнула ком и, выпрямившись, села, - Я как будто только сегодня все окончательно осознала. Как будто только сейчас поняла, что отца больше нет. Я ни в день смерти, ни в день похорон, ни потом ни разу по нему даже не плакала... - А... А Арефьев был рядом? - спросил Паша, накрывая руку Ольги своей. - Хорошая шутка, - брюнетка посмеялась, - Формально мы были тогда женаты, но его не было со мной даже в день похорон. Наплел что-то там про работу, что сильно занят... А потом у нас все пошло под откос, и он вообще дома почти не появлялся. - Ну и сволочь. - Не могу не согласиться. Ладно, прошлого пока достаточно... - Ольга прилегла на плечо мужа, он уткнулся губами в ее висок и рукой гладил спину, - Ты думал, что будешь делать с домом? Продашь? - А ты бы хотела? - Не знаю... Жалко как-то, но это твои владения, тебе решать, что с этим делать. - Вообще, я подумываю оставить его нам, - Паша положил свободную руку на живот Ольги и снова поцеловал жену, - Алинка родится скоро, воздух свежий, природа, будем приезжать, созидать... - Звучит, конечно, замечательно. Ты готов продолжать здесь свою историю после всего того, что произошло? - Понимаешь, я и так слишком много причинил боли матери. И раз она отписала мне это в наследство, она была бы рада, что здесь мы, ее внуки... К тому же, здесь я рос, и я не хочу окончательно сжигать мосты... - Я согласна с тобой. Место правда отличное, да и дом в хорошем состоянии. - Ну, вот и решили, - Рыков снова поцеловал жену в макушку. Ольга повернула голову, посмотрела на Павла и тот поддался чуть вперед, чтобы коснуться родных, немного дрогнувших в слабой поддерживающей улыбке, губ. Торопиться в город они собирались, хотя изначально планировали заехать в дом лишь на несколько минут, чтобы оглядеть обстановку. Но здесь было слишком спокойно и ностальгично тепло, хотя и определенно тоскливо. И единственное, что заставило супругов засобираться обратно домой, это резко начавшиеся сумерки короткого октябрьского дня, сопровождающиеся холодным ветром, который то и дело пробирался в самую глубь под пальто до костей, и дождя, колко падающего на лицо. - Да, жаль мама чуть-чуть не дожила до внучки, так и не увидит ее... - протянул Рыков, привычно подавая жене свою руку. - Ну, Паш, она даже не знала о ее скором появлении, - Ольга вцепилась в плечо супруга, крепче прижимаясь к нему, чтобы немного согреться. - Это ты так думаешь. - Ты что, рассказал что-ли? - Ольга недовольно повернулась на него. - А ты думаешь, почему все проверки резко прекратились или тебе сообщали о них чуть ли не за месяц? - Рыков! - Арефьева хлопнула его по плечу, на что Павел рассмеялся, - Ну жук! Немного помолчав, Ольга добавила: - Тогда увидит. Обязательно увидит, только немного издалека. И надеюсь, своими связями будет внучке помогать... - Оля, такую философию душещипательную нарушила своими корыстными мыслями о связях! - Ой, кто бы говорил о корыстных мыслях... И к тому же, все в целях благополучия нашей дочери! - Ну раз дочери, это, конечн, другое! - Рыков, пропустив Ольгу перед собой, закрыл калитку. Он глубоко вдохнул, понимая, сколько же было упущено и сколько всего ждет впереди за этими воротами.