Паническая атака

Иногда Даницу казалось, что Герман Сперроу от кого-то убегает. Он вечно спешил, никогда не останавливался, словно от его постоянного движения вперёд зависело что-то важное и ценное. Даниц даже тайком расспрашивал о происхождении Германа в пиратских кабаках. Никто ничего не знал. Он возник словно из ниоткуда. Кое-кто поговаривал, что такие «звёзды» быстро вспыхивают в море и гаснут. Ярко сверкнут — и исчезнут. Даниц старался не думать об этом. У этого безумца наверняка были свои причины убегать от чего-то… или от кого-то. С другой стороны, его тихо бесила вся эта ситуация. Даниц был для Германа не более чем слугой, и тот мог пристрелить его в любую минуту — ради денег. Он молча жаловался, когда росла награда за его голову. Это лишь повышало уровень опасности, разве Герман не понимал? Даниц не верил, что Герман дурак. Тот был очень умным авантюристом, раз выживал после каждой пиратской охоты на него. Опытный и сильный — можно просто быть рядом и ни о чём не волноваться. Но… больше всего Даница нервировало то, что Герман никогда не рассказывал, зачем он вышел в море, почему покинул свой дом и, возможно, свою семью. Эти бешеные темпы роста… Герман был пятой последовательности и Благословенный Мистера Шута. Наверняка это огромная ответственность и ещё большая опасность для него самого. Поэтому он так рвался вперёд? Чтобы справиться со всем этим? Ведь Герман забирался всё выше и выше… Однако, такая зыбкая неопределённость не может длиться вечно. Рано или поздно что-то нагрянет, сломается и рухнет, как карточный домик. Вернувшись в гостиничный номер после закупки продуктов на рынке, Даниц заметил, что в комнате слишком тихо. Он применил свои способности потустороннего — Герман был в своей постели. Похоже, у него было дурное настроение. Странные духовные возмущения и общее напряжение не отпускали Германа. Даниц осторожно положил сумку с продуктами на стол и зашёл в спальню Германа. Авантюрист свернулся калачиком на кровати, его тело слегка дрожало. Даниц видел, что волосы Германа намокли, а кожа имела нездоровую бледность. — Герман? Ты в порядке? Плохо себя чувствуешь? — Даниц мягко коснулся плеча Германа и тут же отдёрнул руку. Кожа Германа была ледяной. До того холодной, что у Даница по спине побежали мурашки. Даниц испугался. Что делать? Позвать врача? Или помолиться Мистеру Шуту? Герман сильнее сжал одеяло и резко мотнул головой. — Ни… ничего страшного. Иногда такое бывает. — прошептал Клейн охрипшим голосом, чувствуя, как холодеют руки и мороз разливается по телу. — Иногда… случается. Словно всё накладывается друг на друга. Пережитый ужас накатывает волна за волной — и не отпускает. Он хотел подняться во Дворец над серым туманом, но там было бы только тяжелее. Не отвечай зеркалу на вопросы. Не принимай безумие всерьёз, И пойми: слёз не вернуть. Они падают на тебя под шёпот далёких звёзд. «Я вижу тебя». От этой фразы, выведенной текучими чернилами на бумаге, внутри Клейна что-то сломалось, словно лопнула струна. Всё вернулось к нему разом — кто, зачем и как всё это устроил, сколько смертей произошло, скольких он потерял. И сколько ещё потеряет? Думать о будущем было невыносимо страшно, о настоящем — тоже, но остановиться не было никакой возможности. Всё, что ему оставалось — продолжать идти вперёд, потому что… Потому что так велело его сердце. Человеческое сердце, которое хотело жить и не желало терять этот мир. И даже если сейчас его трясёт от ужаса, он всё равно знал — рано или поздно это прекратится, можно будет придумать план и осуществить его. Только бы хватило времени и сил… Тьма бесконечна, но ему душно в ней. Что-то не так, кроме оков, Он чувствует трепет от принадлежности к миру богов. Они боятся, они чуют нутром, как и он, Чувствуют чужака, его шёпот из глубин. Клейн чувствовал: там было нечто — нечто более опасное, чем что-либо ещё. И чем дальше он шёл, тем хуже становилось. Но он не остановится. Он не примет такой конец. Ни за что. Даниц медленно присел рядом, осторожно взял Германа за руку. Бледные, тонкие пальцы сжались в ответ. — Эй… — тихо позвал Даниц. — С каждым такое бывает. Просто нужно прийти в себя и согреться. Я побуду рядом, пока не станет легче. Клейн медленно кивнул. Станет легче. Обязательно. Просто нужно время. Шёпот, что внимает каждый раз, Он чувствует ток и движение фаз внутри, Смещение осей — его крыша не колес, Шёпот далёких звёзд тяжелеет. И он старается не слушать то, что далеко. Даниц — рядом. Тёплый. Живой. Настоящий. — Скажи что-нибудь, — тихо попросил Клейн. — Не молчи. Всё равно что. Что угодно. — Э-э… Ладно. Тогда послушай истории с «Золотой Мечты. Даниц говорил долго. Он рассказывал обо всём подряд, а Клейн слушал, постепенно приходя в себя после своих кошмаров. Спустя несколько долгих часов Клейн закрыл глаза и заснул. Он сделал всё, что мог, чтобы им с Даницем никто не помешал. Даниц осторожно лёг рядом, глядя на его бледное, худое лицо. Провёл рукой по лбу Германа, откидывая слипшиеся волосы. Изначально он боялся, что его пристрелят за такое, но… неожиданно приятно было видеть Германа слабым. Словно подтверждение, что он тоже человек, а не какая-то несокрушимая машина смерти. — Напугал ты меня, конечно… Если что, я всегда готов помочь. Но ты всегда молчишь о своих проблемах. Даниц решил, что будет наблюдать за ним внимательнее. И узнает его получше. — Ты безумный и странный, но ты мне нравишься. Он не знал, что случилось, но решил не расспрашивать и не выпытывать информацию. Не хотелось спугнуть Германа. Клейн спал и не знал, о чём думает Даниц.