Гонка

— Луи! Луи! Луи! — Пустая бутылка полетела в обшарпанную стену и разлетелась в дребезги. Взорвавшись, Лестат упал в скрипучее кресло и закрыл лицо руками с драматичным стоном. Проклятый город, проклятая июльская ночь, проклятый Луи.  Уже давно было пора сдвинуться с места, впрочем, именно этим он и занимался первое время — Лионкур без особого стеснения заводил разные связи, отрывался на концертах и вовсю получал новые впечатления, если так можно было выразиться в контексте вечной и непрерывной жизни. Избавившись от гири, привязанной к его ноге, он дышал полной грудью, как никогда. Все чувства казались острее, ощущения глубже, близости эмоциональнее. Однако, обновление продлилось недолго. Яркий всполох, и вот, Лестат уже снова в проклятом Париже, страдает. Нельзя было сказать, что так происходит исключительно из-за Луи. Не было бы его, был бы кто-то иной. Лучше, хуже, это неважно. Ему было скучно. Фундаментально и основательно. Этот острый контраст и заставлял его возвращаться к излюбленной язвочке, сковыривая зажившую корочку. Все мимолетные интриги не могли вовлечь и всадить лезвие так глубоко, как того требовала его остывшая сущность, а снова погружаться в пучину новых чужих проблем не было ни малейшего желания. Трагичным и показательно раздражительным жестом юноша закинул блондинистую прядь за ухо. Что Луи сейчас чувствует? Какая разница?! Ему это неважно, неважно даже где он сейчас находится. К прошлому Лионкур не вернется, не вернется ни за что. Но его образ, образ, закрепившийся за столько десятков лет… Чудесная возможность, чтобы использовать его, как виновника всех несчастий. Яркие огни города отразились от стекла и неприятно резанули глаза. Шумная ночная жизнь невольно возвращала его воспоминания о потерянных годах с этой каменной горгульей, которая не скупилась лишь на слёзы, чтобы оплакать свою нерадивую судьбу. Лестат фыркнул, скрывая предслезную, истерическую дрожь в губах. Бледная рука потянулась за новой партией, но нащупала лишь пустоту. Утерев с губ засохшие капли крови тыльной стороной руки, он вышел на балкон. Машины проносились одна за другой, горячий воздух дрожал и размывался, поднимая пыль. Но не это его встревожило. Внизу, на скамейке около клумбы с благоухающими розовыми розами, обжималась абсолютно милого вида парочка. Они были так увлечены друг другом, что пролети рядом метеорит, не оторвались бы. Все эти причмокивания и ласковый шепот резали вампирский слух. Пожалуй, не только слух. В груди заныло.  — Пошли вон! Он пользуется тобой, малолетняя шлюха! — Вырвалось у распереживавшегося Лестата. Следом, в молодежь полетело раритетное отельное радио и те поспешили брызнуть в разные стороны, словно тараканы. Он, довольный собой, отряхнул руки с деловитым видом. Но на душе определенно скребли кошки.  Вернувшись в комнату, его начали мучать мысли. — И все, что же я хочу от него? Что я хочу, чтобы он сделал для меня? Хочу ли я извинений? А что хочу я?… — Начавший ходить по комнате, вампир остановился. — Что я хочу от себя?… За всё это время нахождения в тесном вампирском мире, где каждый друг друга знал и все были, словно пауки, запертые в тесной банке, он ни разу не задумывался о том, чтобы хотя бы на время выйти из этих безумных событий, остановиться и подумать. Вечная гонка из чувств и эмоций с теми же самыми малоприятными личностями. Бесконечный круговорот мелочных дрязг. Мерзость.  За окном вновь раздался шум, на этот раз шагов. Явно шпильки, тяжелое дыхание и попытки к бегству. Лестат тут же вернулся, сжав пальцами теплые, слегка облупившиеся перилла. По дорожке, петляя меж роз, бежала девушка. Каштановые локоны слегка вились, оканчиваясь у плеч. Легкий летний кожаный плащ скрывал деловой костюм, глянцевая сумка перекинута через плечо. На бледном личике очаровательно вырисовывались красивым бутоном красные губы. Лионкур тряхнул головой, убирая остатки тяжких размышлений. Все тело напряглось, как у пантеры перед прыжком. Она же тоже бежит. Исключительно от своих страхов, как можно наблюдать. Боится маньяка из фильмов? Насильника? О нет, своей поспешностью она навлекла на себя опасность пострашнее. Ведь что может быть хуже заскучавшего Лестата, выбравшего тебя своим развлечением? А впрочем… можно продолжить эту бессмысленную гонку. Как минимум, на сегодняшнюю ночь занятие у него имеется.