Opalite

- Я хочу тебя. Задорого. Хонджун чуть не закашлялся в этот момент, почувствовав как американо, который он старательно пил последние двадцать минут медленно, чтобы официантка не доливала ему кофе в чашку – ведь тогда бы пришлось заказать еды, а с деньгами после трех проваленных сделок у него было все совсем плохо - чуть не попал не в то горло. - Хен? – переспросил он делая скидку на то, что Бан Чан – австралиец. Он мог все еще не понимать каких-то ньюансов. Ну и что, что прожил больше десяти лет в Корее, присматривая за особняком мистера Пака и его буйными сиренами. Он все еще может путать слова. - На работу нанять, - добавил Чан и Хонджун вдруг понял, что тому просто нравится видеть его в замешательстве. Конечно, он ведь стремительно покраснел от такого предложения. - Работа бывает разной, хен. Особенно та, на которую задорого нанимают. - Я просто знаю, что ты сейчас больше вовлечен в дела Изнанки. И знаю сколько времени занимает необходимость заключать сделки. Поэтому я хочу сразу же перейти к делам, пообещав хорошее вознаграждение за твои услуги. Я хочу, чтобы ты кое-кого мне нашел и приступил к поискам сегодня. Я не хочу тратить время на ритуальные обеды и подношения для удачного заключения нашей сделки. С этими словами он полез в карман куртки. Хонджун двигал кружку с остатками кофе по столу, пытаясь дождаться, когда ощущение, что он сам – идиот, наконец его отпустит. Как он вообще мог подумать, что Бан Чан из той категории, что видели в нем миленькое личико, а не отличного специалиста в своем деле? Как ты вообще мог такую мысль допустить? Почему ты начал обо всех на этих улицах думать так плохо? - Вот, - с этими словами Бан Чан положил на стол перед ним выцветший полароид, - один из наших лисов пропал, и я бы хотел, чтобы ты его нашел для меня как можно скорее. На фото улыбался пятилетний мальчик, бледный как призрак. Глаза щелочки, широко открытый в улыбке рот, в котором не хватало несколько молочных зубов. - Я не ищу детей. Это всегда плохо заканчивается, - Хонджун решительно отодвинул полароид обратно, - Прости, хен, но нет. - Это старое фото и он уже давно не ребенок. Другого у меня нет - как ты помнишь, лисицы не любят фотографироваться, ведь тогда становятся видны их хвосты. И я помню про твои правила. Я не стал бы тебя заставлять их нарушать. Сеул – большой город. Тут что угодно может случиться с потеряшкой. Ты про это сам прекрасно знаешь. Знаешь, что лучше всего начать искать невинную потерянную душу сразу же, а не через положенное по правилам время. Да уж, что могло случиться с потеряшкой в этом городе Хонджун знал слишком хорошо. Он просто манипулирует тобой, зазвучал голос в его голове, голос, который мог бы принадлежать Юнхо, если бы тот практиковал телепатию. К счастью, Юнхо был выше таких грязных трюков, а значит это был внутренний голос Хонджуна. - Мне надо подумать, - твердо сказал Хонджун, вставая, - Знаю, что в делах о пропаже часы решений идут как минуты, но мне надо как следует все взвесить. Опасно мне ошибаться. Спасибо большое за кофе, Кристофер. С этими словами двинулся он к выходу из кафе, надеясь, что Бан Чан не услышал, как начало урчать у него в пустом желудке. Зажав полароидную карточку в руке, он отправился бродить по городским улицам, стараясь настроиться на ауру, которая сохранила в себе фотография. И это было тяжело – Хонджун не чувствовал ребенка, который был на ней изображен. И даже не от того, что мальчик с фото давно вырос. Это было похоже на облизывание старой конфетной обертки в попытках уловить вкус давно съеденной из нее сладости. Хонджуна передернуло от такого сравнения. Он ничего не мог нащупать, поэтому единственно верным решением для него было отправиться за помощью к Юнхо, и Юнхо и был той самой причиной, по которой Хонджун не хотел работать с пропажами детей. Чтобы встретиться с Юнхо пришлось ему пройти еще несколько кварталов пешком – надо было попасть в район, в котором Хонджун не был, как закончил школу, а его семья переехала. Зато родные некогда улицы придавали ему сил. А еще беспокойные мысли отвлекли от голодного нытья в желудке. Дома его ждало несколько упаковок быстрорастворимого рамена и целая одна большая капуста, но до похода домой еще много надо было чего сделать. Ноги сами привели его на детскую площадку, которая сейчас пустовала. И это было странно – Хонджун всегда помнил, что вокруг разноцветных качелей и горок всегда было полно детишек. Да и на улице стало намного сумрачнее, хотя на небе не было ни облачка, когда он шел привычным для себя маршрутом, которым много лет возвращался из школы домой. Хонджун вырос из детских качелей, поэтому присел на скамейку у края площадки. Обычно ее занимали почтенные аджумы или старшие сестры, которых родители отправляли гулять с малышами. Но сейчас и она пустовала. Хонджун задрал голову и увидел серое равнодушное небо, нависшее над районом. Это подтвердило его подозрения – его закинуло на Изнанку. Оставалось всего ничего – дождаться Юнхо. С Юнхо он познакомился, когда ему было одиннадцать. В тот день Хонджун пришел покачаться на эту же детскую площадку. Качели на ней еще не успели заменить, да и горку оцепили лентой, так как в центре ее теперь красовалась широкая зазубренная дыра. Кажется, что кто-то очень не трезвый забрался на их площадку ночью и очень расстроился из-за того, что больше не может покачаться как следует на качелях, поэтому решил все на детской площадке разломать. Качели, правда, уцелели. На первый взгляд. В конце недели Хонджун всегда приходил покачаться на них. Ему нравилось само чувство - вот ты отталкиваешься ногами от рыхлой земли, цепочки скрипят, небо кажется, то близким, то далеким, а в животе от восторга все сжимается. И ничего вдруг не остается кроме пляшущего неба перед тобой, а еще особого скрипа качелей. И восторга, да. Какой бы тяжелой не была у него неделя, какими бы сложными не были уроки и неприятными одноклассники, после того, как Хонджун слезал с качелей, ему становилось намного легче дышать. А еще - мир немного менялся и это была его тайна, которую он хранил от всех, даже от Бомджуна, которому рассказывал вообще все. Видел он как-то женщину с тремя лисьими хвостами, которые плыли за ней царственно по воздуху. И женщине этой не понравилось, что он эти хвосты увидел. Она, конечно, не была лисицей - Хонджун знал, что гумихо питаются сердцами людей, поэтому пальцы и рты у них всегда вымазаны кровью. А у женщины были разве что хвосты, да двое смеющихся упитанных малыша в розовых и фиолетовых костюмчиков, которые цеплялись за рукава ее широкого пальто. Но на Хонджуна она все равно посмотрела очень строго - поняла, что он ее хвосты увидел. Хонджун сделал вид, что ее взгляда не заметил. Он не собирался выдавать ее. Да и кто бы поверил в его рассказы? Родители объясняли это все живым и бойким воображением, а мама даже подарила ему на день рождение большую стопку толстых красивых тетрадей, чтобы он записывал туда свои рассказы. Хонджун не хотел становиться писателем, когда вырастет, но расстраивать маму тоже не хотел. Поэтому решил, что и правда будет записывать там то, что видит иногда, а чтобы родители не беспокоились за него, то пусть происходят эти события все с кем-то еще. Например, с частным детективом, назовем его, вот например, господин Ким Джун. Поэтому садясь на качели, Хонджун раздумывал над тем, как ему описать встречу частного детектива Ким Джуна с целой толпой красивых ведьм. А ведь он точно видел ведьм сегодня - невозможно обычным девушкам, пусть даже очень симпатичным, пусть даже актрисам или известным певицам, выглядеть настолько красивыми: с длинными блестящими волосами цвета какао и в одинаковых белых костюмах, похожих на одежду пилотов, только с юбками. У них даже фуражки были! И видел их только он, а они заметили его и принялись махать ему руками и радостно смеяться. “Какой красивый малыш!” и “Я вижу, что тебя ждет незабываемая встреча”. Хонджун давно не был малышом, он был взрослым, поэтому смутился и застеснялся и быстро вышел из торгового центра, куда он заходил иногда, чтобы посмотреть на последние выставки коллекционных игрушек от мадам М. Начавшись раскачиваться на качелях, Хонджун задумался. Ведьм он встречал впервые, они были красивыми, но чем они занимались? Они больше походили на магических воительниц из историй, что читал раньше Бомджун. Но воительницы все были их с Бомджуном возрастов или чуть старше, а эти ведьмы были, наверное, старше мамы и папы - ведь всем известно, что ведьмы не стареют, а значит… Качели взвизгнули. Звенья цепочки порвались. Хонджун слетел с доски качелей на самой высокой точке - где-то у того края, где небо касалось вершин крыш. Когда он открыл глаза, то понял, что голова у него болит преужасно. А еще в штанах было мокро, словно ему было три годика и он забыл, что пи-пи надо делать в горшок. Хонджуну от этого сделалось невыносимо стыдно. Еще и потому, что над ним стоял очень высокий мальчик в черном строгом костюме. Его волосы были зачесаны назад и он выглядел как какой-то зловещий клерк из дорам, что иногда в выходные мама смотрела, пока занималась домашними делами. - Ким Хонджун, - сказал ему мальчик, а затем вытащил из кармана пиджака блокнот и открыл его. Блокнот был по виду очень дорогим и Хонджуну стало еще стыднее, но подняться он не мог: голова ужасно болела, а его тело словно набили камнями. - Ой, - на лице мальчика отразилось глубочайшее недоумение, а затем он захлопнул блокнот и убрал его в карман, - Я появился слишком рано. Сейчас не твой час. Прошу простить меня, хен. С этими словами он ему очень низко поклонился, и Хонджун совсем потерял понимание того, что с ним происходит. Мальчик не отбрасывал тени. И выглядел как массовка на похоронах в маминых сериалах. - Ты…Жнец? - предположил Хонджун и ему сделалось страшно. Так вот почему он не может пошевелиться - он упал с качелей, разбил себе голову и умер. - Да, меня зовут Чон Юнхо. Наша семья издревле занимается сопровождением в этом округе. Надеюсь, что тебе не приходилось встречать моего старшего брата. - Нет, - неуверенно сказал Хонджун, - если я не умираю, почему я не могу встать? - По твоим жизненным записям, через пять минут тебя найдет госпожа Ли, которая будет возвращаться с внуком из больницы. Они как раз купили клубничное молоко и направляются сюда. Еще могу сказать, что после этого случая родители запретят тебе качаться на любых качелях, - помешкав Юнхо, прибавил, - Извини. Хонджун задумался. Может он и покачался на качелях последний раз в жизни, зато остался жив. И если его время не пришло… - Значит, я тебя больше не увижу? - Может, когда ты будешь готов по-настоящему уйти, но я не уверен, - сказал Юнхо. - А твои родители будут против, если у тебя будет один смертный друг? - Видеть Жнеца к плохой удаче на всю жизнь. - Я не только Жнецов вижу, я вообще много кого вижу, но мне кажется, что у тебя нет друзей. Поэтому ты и остался со мной поболтать. К его удивлению, Юнхо чуть покраснел. - Наверное, в твоем роду были шаманы, поэтому ты нас и видишь, но со временем это пройдет… - Если ты не хочешь быть моим другом, то сразу так и скажи, - вспылил Хонджун, - Потому что я не хочу переставать видеть остальных. Я обещаю, что выучусь на шамана или медиума или еще кого. Мне нравится видеть этот город иначе. - Хорошо-хорошо, - Юнхо присел рядом с ним на корточки и пожал его руку, - будем друзьями. По пальцам Хонджуна пробежал ледяной холод, а потом он услышал крик: - Бабушка, бабушка! Там кто-то лежит! Стоило ему моргнуть, как Юнхо исчез. Зато появилось встревоженное лицо пожилой аджуммы. Совсем как их соседка с нижнего этажа по возрасту, только более нарядно одетая. - Мальчик, не шевелись! Я сейчас вызову скорую! Так они и познакомились с Чон Юнхо. - Полагаю, что у тебя снова какие-то неприятности? - Юнхо присел на качели рядом с ним. Любой другой брокер на месте Хонджуна бы давно разорвал их дружбу - общение со Жнецом действительно навлекало плохую удачу, а еще приманивало неприятности, но Хонджун Юнхо искренне любил. Он, слава Богу, не встречал никого из благородной семьи Жнецов Чон, кроме Юнхо, но за прошедшие годы его симпатия к молодому Жнецу только укрепилась. В конце концов, тот занимался семейным делом - отводил души умерших в последнее путешествие, а не забирал жизни. Во всем остальном Юнхо был таким же, как и все парни в его возрасте, и Хонджуну нравилось проводить с ним свободное от их работ время. К сожалению, последние месяцы выдались тяжелыми у них у обоих. На Хонджуна валились одни неприятности за другими, а Юнхо пришлось уехать из города в другие места. Из-за эпидемии множество душ оказались без должного сопровождения и томились, застряв между мирами. И первым делом, вернувшись, Юнхо попросил Хонджуна не разговаривать с ним о его работе. Но я буду рад поговорить с тобой о твоей. - Нет, но мне нужна твоя помощь. Я не люблю просить тебя о подобном, потому что мы - друзья, но я получил работу, - с этими словами Хонджун протянул ему полароид, - Мне надо найти вот этого лиса. Его нет в мире мертвых? Все следы здесь потеряны, но если он мертв… Я думаю, что ты можешь почувствовать, я знаю, что вы можете такие вещи… понимать? Хонджун неуверенно посмотрел на Юнхо. Он редко просил того о помощи, только когда надо было точно подтвердить жизнь или смерть искомого человека. И Юнхо всегда давал четкий ответ. Именно поэтому Хонджуну не нравилось искать детей. И хотя Кристофер и убедил его в том, что ему надо вернуть уже взрослого лисенка в дом господина Пака, Хонджуну отчего-то было все равно не по себе. - Я его не вижу, - Юнхо нахмурился, - вот что. Я не могу сказать - жив он или мертв. Такое может быть если нити жизни специально прячутся под заклинаниями. Я не особо понимаю в этом, тебе нужна ведьма. Хонджун заерзал на сидении качели. Цепи от этого тревожно зазвенели. - Ведьмы внесли меня в черный список, - честно признался он, - после того случая с яйцом феникса. Кто же знал, что оно настолько похоже на куриное яйцо… ладно, очень большое куриное яйцо. Я был голоден. Ты знаешь, что я редко бываю голоден. - Да ты сейчас голоден, я слышу, как бурчит у тебя в животе. - Это от кофе. Я выпил его… - На голодный желудок, - покивал Юнхо, а затем резко поднялся с качелей, - Пошли, я угощу тебя обедом. Сейчас я не Жнец, а тут рядом есть отличное круглосуточное кафе с раменом. Сеул - огромный город. Так что я уверен, что тебя не могли добавить в черный список абсолютно все здешние ведьмы. - Еще как могли, - сказал Хонджун, поднимаясь за ним следом. На самом деле было достаточно в городе маленьких ведьм, которые совершали бытовые ритуалы и не особенно подчинялись делам крупных домов и ковенов. И были, разумеется, черные ведьмы, которые вели дела совсем уж дрянные. Например, работали с дурными людьми: очищали их удачу, наводили порчу на конкурентов, продавали любовные зелья, лишающие воли. Первые ведьмы были слишком слабыми и вряд ли бы смогли ему помочь, а со вторым видом ведьм Хонджун не хотел связываться. Все же он был законопослушным брокером. Однако то, что Юнхо позвал его пообедать, он расценивал как хороший знак - друг захотел помочь, а значит дело, которое предложил ему Бан Чан, было не настолько уж и безнадежно. Может, наконец, закончилась череда неудач Хонджуна и теперь он начинает, наконец, свой путь со дна наверх.