car is boring. ride me

Когда Джиун впервые появляется на практическом занятии в автошколе, он чувствует себя откровенно ужасно. Погода отвратительная, дорога на площадке скользкая даже для обычных ног, не то что для огромного и непонятного устройства на колесах, педали бесконечно путаются у него под ногами, словно издеваясь, а существование поворотников попросту забывается. Джиун только и может, что неловко игнорировать вопросы инструктора - старого, словно шуршащего от количества морщин на теле дедушки, который просит перерыв на покурить каждые пять минут и ругается матом, стоит машине заглохнуть. Он кажется Джиуну злым и непрофессиональным, и поэтому на следующий день просит заменить инструктора на другого. Второй раз проходит лучше, и Джиун старается не винить себя за ошибки в деле, которым раньше он никогда не занимался - тем более, когда новый инструктор делает это за него. Теперь он не пожилой, не курит и не матерится - и на том спасибо, ведь все в нем словно кричит о ненависти к своей работе и ученикам. Он не задает вопросы, не объясняет правила и смотрит на Джиуна так, будто он - самый тупой человек, которого ему приходилось повстречать.  Джиун расстроен настолько, что уже хочет бросить затею научиться водить, и он боится показаться навязчивым и вечно недовольным, но в конце концов собирает всю волю в кулак, звонит менеджеру автошколы и просит заменить инструктора снова. Он согласен даже на дедушку; теперь тот не кажется таким уж и злым. Однако на третьем занятии его встречает не дедушка, а молодой, даже симпатичный парень. Он представляется Хван Интаком, и Джиуну даже не приходится напрячься очень сильно, чтобы запомнить его имя, как обычно происходит при знакомстве с новыми людьми - настолько ему нравится, как оно звучит и как перекатываются эти три слога на его языке, сливаясь воедино. Он сразу признается Хван Интаку, что не справляется, что даже обычные задачи ему еще не по силам, и замечает искреннее удивление в его глазах.  — Кто тебе так сказал? Кто у тебя был до меня? Джиун не может вспомнить имена предыдущих инструкторов, а потому описывает их так, как запомнил. — Старые пердуны, — ругается Интак и хлопает себе по ноге, выслушав Джиуна до конца. — Спорим, со мной ты выполнишь любой маневр с первого раза? И Джиун выполняет без какого-либо спора. Даже то, на что раньше не решался - выполняет так, будто занимался этим всю жизнь. Параллельная парковка, остановка на эстакаде, парковка в гараж и остальные раньше неведомые слова словно обретают краску и четкий контур прямо перед его глазами. А его новый инструктор смеется и разрешает нажать на газ (Джиун помнит, что на площадке эта педаль запрещена), обещая, что совсем скоро они выйдут на городские дороги. Это какое-то чудо. / / / Выезжая за ворота, Джиун задумывается. Он успел выучить все, что можно выучить на площадке, за три занятия. Три занятия с Хван Интаком против двух первых инструкторов, которые толком не научили его ничему, кроме как плакать в подушку с мыслями, что он - неудачник.  Как жаль, что Джиун не встретил Интака раньше и растратил первые занятия впустую, ведь он - ангел, не иначе. Свалился на него с небес, чтобы выполнить свою миссию: научить его водить, сидя на пассажирском сидении, поддерживая его одной своей улыбкой и иногда начиная диалог с какой-то истории из жизни. Ангел, должно быть, привык учить и терпеть таких, как Джиун, которые совсем маленькие и неказистые на его фоне; даже не находясь за рулем, он выглядит так, словно точно знает, как управлять всем в этом мире. Джиун ведь даже не подозревал, что водить - это так круто. Он не заметил, как перестал бояться сцепления и по-настоящему почувствовал вес машины (до этого эта фраза казалась ему бесмысленным клише), как впервые назвал себя в голове водителем и начал садиться на водительское сидение с улыбкой на лице. Он заметил лишь то, что Интак всегда улыбается ему в ответ. Джиун зубрит, как самый задротный отличник, пытающийся впечатлить сонсэнима, все правила и термины, и иногда невзначай пересказывает их Интаку - тот гордится, хвалит и тут же перескакивает на другую тему для разговора; Джиун, конечно же, опускает то, что случайно зазубрил еще и интаков возраст, увлечение рисованием, где он учился, членов семьи, которых он успел упомянуть, привычку шмыгать носом и материть всех, кто посмел помешать им на площадке. Познать своего учителя - и есть познать предмет, который он преподает, не так ли? А теперь Джиун гордо выезжает за ворота площадки в город и задумывается: — Почему тебя не сделали моим инструктором сразу? — Потому что я в самом низу рейтинга, — усмехается Интак. Джиун даже немного притормаживает, услышав его ответ; как такой человек может быть не на самом первом месте? Интак, засмеявшись во весь голос - видимо, от своих же воспоминаний, - рассказывает о том, как одна девушка поставила ему на сайте 0,5 звезд (даже не одну, а половину!) за то, что он смотрел тикток на занятии, подключившись по блютузу к машине - видимо, звук видеороликов в телефоне шел прямо из динамиков и отвлекал ее от дороги. — Мне вообще насрать, — говорит он, расслаблено откинувшись на сидении, — я даже сейчас буду тиктоки смотреть, ты все равно сам уже нормально едешь. Джиун впечатлен своей мыслью о том, что учитель, залипающий в тикток прямо на уроках - это самое лучшее, что вообще может быть. / / / Интак курит. Только не как тот дедушка - выйдя перед этим из салона и извинившись, - а прямо на месте. Он открывает окно, поджигает сигарету и затягивается в начале каждого занятия, как только машина трогается. Джиун вспоминает о том, что не любит сигаретный дым только на пятой встрече с Интаком. Тот держит сигареты меж губ или пальцев так, словно владеет ими полностью, словно они - естественное продолжение его самого. Джиун даже не удивляется, что до этого не обращал на запах внимание - оправдывать себя получается крайне хорошо, когда рядом с тобой сидит кто-то вроде Хван Интака. Джиун знает, что курить плохо, и что пассивное курение вредит ему самому. Но даже если бы он заметил дым раньше - он бы просто промолчал. / / / Все же, пальцы Интака, держащие сигарету - это прекрасно. Прекрасно дерзко и прекрасно красиво. Джиун, замечающий их краем глаза, каждый раз осознает разницу между пьяным и трезвым водителем. Лучше - только когда эти пальцы ложатся на бедро Джиуна, а сам Интак придвигается ближе, тихо предупреждая о возможной ошибке. В такие моменты вообще не понятно, что опаснее: заглохнуть посреди перекрестка или случайно повернуть голову чуть сильнее и встретиться с ним взглядом. К счастью (или к сожалению?), Интак каждый раз первым возвращается на безопасное расстояние и продолжает говорить о дороге так, будто ничего особенного не произошло. Джиун обязательно об этом вспомнит - дома, перед самым сном, посмотрев в сотый раз расписание занятий и громко вздохнув. Он завернется в одеяло посильнее и почувствует на своем бедре обжигающий след от чужой руки, а после обругает себя в голове и подрочит.  Это произошло столько раз, что списать все на то, что Джиун просто устал, запутался, увидел в Интаке кого-то призрачного из прошлого и другие отмазки - категорически не получается, как бы ни хотелось, и теперь, если они вдруг случайно встретятся глазами, он заливается краской за милисекунду и обязательно проезжает мимо знак о снижении скорости. Интак замечает, но оставляет надежду, что не до конца понимает - если судить по тому, как в такие моменты с него не спадает улыбка, то ли самодовольная, то ли даже немного смущенная. Стыдно, когда ты пытаешься научиться водить, но одновременно с этим нужно научиться жить со своей больной фантазией, которая так и норовит зацепиться за красавчика на пассажирском сидении. Который, вообще-то, по сути, вроде как - твой инструктор по вождению. / / / — На следующем регулируемом перекрестке повернем направо, — выдыхает Интак почти неслышно куда-то в окно. Джиун знал, что Хван скажет это, потому что уже выучил наизусть их маршрут и порядок действий: он садится в машину, здоровается, поправляет зеркала, пристегивается, трогается (не всегда с первой попытки, но никто на него за это не злится), Интак достает сигареты, начинает рассказывать что-то о своем дне и между делом говорит, куда ехать, включив на пару секунд режим серьезного инструктора - наверное, чтобы Джиун почувствовал себя как на настоящем экзамене. Джиун знает, куда они поедут, и знает все внезапно-деловые реплики Интака, но все равно каждый раз ждет их в надежде, что в них появится что-то новенькое. Сейчас повернем направо, потом налево, потом поедем прямо, а потом повернись ко мне и поцелуй меня в губы немедленно— — У тебя девушка-то есть? — внезапно спрашивает Интак, вырывая Джиуна из фантазий.  Кажется, до этого они разговаривали о том, что многие парни их возраста заводят машину, чтобы впечатлить женщин, как бы ужасно оно не звучало. Кажется, до этого Джиун уплыл в мыслях от сути разговора, задумавшись о том, что сейчас он старается впечатлить только одного человека. — Нет… — он чувствует, что ему нужно обязательно сказать что-то еще, но не понимает, что именно. — А у тебя? — Нет, — улыбается Интак, на пару секунд задержав на Джиуне свой взгляд, — и слава Богу. / / / Это невыносимо. Так продолжаться не может. Но еще больше пугает мысль, что это - действительно не навсегда. Еще немного осталось Джиуну до настоящего экзамена; и если он сдаст, то их пути с Интаком естественным образом разойдутся. Потом Интак найдет еще сотню таких же учеников, будет так же профессионально учить их водить и так же легко с ними подружится. Интак забудет Джиуна через пару недель, потому что Джиун в целом не может придумать ни одной причины, по которой тот должен его запомнить. Что вообще получится, если попытаться представить Джиуна глазами Интака? Интак яркий, шумный, красивый, смешно шутит, умеет разговаривать с кем угодно и никогда не выглядит потерянным. А Джиун умеет глохнуть на перекрестках. На этом список его достижений заканчивается. Несколько занятий до этого они неожиданно провели в кафе, и от воспоминаний его бросает в микропанику. С Интаком очень легко и безумно весело: в один день он может быть чем-то явно огорчен и за весь урок ни проронить ни слова, а на следующий - просто дать задание припарковаться у входа в торговый центр, потому что «сегодня мы заслужили вкусняшку». Джиун даже немного опасается, что однажды он прикажет отвезти его в бар и там же напьется. Он выглядит как человек, способный на такое. Он почти не помнит, о чем они тогда разговаривали; точнее, помнит плохо и как-то кусками. Интак спрашивал о чем-то, а Джиун отвечал, уткнувшись взглядом в кружку, потому что лишь взглянув в глаза человеку напротив он бы потерял всякую связь с реальностью. Кажется, речь заходила об университете. Или о работе. Или о том, почему Джиун до сих пор не получил права, хотя собирался еще несколько лет назад. Зато он отлично, себе на зло, помнит, как Интак его слушал. Как прикажете Джиуну, который видел его напротив себя за столиком в кофейне, улыбающегося, отпивающего какао и спрашивающего: “Какое мороженое ты любил в детстве: шоколадное или фисташковое?”, не сходить с ума? Продолжать Джиуну верить в то, что Хван ему приснился или делает все это ради какого-то прикола, становится все труднее. Было бы легче, убедив он себя в этом - тогда хоть было бы понятно, что делать. Страдать. Ведь Интак такой: дружелюбный, улыбчивый и тактильный со всеми, он любит свою работу, любит своих учеников и водит их в кафе просто так. Джиун не особенный. Да.  Да? И вообще - между шоколадным и фисташковым Джиун выбрал бы клубничное. / / / — Я сменю инструктора на следующей неделе, — твердо заявляет Джиун, только сев в машину; еще дома он около тридцати минут тренировал эту фразу перед зеркалом, перебирал всевозможные варианты, лишь бы показаться хотя бы немного (ну пожалуйста) уверенным. — Извини, — все же сдается он, заметив замешательство на лице напротив. — Почему!? — чуть ли не кричит Интак через пару секунд. — Ты с ума сошел?  — Потому что я очень плох. Ложь. Точнее, не совсем ложь - скорее полуправда. Я очень плох в том, чтобы не думать о тебе по ночам, запуская руку в штаны, и в том, чтобы не чувствовать вину за бесконтрольность моих глупых чувств к такому недосягаемому и замечательному - тебе. — А давно это стало причиной уходить к другому? — Интак явно зол - он вскидывает брови выше обычного и громко хлопает по приборной панели, повернувшись на пассажирском сидении всем телом к Джиуну. — Или ты ставишь мои навыки учителя под сомнение?  — Нет, что ты… — начинает он и тут же запинается, забыв свою мысль, о свирепый взгляд, направленный прямо на него. Лицо Интака ближе, чем Джиун ожидал, и он ухмыляется, но этой ухмылкой можно разрезать несколько человек, если захочется. Зрачки черные, руки напряжены. Джиун уже весь трясется - он видит его таким впервые и даже боится, что его сейчас убьют. И о, Господи, прости мою душу грешную, как же это прекрасно. — Ты уверен? Хочешь бросить меня? — Да. Нет. — А ты понимаешь, что я единственный, кто тебя такого принимает? — начинает защищаться Интак. — Я-то думал, мы с тобой поладили. Я ведь тебя на ноги поставил, как за младенцем ухаживал, а ты со мной вот так… Попробуй, конечно, сходи к другим. Они от тебя сами тут же откажутся, — Джиун виновато сжимает руль и молча разглядывает свои ноги. — И я, вообще-то, очень расстроюсь. — Что? — Джиун поднимает голову, недоверчиво заглядывая в интаковы, уже более расслабленные, глаза. — Ты мне нравишься, вот что. Джиун хочет дать себе леща и проснуться. Они смотрят друг на друга так, будто его живот не скручивает в узел, уши не закладывает, а в голове не пробегает мысль о том, что возможность дернуть дверной ручкой, развернуться и убежать куда глаза глядят не лежит прямо на ладони. Все его тело противится законам логики и замирает камнем. Джиун чувствует, как лицо заливается краской, понимает, что, должно быть, выглядит сейчас очень глупо - и уже мерещится, что взгляд Интака на кромешную секунду опускается на его испуганные поджатые губы, пока тот не отворачивается, продолжая: — Ты интересный, часто ошибаешься и тебя нескучно учить. Мне нравится работать с тобой. Так что не уходи - я расстроюсь и задушу тебя голыми руками. Понял? Джиун понял, но все равно думает об этом диалоге всю ночь, даже не предпринимая попытки уснуть. / / / Когда Интак сказал ему, что с ним интересно работать, он, скорее всего, не имел в виду то, как часто Джиун витает в облаках и ошибается в очевидных вещах. Но Джиун ничего не может с собой поделать. Сегодняшний Хван Интак словно ближе обычного, хотя сидит на том же месте, улыбается слишком приторно и сладко, и его ладонь слишком часто оказывается на Джиуне - то подбадривающе прихлопывая по плечу, то предупреждающе ложась поверх его руки на коробке передач.  Они едут в тишине, если не считать тихие ругательства куда-то под нос, минут десять, пока Джиун снова не забывает перестроиться и проезжает вперед на перекрестке, где нужно было повернуть направо. Сегодня - все не так. Он - везде и слишком. — Джиун, — внезапно начинает Интак, и тот дергается, испугавшись, — остановись вот тут. Джиун рефлекторно включает правый поворотник, прижимается к обочине и тормозит. Видит боковым зрением, как Интак достает из своей пачки сигарету, но продолжает смотреть куда-то вперед, ожидая момента, когда его начнут долго и сильно ругать. — На, — все же обращает на себя внимание Интак, — покури, подыши, успокойся, — Джиун поворачивается к нему и натыкается на сигарету перед своим лицом. — Ты сегодня весь не свой. — Не курю. — Тогда дыши. Джиун, все еще крепко сжимая руль, смотрит на сигарету так, словно она разрушит его жизнь, пока Интак не убирает руку и не затягивается сам. — Не хочу. — Джиун, ты заебал, — нахмурившись, он ерзает на сидении и поворачивается у нему полностью. — Что случилось? — Я просто не понимаю, зачем ты это делаешь, — слова вылетают громче и быстрее, чем Джиун ожидал, и укол вины за резкий всплеск эмоций больно ударяет в грудь; он крепче цепляется за руль руками и за вид на дорогу перед собой глазами. — Прости. Интак молча выкидывает сигарету в окно и потирает переносицу двумя пальцами; Джиун продолжает попытки не смотреть на него. — За что? — За всё. Наверное, это самый идиотский ответ, который можно было придумать.  — Прощаю. Джиун нервно усмехается и тут же жалеет об этом. Кажется, если он откроет рот снова, то из него обязательно снова выпадет что-то опасно-неосторожное.  Поэтому он молчит; и Интак молчит тоже. За окном проезжает автобус, мигает светофор, сзади кто-то сигналит - из всего, что происходит рядом, Джиун слышит лишь свое учащенное сердцебиение, точь в точь попадающее в такт пальцев Интака, нервно отбивающих по приборной панели. За все годы жизни Джиун еще никогда не ощущал чей-то пристальный взгляд на себе так же остро, как сейчас. — Посмотри на меня, — почти шепчет Интак. — Не избегай меня. Так нечестно. Джиун держался из всех сил. Он знает, что посмотреть на Интака сейчас - примерно то же самое, что намеренно въехать в столб на всей скорости, но все же поворачивает голову. И тут же осознает, что был прав. — Если честно, — Интак настолько близко, что он может почувствовать на себе его прерывистое дыхание, — ты пиздец какой странный. Джиун не успевает обдумать услышанное - Интак быстро приближается, накрывает его губы своими и тут же отстраняется. Губы загораются так, словно он не поцеловал, а оставил на нем предупреждающий знак ограничения скорости. И, на удивление, сердце Джиуна не взрывается, разлетевшись мелкими кусочками по салону - хотя именно эту сцену он детально представлял, думая об Интаке и его губах. Становится просто тихо. Он может слышать, как шелестят ресницы Интака, когда он снова опускает взгляд на его губы, и они все еще невыносимо близко друг к другу, будто чертовой коробки передач между ними уже не существует, а салон машины испаряется в густой дымке, сливаясь с фоном. — Прости, — повторяется Джиун в шепоте, опуская плечи. Прости, что теперь не могу нажать на тормоз. Он обхватывает лицо Интака и поддается вперед, чувствуя, как тот уже тянется к нему навстречу. Он начал это сам, но голова все равно идет кругом, когда на языке появляется вкус сигарет.  От Интака пахнет мужским гелем для душа и недосказанностью, на вкус он - как горький шоколад, немного подтаявший на солнце; его ладони уже на затылке Джиуна - притягивают ближе и слегка сжимают волосы. Через мгновение они уже громко дышат в поцелуй, сплетаясь языками.  Интак торопится, кусает, поглощает его полностью; Джиун мечтает задохнуться в его дыхании и ощущении его пальцев на своем теле. Когда он тянется руками и собственнически обхватывает его бедра, направляя, Джиун послушно перебирается к нему на колени и тут же утопает в ощущении чужих губ на своей шее. Интак сжимает его талию, сокращая без того незримое расстояние между телами, прижимается, и Джиун тихо всхлипывает, почувствовав его явное возбуждение под собой.  — Остановись, — выдавливает он из себя между вздохами, вжимаясь в плечи Интака сильнее. Интак, губами прочерчивая дорогу от его шеи обратно, сладко стонет и руками тянется к джиуновой ширинке. — Уверен? Джиун и его девственная душа еще никогда не испытывали чего-то настолько прекрасного. / / / Джиун чуть ли не вываливается из машины. Ноги словно перестают быть ногами, существуют отдельно, пока он старается делать шаги вперед. В голове - гул, напоминающий лишь сквозняк, гуляющий по салону летним вечером, когда немного приоткрываешь окно; дверь хлопает громче обычного. Джиун чувствует себя немного мокро и совсем малость все еще возбужденно. Он только сейчас вспоминает, что даже не попрощался. — Джиун! — окликает его знакомый голос. Ну конечно. Он медленно оборачивается. Интак уже снова сидит нормально, улыбается, локтем высунувшись в открытое окно - будто несколько минут назад Джиун не задыхался в его руках от первого и единственного в его жизни настоящего оргазма. Только волосы немного растрепаны. — За это занятие можешь не платить. / / / Джиун сдает экзамен с третьей попытки.