Голод

В моей и без того уютной квартире царил мрак, но тот быстро был загнан в угол, простым светом люстры. Каждый раз мне страшно, как впервые... "Пойду в душ и спать," подумала я, быстро обведя взглядом спальную комнату и кинув на прикроватную тумбочку ту розу. Теплая вода мелкими струйками огибала изгибы моего тела, собирая собой пыль, пот и грязь. Я механически, почти не задумываясь, вымыла тело и волосы. А в голове бесконечно пусто, будто в пустыне, в ней не может зародиться мысль. Звон в ушах вернул меня в реальность, когда я вышла из ванны. По ещё немного влажным ногам пробежался холодок. "Разве я оставляла дверь на балконе открытой?" нахмурившись, подумала я и закрыла дверь. Ложась на кровать и тут же отрубаясь... Голова гудит.

***

Утро задалось приятным. Солнце ласкало моё лицо, вынуждая зажмурить глаза и повернуться на бок, накрываясь с головой одеялом. Всё же я встала после возмущённого урчания живота. Ступни коснулись холодного пола и я осмотрела квартиру, почесав затылок. До слуха доносилось пение птиц, а точнее чириканье воробьёв да воркование голубей. Полностью встав, я слегка пошатнулась, когда взгляд нашел на прикроватной тумбочке побуревшую, цвета засохшей крови бумажную розу. "Что это?" взяв её, я осмотрела её ближе. "Откуда она здесь?" я опять оглянулась по сторонам. Может это шутка какая-то? От мамы? А где она..? Где я вообще? Тело сковала дрожь. Меня похитили? Чья это квартира? Поджав губы, я на ватных ногах прокралась на кухню, решив вооружиться, если на меня нападут. Хоть и интерьер милый, очень даже в моём вкусе, я не знаю одна ли я тут. Где отец? Что если... Босые ноги почти бесшумно переступали по мягким коврикам, даже сами птицы замолчали, будто занервничали вместе со мной. Я достигла цели и стала медленно и аккуратно выдвигать ящики в поисках ножа или чего-то острого. Однако прямо на ящике с ножами мой взгляд зацепился за желтую бумагу стикера с надписями. "Кажется, это мой почерк," пробормотала я, вчитываясь в слова, что рассказывали мне мою жизнь.

~

Вижу, ты уже проснулась. Чтож, доброе утро, Эльвина. Можешь не беспокоиться, это — твой дом, ты сама его купила, несколько месяцев назад, потому что хозяева прошлых квартир очень сильно беспокоились, когда ты каждый раз забывала где находишься, так что, купив этот дом, ты написала эти записки и раскидала их по дому, чтобы каждое утро напоминать, что происходит. Документы лежат в ящике под телевизором. Наверняка, ты задалась вопросом где мама: она осталась в родном городе, когда ты переехала, чтобы не докучать ей. Ты работаешь в уютном кафе в двух улицах от дома. Многие посетители говорят, что ты добрейшей души человек, будь такой же. Пока никто не знает, что у тебя проблемы с памятью, так что не упоминай об этом. Ты любишь: пение птиц, пешие прогулки, писать стихи и холодный кофе. Удачи на работе, смена всегда начинается в час дня. Не опаздывай!

~

Сложив записку назад, я вышла в коридор. "Это... Мой дом?" проговорила я, осматривая каждый уголок. Так, мои руки дошли до ящика под телевизором, в мои руки попали: документы о собственности и свидетельство о смерти... "О, господи..." выдохнула я, слёзы подкатили к глазам, а пальцы смяли уже изрядно потрепанную бумагу. Мир вокруг рухнул в пропасть, когда я прочитала имя. Элеонора Чэнь. "Мама," выдавила я, вчитываясь в текст раз за разом. "Я не верю..." голос охрип, когда я отложила бумагу, закрывая глаза руками, принимавшие на себя огромное количество горячих слёз. Земли не осталось под ногами; я будто тону в океане, и даже не сопротивляюсь этому, ожидая акулы или кого-то более смертельного... Почему тогда я до сих пор жива?

***

Полчаса прошло незаметно, по ощущениям я бы сказала вечность, но часы словно окатили меня холодной водой. Слёзы скатывались по щекам и падали на пол, впитываясь в ковёр. Они терялись там: глубоко, где всегда темно, как и мои воспоминания с прошлого дня. Встать на ноги у меня вышло с трудом, так как к ним не поступала кровь, пока я сидела на полу. В груди было пусто до определенного момента... Оперевшись о тумбу рядом с собой, я опять взглянула на розу. Странный трепет возникнул в груди, стоило рассмотреть с какой аккуратностью она была сделана. Она что-то значит для меня? Приятное волнение не отступало, когда я вновь взяла её в руки, нежно коснувшись пальцем бумажных лепестков. Холод и пустота горя сменились на нежность и легкое бурление чувств внутри. От кого это?

***

Вспомнив про время и то, что я не завтракала, я быстро поела и собралась на смену. На улице остались мелкие лужицы. "Наверное, вчера был дождь," подумала я, пожав плечами, на предоставленной мини-карте, мелким красным крестиком ровно в двух улицах от меня помечена кофейня. Ну, там явно не будет сокровищ да и я не пират, поэтому это — моё место работы. Добравшись до туда, я переоделась и поменялась местами с, как я поняла, боссом. Он говорил о какой-то Кэтрин, а я отвечала только односложными ответами. Я ничего о ней не помню, значит она появилась после переезда сюда. Не знаю была ли я с ней близка. Грусть, будто камень с неба, упала мне на плечи стоило мне вспомнить об утре. В животе что-то болезненно сжалось, ком подступил к горлу. Сколько всего важного я могу забыть..?

***

Солнце в зените быстро прошло свой путь, опускаясь за горизонт, оно прощалось с людьми, на последок одаряя их своим теплым светом. Кофейня опустела и я собиралась закрывать смену, когда в помещение кто-то вошел. "Простите, мы закрываемся," проговорила я, подняв взгляд на шута, стоявшего на пороге. Сердце пропустило удар и почему-то мне кажется, что это он подарил мне ту розу, но... Я даже имени не могу вспомнить. Он не двинулся, я лишь сжала ладони, стараясь сдержать тепло, разливающееся в груди при виде его. "Мы закрыты, покиньте помещение, пожалуйста," нахмурившись проговорила я, стоя на месте. Ноги сковала дрожь — он и пугал, и притягивал. Как бы то ни было, я хотела бежать, как можно скорее спрятаться подальше от него. Шут быстро пересёк расстояние между нами, его серебристые волосы переливались в свете ламп. Его глаза направлены прямо на меня, а дыхание сбилось до нервного трепета, словно он в ярости или прямо сейчас заплачет... "Ты... Ты не помнишь меня?" наклонившись ближе ко мне, спросил он, дрожащим голосом. "С чего это я должна была тебя помнить?" выгнула бровь я, сделав шаг назад. Его реакция, выражение лица — всё в нём пугало до чёртиков. Ещё и свет лампы прямо над ним из-за чего тени стали глубже и мрачнее, подчеркивая идеальную гладкость маски и выраженный на ней отчаянный ужас, смешанный с гневом. Он тут же скрылся, оставив после себя странное ощущение внутри ребер: будто я потеряла что-то стоящее. Неужели я была с ним близка? Вздохнув, я закрыла смену и пошла домой. Фонари освещали мне путь, однако чувство, что за мной следят не покидало меня.

***

Открыв входную дверь, мне в лицо подул прохладный воздух. Я не оставляла дверь балкона открытой. Сжав челюсть, я тихонько прошла на кухню, достав из шкафчика нож, отправилась в спальню. Включив свет, тот на мгновение ослепил меня, однако этого хватило, чтобы кто-то схватил меня и прижал к стене, выбив нож. "Миледи! Миледи!" послышался знакомый голос, открыв глаза, я обнаружила, что тот парень из кафе стоял прямо у меня в квартире. "Что ты тут делаешь, грёбаный сталкер?" рявкнула я, вырываясь, он вздрогнул, а его хватка лишь усилилась, руки слегка задрожали. Над ним будто собралась целая грозовая туча и прямо сейчас в меня ударит молния. "За что вы так со мной, миледи?" он поднял на меня глаза, по его лицу уже текли крупные слёзы. Его голос слегка хрипел, казалось он еле выталкивает слова из-за кома в горле. "Что я сделал не так? Почему вы злитесь? Скажите — я изменюсь, правда!" его лицо приблизилось ко мне, взгляд его глаз направлен точно мне в душу. "Только не выгоняйте, прошу, я буду вашей тенью, воздухом вокруг, вы даже не заметите меня, честно-честно!" он опустился передо мной на колени, крепко держа за руки, опустив голову, словно шут молился мне. "У меня единственная просьба," он поднял на меня взгляд, янтарь его глаз светился отчаянием, болью и надеждой, что его солнце не бросит его в темноте. "Позвольте остаться рядом с вами..." Воздух пинком выбило из легких, а всё желание сопротивляться исчезло будто и не было. Вид его слёз вызывал желание его утешить, прижать к себе и никогда не отпускать. Он вёл себя так, словно я единственная в мире, кто может спасти его от боли и страха. Отпустив мои руки, шут обнял меня, крепко прижимаясь к моему животу, футболка принимала на себя всю влагу. "Миледи, скажите, что я сделал не так? Почему вы так грубы со мной?" его голос дрожал и опускался до отчаянного хрипа. "Я..." запнулась, у меня нет слов, чтобы сказать, утешить его. Я лишь прижала его к себе, поджав губы. Руки аккуратно поглаживали его, пытаясь успокоить его. Что ему сказать? Сказать, что я не помню его? Он очевидно не знает о моей болезни... Мне кажется, любое моё слово разобьёт его сердце вдребезги. Как бы то ни было, сердце пропускает удар из-за его всхлипа. Не хочу оставлять его, пусть я не помню его, пусть он будет случайным прохожим, я обещаю, я не брошу его... Я знаю — мне он нужен. Мозг нервно работал, а сердце только тяжело сжималось. Время шло медленно, тянулось, как часы, а шут продолжал прижиматься ко мне, проливая горькие слёзы. И всё это из-за меня... "Миледи... Скажите, вы помните меня?" шут поднял на меня золотистые глаза, наполненные верой в чудо, словно только я могу ему помочь, а его ладони крепко сжимали мою талию. "Скажите моё имя, прошу," тише, вполголоса полным уязвимости, пробормотал он. Я долго молчала, поджав губы. Он, наверняка, уже догадался, что происходит; его руки крепче с каждой минутой сжимали меня, как будто я могу исчезнуть, рассыпаться в пыль. "Я... Я не помню," беспомощно качнув головой, выдохнула я. Желание провалиться под землю только нарастало, однако я лишь вцепилась в него. Новый поток слёз пустился по щекам шута, его руки задрожали, казалось его сердце прямо сейчас разбилось на мельчайшие осколки... "Миледи..." в голосе слышалась бесконечная боль, словно последняя звезда погасла и весь его мир погрузился во тьму. "Прости. Прости, пожалуйста..." теперь уже моя очередь всхлипывать, колени подкосились и я упала к нему. Руки обхватили его и, прижавшись к нему, я зарылась носом ему в плечо. "Я честно не знаю, кто ты, но сердце так трепещет стоит мне заметить тебя," мои слёзы впитывались в ткань его костюма, пока шут с удивлением и какой-то нежность смотрел на меня. "Такое чувство, что ты был очень важен мне в прошлом..." Вскоре он выдохнул, в этом слышалась торжественная нотка, но я не обратила на это внимания. "Пьеро. Меня зовут Пьеро," вытирая их, проговорил шут, его пальцы нежно, почти благоговейно касались моей кожи. И мы поменялись местами — теперь он утешает меня. "Скажи ещё раз," я подняла на него заплаканный взгляд. "Я запомню; честно, я ни за что не забуду тебя," проговорила я, выталкивая слова из себя. Из-за моего ответа его губы растянулись в улыбку, а румянец проступил к его щекам. Пьеро сильнее прижал меня к себе, казалось его зрачки изменились на нечто похожее на сердечки, однако моё зрение размылось из-за обильного количества слёз. "Моё имя Пьеро, миледи," ласково гладя меня по щеке, пробормотал шут. Голос Пьеро был полон спокойствия, словно это не он только что так отчаянно цеплялся за меня и рыдал, зарываясь носом в мой живот...

***

Я рассказала ему о болезни и всё, что помню — всего во мгновение и это нечто стало мне ближе матери. Чувства, что он заставлял бурлить были не похожи ни на что — их сила душила, заставляла задыхаться и в агонии жаться к нему; моё тело пылало, когда я прижималась к нему, но я знала, что если отпущу мне станет неимоверно холодно, так что лучше сгореть, но у него на руках, чем замёрзнуть в одиночестве. "Вот как, миледи," улыбнулся Пьеро, проведя рукой по моей щеке, а после притянув к себе, обнимая так, будто я маленький ребенок. Янтарь его глаз светился от счастья, когда я прижималась к нему, а румянец не сходил с его лица с того самого момента, когда я вжалась ему в грудь. Колокольчики на его шляпе издавали тихий звук, когда он лишь немного дергался, однако эта мелодия успокаивала. Я была близка с ним, точно была близка, иначе моё сердце не билось бы в таком ритме, как сейчас...

***

За окном пошел снег, крупные хлопья пролетали прямо за стеклом, — однако меня это не беспокоило. Кажется, время будто потеряло свой ритм, но я бы осталась так навечно рядом с ним. Я выберу грозную зиму с ним, чем теплую весну без него. Я лежала на кровати на спине, Пьеро ластился к каждому прикосновению, словно дикий, прирученный зверь, который нашел свое единственное спасение. Никто из нас ничего не говорил, так что я просто гладила шута по голове...