Вчера было завтра

2 мая 1998 года был днём, когда умерла Веспер. *** Веспер пыталась защищаться в бою: она использовала защитные чары и отбивала заклятия врагов. Поняв, что силы на исходе, она решила бежать с поля боя. Сама она не знала, с кем сражается, но знала другое: этот человек — её недруг. Один из Пожирателей Смерти. Пытаясь скрыться в коридорах и за стенами замка, который когда-то был ей ближе дома, девушка забежала за угол, надеясь, что её не найдут. Сердце бешено колотилось от адреналина и страха. Ей, конечно, не впервой оказываться в ситуации, где смерть находится на волоске. Однако атмосфера происходящего и серьёзность ситуации заставили её искренне ощутить страх смерти. Да, она уже была совершеннолетней в магическом мире и добровольно пошла на войну. Она знала, на что идёт. Знала, что может не вернуться. Но одно дело — понимать это головой, сидя в безопасной гостиной Когтеврана, и совсем другое, чувствовать ледяное дыхание смерти здесь и сейчас, когда за спиной гремит бой, а в груди разрастается холодная пустота. Веспер вдруг осознала, что не была готова так рано увидеть все ужасы войны. Не была готова умереть в семнадцать. И в этот момент, когда паника начала затапливать сознание, она попыталась успокоить себя. Она вспомнила, что на том свете её ждут родители, некоторые из родственников, любимый профессор Северус Снейп и другие. На том свете ей явно не будет одиноко. А ещё в Хогвартсе будут вспоминать о ней как о герое, друзья будут рассказывать истории своим детям о некой «Веспер Розье». Она почти заставила себя поверить, что смерть в бою — не самый ужасный исход. Почти. Но ложь есть ложь. Как бы она ни убеждала себя, что всё будет хорошо, что смерть — это не больно и не страшно, внутри неё всё кричало: «Я не хочу умирать!» Она хотела жить. Хотела видеть, как заканчивается война, хотела смеяться с друзьями, хотела просто дышать. И эта мысль была сильнее всех придуманных утешений. Думая об этом, девушка резко поняла, что её скоро могут найти, ведь она приостановилась, обдумывая всё это. Поэтому когтевранка снова побежала сломя голову... Чувствуя, что за ней преследуют, она решила кинуть несколько заклинаний, чтобы притормозить неизвестного врага. Быстро направив палочку на землю, волшебница произнесла: — Конфринго! Кафельный пол взорвался, и это действительно помогло на время остановить противника. Однако тот тоже оказался не из робких и кинул пару запрещённых заклинаний. Чувствуя не только небольшое жжение в лёгких, но и то, что сердце начало стучать как бешеное, все здравые мысли, которые приходили в голову ей пару минут назад, испарились, улетели с головы. Пытаясь убежать, Веспер бегала непрерывно несколько минут. Она уже давно не понимала, куда бежит, в каком направлении. Свернув за очередной поворот, когтевранка оказалась в большой беде, в тупике. В течение последующих пяти минут ученица Хогвартса смогла запомнить лишь одно: оказавшись в осаде, она отбивалась от противника и пыталась не умереть или получить травм. Но как бы она ни старалась, её попытки оказались тщетны. Веспер упала на колени, понимая, что у неё сильно ранен бок, она истекала. Перед самой смертью юная чародейка последний раз взглянула на своего убийцу. Его лица не было видно, лишь тёмные карие глаза смотрели на неё с каким-то разочарованием? Будто он не думал, что их интересный и захватывающий бой так быстро закончился. — Авада Кедавра! *** Смерть бывает разной. В моём случае смерть была очень неожиданной и безболезненной. Я не кричала, не молила о пощаде, не пыталась защищаться в свои последние минуты. Потому что какой в этом смысл? Если так было предначертано судьбой, значит, это должно было случиться. Хотя нет, это лишь ложь, жалкая ложь. Ложь, которую я хочу выдать в своей голове за истину. Истина заключалась в том, что я действительно не хотела умирать. Моя жизнь была слишком короткой, сложной, чтобы вот так взять и умереть. Больше всего я переживала, как это перенесут мои близкие люди. Мои друзья, моя семья (в которую входит лишь я сама и брат), учителя, знакомые. Они будут плакать? Будут ли они вспоминать обо мне? Будут ли рассказывать своим детям про меня? Если бы всё можно было изменить, вернуться в прошлое и избежать смерти! *** Если бы всё можно было изменить, вернуться в прошлое и избежать смерти! Эта мысль ещё пульсировала в голове, когда Веспер резко очнулась. Она жадно начала глотать воздух, будто только что вынырнула из воды. На её лбу выступила испарина, сердце колотилось где-то в горле, а по телу бежали мелкие и противные мурашки, будто по коже ползали насекомые. Из-за дезориентации она не могла понять, где находится. Вокруг была тьма. Не та мягкая ночная темнота, к которой привыкаешь, а плотная, вязкая, почти осязаемая. Она словно окутывала её, забиралась под одежду, сжимала лёгкие. И при этом, странно, неестественно на неё будто падал свет, как бывает в театральных представлениях. Сверху, из ниоткуда, выхватывая её фигуру из этой непроглядной черноты. Веспер с трудом поднялась на ноги, ведь они дрожали, подкашивались, будто она долго бежала или лежала без движения неделями. Она попыталась осмотреться, но тщетно. Бескрайняя темнота простиралась во все стороны, заглатывая и поглощая её всё дальше и дальше. Тревога в груди нарастала, становясь почти физической, комом в горле, тяжестью в желудке. Глаза панически бегали по сторонам, пытаясь уцепиться хоть за что-то, за любой ориентир. — Тут кто-то есть? — голос сорвался, прозвучал тонко и жалко. — Ау! Ответом было лишь её собственное эхо, искажённое, глухое, будто она кричала в пустой колодец. Веспер заметалась. Она начала бегать по сторонам, спотыкаясь о собственную мантию, вытягивая руки вперёд, надеясь наткнуться на стену, на дверь, на что угодно. Она кричала, звала кого-то, любого, кто мог бы её услышать. Чародейка не знала, сколько прошло времени, минуты, часы, вечность. Пятнадцать минут? Полчаса? Она просто бегала, задыхалась и не могла разобраться и понять, где же она оказалась. А потом силы кончились. Веспер упала на колени, обхватила себя руками и разрыдалась. Её плечи тряслись, слёзы текли по щекам, и она не вытирала их, просто позволила себе сломаться. Потому что больше не было сил держаться. Пока Веспер блуждала в небытии, её безжизненное тело нашли в одном из коридоров Хогвартса. Кто-то из орденовцев заметил его случайно, когда бежал мимо, он увидел в ней знакомое лицо. Он остановился, обернулся и замер. Веспер Розье лежала на холодном каменном полу, раскинув руки, будто пыталась обнять что-то невидимое. Её глаза были открыты, но в них больше не было жизни , только застывшее удивление, будто даже в последний миг она не до конца поняла, что происходит. Светлые волосы разметались по серому камню, мантия пропиталась кровью, а рядом засохшая лужа, уже начавшая темнеть. Её перенесли в Большой Зал, туда, где уже лежали другие тела. Их было слишком много для одного дня. Фред Уизли, чью смерть громко оплакивали его родители и родные братья и сестра. Римус Люпин и Нимфадора Тонкс рядом, как и в жизни, когда-то. И другие ученики, лица которых Веспер когда-то видела в коридорах, за обеденным столом, на занятиях. Теперь они были «героями», павшие, защищая свою школу. Когда Гарри осматривал другие тела погибших, пока Рон, Гермиона стояли над трупом Фреда, он нашел свою близкую подругу, знакомую. Гарри подошёл ближе. Он смотрел на неё, и в его уставших глазах мелькнуло что-то похожее на горечь. Он видел слишком много смертей за свою жизнь. Но каждый раз — это было как удар под дых. Он опустился на колени рядом и тихо, почти беззвучно, прошептал: — Прости, Веспер. Мы не успели. Они начали хорошо общаться, когда он вот-вот должен был участвовать в соревнованиях трех волшебников. Веспер была из немногих, кто поддерживал его. Даже после смерти Диггори, в моменте, когда ученики усмехались над Гарри, она защищала его. Так они и стали хорошими друзьями. Следом, Марсель Розье узнал о смерти сестры от одного из Пожирателей Смерти. Марсель замер. На мгновение мир перестал существовать, голоса исчезли, звуки битвы стали глухими, будто из-под воды. В груди что-то оборвалось, упало в бездну. Его маленькая сестра, которую он обещал защищать, когда они были детьми. Единственный человек, который оставался у него в этом мире. Та, кто смеялась над его шутками, кто писала ему длинные письма из Хогвартса, кто всегда верила в него, даже когда он сам в себя не верил. Марсель не заплакал. Внутри него будто что-то умерло вместе с ней. Он медленно поднял голову, посмотрел на того, кто принёс ему это известие, и в его глазах больше не было ни страха, ни преданности. Только пустота. Холодная, ледяная пустота, которая будет расти с каждым днём. В этот момент, в разгар битвы, в хаосе смертей и разрушений, Марсель Розье отрёкся. От Упивающихся Смертью. От Волдеморта. Теперь, он решил, даже не смотря на то, что это поздно он будет биться за Орден Феникса ради его сестры. Прошла неделя. Или две. Или месяц. Веспер перестала считать. Её разум помутился, словно затянулся туманом. Первые несколько дней голова была забита бесконечными мыслями, воспоминаниями, сожалениями, вопросами без ответов. Она перебирала в голове свою жизнь, как чётки. Вот она маленькая, вот первый день в Хогвартсе, вот её новая подруга Полумна, дальше и дальше... А потом, когда пришло осознание, что она останется тут навсегда, в голове стало пусто. Совсем пусто. Как будто кто-то выключил свет не только снаружи, но и внутри неё. Иногда она пела. Сначала тихо, потом громче. Старые песни, которые слышала в детстве, маггловские мелодии, которые крутили по радио, ту позорную песенку, которую пели ученики Хогвартса при турнире трех волшебников. Она разговаривала сама с собой, спорила, отвечала за двоих, иногда смеялась собственным шуткам. Когда это уже перестало казаться ей нормальным, она поняла, что сходит с ума. И не просто сходит с ума, а начинает сама себе переделывать и изменять воспоминания, подрисовывать счастливые концы там, где их не было, стирать лица тех, кто причинил боль. Её нервный смех эхом разносился в пустоте. Но за этим смехом всегда следовал плач. Тихий, безнадёжный, беззвучный. Она лежала на холодном полу, сворачивалась калачиком и плакала до тех пор, пока не оставалось сил. И в один из таких дней, когда она уже почти смирилась, что так и будет длиться вечно, она услышала голос. — Веспер... Вес-пе-ер... Вееес-пе-ер... Голос был тихим, но настойчивым, будто кто-то звал её издалека, пробиваясь сквозь толщу воды. Веспер вздрогнула, привстала, оглядываясь по сторонам. Сердце пропустило удар. Но никого не было. Только тьма. Она тяжело вздохнула и легла обратно, решив, что окончательно сошла с ума — раз начала слышать голоса. «Вот и всё, — подумала она. — Теперь я и правда безумна». Тук-тук-тук. Раздался стук каблуков, чёткий, уверенный, приближающийся. Веспер резко села. Это было реально. Это не её воображение. Она быстро встала и вытянулась в струнку, вглядываясь в темноту. Из черноты к ней шла женщина. Высокая, стройная, с красивым бледным лицом и светлыми волосами, собранными в аккуратный узел. На вид ей было не больше двадцати пяти, моложе, чем на старых фотографиях, которые Веспер так любила разглядывать в детстве. Веспер смотрела на неё, и в груди разрасталось странное, щемящее чувство, что-то знакомое, родное, что она не могла объяснить. — Кто вы? — спросила она. Голос прозвучал хрипло, срываясь. Веспер сама не узнала его, будто она не разговаривала неделями. — Боги.. Неужели ты меня не узнала? — тихо спросила женщина. В её голосе было столько нежности и боли одновременно, что у Веспер защипало в глазах. Она покачала головой. — Нет, — прошептала она. — Я не знаю, кто вы. Я ни разу вас не видела. Женщина приблизилась ещё на шаг, и в её глазах мелькнула печальная улыбка. — А я помню иное. В детстве ты любила смотреть на наши фотографии с Кассианом, трогала их, иногда говорила что-то в надежде, что мы услышим тебя. Ты всегда верила, что мы где-то там, что мы видим тебя. И ты была права. Веспер нахмурила брови. Слова падали в её сознание медленно, с трудом пробиваясь сквозь туман усталости и безумия. А потом, как удар молнии. Она вспомнила. Те самые старые фотографии, пожелтевшие от времени. Где мама всегда была такой молодой и красивой. И папа рядом, обнимающий её за плечи. — Мама? — выдохнула Веспер, и голос сорвался на шёпот. Женщина улыбнулась — но улыбка вышла слабой, натянутой, будто ей стоило усилий держать лицо. — Да, — сказала она. — Ох, так странно... — Что именно? — Ты называешь меня мамой, хотя скоро ты уже будешь моего возраста. Так много времени прошло. Веспер не знала, что сказать. Её душили слёзы, но она сдерживала их, не желая казаться слабой перед матерью, которую столько лет не видела. Она сглотнула ком в горле и кивнула. Её сейчас мало волновало, сколько прошло времени. Гораздо больше ей хотелось понять, почему она здесь. И почему мать тоже здесь, в этом тёмном месте. — Мама, — сказала волшебница, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Как ты тут оказалась? Что это за место? Лицо матери стало задумчивым, отстранённым, будто её мысли унеслись куда-то далеко. Она молчала секунду-две, а потом внезапно схватила Веспер за запястье. Хватка была стальной, неожиданно сильной для такой хрупкой женщины. — Vareth en sael... Nareth il venor... — зашептала она. Её глаза расширились, зрачки дрожали, голос стал низким, чужим. Прежде спокойное, тёплое лицо исказилось, в нём появилось что-то агрессивное, невменяемое. Слова вылетали из неё, будто она не могла их контролировать, будто кто-то говорил через неё. — Nareth il venor, Vespera... Mors illa venit... — Мама, что с тобой?! — Веспер попыталась вырваться, дёрнула руку, но хватка была слишком мощной. Она даже не думала, что мать может обладать такой силой. Вивьен, так звали её мать, была как в трансе, её глаза смотрели сквозь дочь, в никуда. — Да прекрати! — Веспер закричала от боли и страха. Она замахнулась свободной рукой и со всей силы дала матери пощёчину, для того, чтобы привести её чувства. Звук был резким, хлёстким. На мгновение всё замерло. Вивьен моргнула. Её взгляд прояснился медленно, будто она возвращалась издалека. Она поднесла руку к горящей щеке, посмотрела на Веспер с ужасом, с раскаянием, с любовью. И медленно отпустила её запястье. — Прости, — выдохнула она. — Прости, прости, милая. Это всё он... Он не даёт мне покоя. Даже здесь, даже после смерти. Веспер потирала покрасневшее запястье, дрожа всем телом. — Кто «он»? — спросила она. — И что это был за язык? Вивьен покачала головой. Её глаза наполнились слезами, но она сдерживала их, как умела. — Неважно, — прошептала она. — Прошу тебя. Будь осторожна с теми, кто приходит сюда. Он всё видит. Всё слышит. Он не терпит страха, но без страха здесь не выжить. Помни это. Она приложила ладонь к щеке волшебницы, посмотрела на неё с такой болью и теплом, что у девушки сжалось сердце. Вивьен легонько похлопала её по плечу и шагнула назад. — Мама, не уходи! — крикнула Веспер, протягивая руку. — Не оставляй меня здесь! Пожалуйста! Но Вивьен уже растворялась во тьме, будто её поглощала сама эта чернота. Она улыбнулась дочери последний раз и исчезла. Веспер хотела её остановить, но мать будто растворилась во тьме, оставив после себя лишь лёгкое дуновение, будто кто-то открыл и закрыл невидимую дверь. Девушка стояла, не в силах пошевелиться. Рука всё ещё горела там, где мать сжимала её запястье, щека помнила тепло ладони Вивьен. В груди разрасталась пустота, но вместе с ней и злость, которая вытесняла страх. «Какого чёрта здесь происходит?» — билось в голове. — «Кто этот "он"? Почему она ничего не объяснила?» Она повернулась на месте, собираясь закричать в темноту, потребовать ответов, но слова застряли в горле. Ведь перед ней стоял мужчина. Высокий, статный, с благородными чертами лица и пронзительными зелёными глазами, такими же, как у неё самой. Светлые волосы, аккуратно зачёсанные назад. Он стоял неподвижно, сложив руки за спиной, и смотрел на неё с выражением, которое она не могла прочитать, то ли с печалью, то ли с тревогой, то ли с сожалением. Но она узнала его. — А вы, как я полагаю, мой папа? — спросила она с вызовом. Голос прозвучал резче, чем она хотела, но Веспер не стала сдерживаться. Ей надоело бояться, надоело плакать, надоело ходить вокруг да около. Давно пора валить от сюда, она как ни как находится тут уже довольно давно. Кассиан Розье сделал шаг вперёд. Его лицо дрогнуло, и она увидела, что он не сдерживает слёзы. Они стояли в его зелёных глазах, блестели в скудном свете, который падал непонятно откуда. — Ох, Веспер, — выдохнул он. — Дочка... Он шагнул к ней и обнял. Крепко, почти до боли, прижимая к себе так, как мог. Веспер на мгновение застыла, а потом сама не ожидая от себя, обняла его в ответ. Впервые в жизни она прикорнула к тому, кого она не видела всю свою жизнь. Она не помнила отцовских объятий, не помнила его тепла, но тело, казалось, помнило само, она прижалась щекой к его груди и почувствовала, как по лицу побежали слёзы. — Пап, — прошептала она в его кофту. — Что здесь происходит? Почему вы все здесь? Кассиан отстранился, но не отпустил её плечи. Он смотрел на неё в упор, и в его глазах плескалась такая боль, что Веспер стало страшно. — Твоя мать... — начал он и запнулся. Покачал головой. — Мы всё это время пытались тебя предупредить, но он не даёт нам говорить прямо. Слова застревают, мысли путаются. Это место не просто тьма, Веспер. Это его территория, личный ад для тебя и для нас. — Чья? — требовательно спросила она, сжимая кулаки. — Кто этот "он", о котором вы все говорите? Кассиан тяжело вздохнул. Провёл ладонью по лицу, будто пытаясь собраться. — Тот, кто управляет этим пространством, — сказал он тихо. — Тот, кто забрал тебя сюда. У нас мало времени, — быстро сказал он, снова беря её за руки. — Слушай меня, дочка. Когда он придёт — не бойся. Это самое главное. Он питается страхом, он использует его против тебя. Но не доверяй ему до конца. Даже если он будет говорить, что хочет помочь. Он всегда ищет выгоду. — Что он может мне сделать? — спросила Веспер. — Честно, я не знаю. Но прошу, помни мы любим тебя, — сказал он. — Твоя мать и я. Мы любили тебя всегда, даже когда нас не было рядом. Веспер хотела ответить, хотела спросить ещё о чём-то, но ее отец уже начал отпускать её руки. Темнота за его спиной сгущалась, становилась плотнее, будто пыталась поглотить его. — Папа! — крикнула она, хватая его за рукав. — Не уходи! Я не хочу снова оставаться одна! Его фигура растворилась во тьме немного медленнее, чем мать, будто он сопротивлялся, не хотел уходить. И Веспер смотрела, как он исчезает, сжимая кулаки, чувствуя, как слёзы смешиваются с гневом. «Ненавижу! — закричала она мысленно. — Ненавижу это место! Ненавижу эту тьму! Ненавижу всех, кто оставляет меня здесь!» Когтевранка вытерла лицо рукавом и тяжело задышала, стараясь успокоиться. И не прошло и минуты, из темноты послышались шаги. Медленные, уверенные. Веспер подняла голову, и её глаза расширились. Навстречу ей шёл старик, весь в лохмотьях, с длинной седой бородой, сгорбленный, опирающийся на корявую трость. Его лицо скрывала глубокая тень, но Веспер почему-то почувствовала, что под этой маской нечто иное. Все, что её окружало — иллюзия. Так ей казалось. Он остановился в паре шагов от неё, тяжело оперся на трость, и поднял голову. Глаза его смотрели на неё с любопытством и чем-то похожим на... одобрение? — Ну здравствуй, маленькая Розье, — сказал он, и голос его был скрипучим, как старые половицы. — Долго же ты меня не замечала. Веспер сжалась, но решила сохранить самообладание, даже в такой ситуации. Она выпрямилась, вздёрнула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза. — Кто вы? — спросила она твёрдо, хотя голос всё равно дрогнул. — И что вам от меня нужно? Старик усмехнулся противно, каркающе и вдруг выпрямился. В его движениях появилась странная грация, будто тело сбросило с себя маску. Он перестал опираться на трость, провёл рукой по лицу, и Веспер увидела, как морщины разглаживаются, как седые волосы темнеют и блестят. Он крутанулся на месте, нелепо, почти комично, как цирковой артист... и перед ней стоял уже не старик. Теперь это был высокий, статный мужчина с аристократичной осанкой и резкими чертами лица. Светлые волосы мягкими прядями спадали назад, а светло-серые глаза казались почти ледяным. В них не было ни тепла, ни человеческого чувства. Он был красив той холодной, пугающей красотой, которая надолго остаётся в памяти. — Фух, — сказал он, поправляя воротник. — Терпеть не могу эту форму. Слишком тесно в ней, а эта борода ужасно чешется. Веспер смотрела на него, не зная, что сказать. В её голове смешались все мысли, страх, недоверие, замешательство. Но юная Розье держалась. — Кто вы? — повторила она, чуть громче. Он склонил голову набок, разглядывая её так, будто она была интересным экспонатом. — Веспер, Веспер, — произнёс он с лёгкой улыбкой, от которой по спине побежали мурашки. — Я удивлён, что ты ещё не догадалась. Ну, давай, подумай. Сама говорила о темноте, тишине, блуждающих душ. Родители, которые появляются и исчезают. Место между жизнью и смертью. Кто, по-твоему, может управлять этим? Он сделал шаг вперёд, и в его глазах мелькнула какая-то ироничная искра. — Древние греки называли меня Морос, римляне — Морс, скандинавы — Хель, индийцы — Ямой, испанцы — Санта Муэрто. У меня много имён. Но для привычных тебе людей... Он развёл руки в стороны, будто представлялся на сцене, и его голос стал глубже, торжественнее. — ...я просто Смерть. Антропоморфное воплощение. Та самая, которую вы, волшебники, так боитесь призывать по имени. Веспер застыла, ещё не переваривая все ранее сказанное. — Вы... вы Смерть? — прошептала она. — Я, — кивнул он с довольным видом. — И я, кажется, вляпался в крупные неприятности из-за тебя. Он вздохнул, закатил глаза, будто ему уже все начало надоедать. Мужчина похлопал в ладоши. — Друзья мои! — крикнул он в пустоту. — Ну же, давайте накроем стол для дамы! Мы не собираемся разговаривать на голодный желудок! Из темноты, будто по волшебству (или по приказу), появились фигуры. Их было четверо, двое несли стол по краям, двое стулья. Они двигались бесшумно, как тени, и на их лицах не было эмоций. Лицо было немного странные, все они были бледными, тощими. Мужчина — Смерть жестом пригласил Веспер сесть. Она, сама не понимая зачем, послушно опустилась на стул. Буквально за мгновение стол накрыли, белая скатерть, серебряные приборы, тарелки с едой, которая пахла так, что у Веспер свело живот. Она вдруг вспомнила, что за целую неделю здесь ни разу не ела и не пила и не чувствовала голода. А сейчас, глядя на накрытый стол, её желудок болезненно сжался. — Ничего удивительного, — сказал Смерть, садясь напротив. — Здесь, между жизнью и смертью, нет ни голода, ни жажды. Это ты и сама заметила, наверное. Но сейчас ты в моей зоне, и здесь действуют мои правила. Ешь, если хочешь. Ты имеешь право. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и посмотрел на неё с откровенным любопытством. — Ну что, — сказал он. — Теперь, когда представления окончены, хочешь узнать, зачем я тебя позвал? — Да, — сказала она неуверенно. — Моя маленькая голубушка, понимаешь, я натворил серьёзные дела. И перед тем как рассказать тебе кое-что, я должен спросить. Ты знаешь, что такое Судьба? Ну там, Судьба Людей, Судьба Человека? — Да, но всё же объясните мне вы, что это в вашем понимании. — Так, судьба — это то, что предписывается человеку с самого рождения. Она решает, кем ты станешь, кем ты будешь, в том числе и когда ты умрёшь. — Ага, так что вы хотите этим сказать? — Я совершил оплошность... Такую маленькую, но несущую серьёзные последствия. Ты у нас должна была умереть намного позже, но я допустил ошибку, из-за которой ты здесь. Волшебница чуть ли не поперхнулась от услышанного и, отложив бокал воды, непонимающе посмотрела на него. — Что? — Ох, милая, не сердись, я не виноват в этом. Произошла ошибка, случилась временная петля, сбой, и ты умерла. НО. Я могу дать тебе шанс всё исправить. — То есть, из-за вашей вины я умерла, но разгребывать придётся мне? — Ну-ну, дай я тебе всё объясню. Ты, твои родители, многие твои знакомые и друзья умерли по вине кого? Правильно! По вине Тёмного Лорда. Поэтому я отправлю тебя во времена, когда он был щенком. Ведь порочных сук нужно убивать, когда они ещё щенки, не так ли? Веспер молчала. Волшебница смотрела на него, и в голове гудело. Слишком много информации за слишком короткое время. Что-то там про смерть, судьбу, временную петлю. Вернуться в прошлое. Убить Волдеморта. Это звучало как бред. Как самый безумный бред, который она когда-либо слышала. Она перевела взгляд на стол, там все так же стоял нетронутый суп, остывающий хлеб, бокал с водой. Всё такое обычное. Такое человеческое. Но она сидела напротив Смерти и обсуждала убийство Тёмного Лорда в детстве. — Я... — начала она и запнулась. — Я даже не знаю, что сказать. — Обычно люди в таких ситуациях говорят «да» или «нет», — усмехнулся Смерть, поигрывая вилкой. — Это не так сложно, маленькая Розье. — Вы предлагаете мне отправиться в прошлое и убить Темного Лорда, — медленно произнесла она, поднимая на него глаза. — Вы понимаете, как это звучит? — Я понимаю, как это звучит, — кивнул он, и его лицо стало серьёзнее. — Но ты тоже понимаешь, что я прав. Он убил твоих родителей. Он убил твоих друзей. Он убил тебя, в конце концов. Даже если это была моя ошибка, факт остаётся фактом: ты мёртва из-за войны, которую он развязал. Веспер сжала зубы. — Так дело не в этом, как я могу убить волшебника, обладающий огромный потенциалом и талантом? Он меня убьет в первую же минуту. — Ох, — Смерть откинулся на спинку стула и посмотрел на неё с лёгким удивлением. — Ты и правда так думаешь? Ну, я видел, как ты сражалась перед смертью. Ты тоже имеешь потенциал. Ты же как-никак староста факультета, не так ли? — Я не знаю, — прошептала она наконец. — Я правда не знаю. Я не могу просто так сказать «да» или «нет». Мне нужно подумать. — Думай быстрее, — сказал Смерть, и в его голосе впервые проскользнули стальные нотки. — Моё терпение не бесконечно. У меня есть дела поважнее, чем ждать, пока маленькая девочка решит, хочет ли она спасти мир или нет. — Это нечестно! — выпалила Веспер, вскакивая на ноги. — Вы не имеете права требовать от меня ответа сию секунду! Я умерла! Я потеряла всё! И теперь вы хотите, чтобы я ещё и решение принимала за пару минут?! Она тяжело дышала, сжимая кулаки. Смерть смотрел на неё спокойно. Слишком спокойно. Его глаза стали холодными, как лёд. — Я имею право, — сказал он тихо. — Потому что я даю тебе второй шанс. Второй шанс, которого никто не получает. Ты можешь вернуться и прожить свою жизнь. Ты можешь спасти тех, кого любишь. Но если ты будешь медлить, этот шанс исчезнет. И ты останешься здесь навсегда. В этой тьме. Одна. Ну и ты только представь! У тебя будут родители, у твоих друзей будут родители, некоторые из твоих близких останутся живыми. Мне эти мертвяки не нужны, они доставили нам и так много хлопот, ведь темная магия имеет сокрушительные последствия. Ты единственная, кто может спасти всех. Веспер замерла. Слова прозвучали как приговор. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Она хотела крикнуть, что ей нужно время. Что она не может так быстро. Что это слишком сложный выбор для семнадцатилетней девчонки, которая только что умерла. Но вместо этого она просто стояла и молчала. — Время вышло, — сказал Смерть, поднимаясь. Его фигура стала выше, тени вокруг него сгустились. — Я дал тебе возможность подумать. Ты ею не воспользовалась. И теперь я принимаю решение за тебя. — Что? Нет! — выкрикнула Веспер, делая шаг назад. — Вы не можете! Это моя жизнь, моё решение! — Теперь это моё решение, — сказал он, и его голос звучал как похоронный звон. — Потому что я даю тебе жизнь. Ту, которую ты потеряла по моей вине. Я возвращаю тебе долг, Веспер. Но только по-своему. Он поднял руку, и пространство вокруг начало меняться. Тьма закружилась, пошла рябью, будто кто-то мутил воду в чёрном озере. — Подождите! — закричала она, протягивая руку. — Пожалуйста! Я не готова! Я не знаю, справлюсь ли! — Узнаешь, — усмехнулся Смерть, и в его усмешке промелькнула странная нежность. — У тебя есть всё, что нужно, маленькая Розье. Ты сильная. Ты пережила смерть и тьму. Ты сможешь пережить и это. Веспер почувствовала, как её тело начинает растворяться. Тьма сгущалась вокруг неё, обволакивала, проникала под кожу. Она падала. Нет, не падала, проваливалась. Сквозь время, сквозь пространство, сквозь саму реальность. — Нет-нет-нет! — кричала она, но звук затухал, будто её засасывало в вакуум. Голос Смерти донёсся издалека, как эхо: — Ты справишься, Веспер. Я видел твою судьбу. Она будет великой. Или трагичной. Но однозначно великой. Она открыла рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, но тьма сомкнулась, и все чувства исчезли. Сознание померкло.