Донат

В тот вечер их конкретно развезло. Вместе с друзьями Чуя отмечал успешное закрытие сессии в небольшом баре, что было их излюбленным местом с конца первого курса. Сейчас он уже был на третьем, экзамены сдавать становилось тяжелее, что требовало постоянного поощрения в виде пьянки. Жил он в основном за счёт старшего брата, который высылал ему охренительные суммы каждый месяц, но Чуя не хотел быть ему обязанным и окончательно садиться на шею, так что нашел подходящую работу по специальности в качестве стажера и частенько брал смены в свободные от учёбы дни — хотя бы ради того, чтобы потом без зазрения совести тратить эти честно заработанные деньги на алкашку и вечера, подобные этому. Он не помнил, как они заговорили о той платформе. Кажется, сначала кто-то кого-то подстебнул за отсутствие девушки, затем пошутил про регулярное самоудовлетворение... Короче, это было неважно, потому что по итогу в голове Чуи плотно засело название той платформы, о которой заикнулся один из его друзей — мол, кому нужны реальные тёлки, когда можно закинуть тысячу баксов на левый аккаунт, и специально для тебя устроят целое шоу. И почему-то это заставило Чую задуматься. Не то, чтобы он был озабоченным или что-то ещё — нет, просто с девушкой они расстались шесть месяцев назад, и с тех пор секса у него так ни разу и не было. А цеплять случайных девчонок в баре было ему не по вкусу — могло обернуться серьёзными последствиями. Хер знает, что там по пьяни наделать можно — он не доверял своим рукам, будучи подшофе, когда дело касалось секса. Вот так и получилось, что, вернувшись домой, всё ещё недостаточно пьяный для сна, он подумал о том, что неплохо было бы расслабиться окончательно. По совету того же друга он узнал, что лучше проворачивать это дело с компа — так и видимость лучше, и картинка больше. Так что он взял ноутбук и устроился на кровати, положив его к себе на колени. На главной странице сайта он залип дольше, чем хотел бы признавать. Куча аватарок, полуголые тела в превью, розовые неоновые кнопки с надписями «подписаться» — всё это выглядело дёшево и одновременно дьявольски притягательно. Он усмехнулся своим мыслям и налил себе вина из бутылки, которую прихватил из бара. Чёрт, он слишком трезв для этого. И слишком пьян одновременно. Сначала он листал механически, почти скучающе. Девушки, девушки, парочка парней с прессом, которые явно косплеили кого-то из аниме. Не то. Не зацепило. Почему-то всё это вызывало только лёгкое раздражение — будто он пришёл в супермаркет за мясом, а ему всучивают перемороженные полуфабрикаты. «Фильтры», — напомнил себе Чуя, тыкая в поиск. Активировал по полу — мужской. По возрасту — от двадцати. По типу контента —... И тут его палец завис. Потому что вариантов было дохера, и он внезапно понял, что понятия не имеет, что, собственно, ищет. Не какую-нибудь порнуху с криками и дешёвыми декорациями. Что-то другое. Он откинулся на подушку, ноут сполз чуть ниже по бедру. В голове гудело от алкоголя, мысли путались, и это было даже приятно — наконец-то вырубить тот внутренний голос, который требовал быть ответственным, учить матанализ, писать курсовую и не позорить фамилию брата. «Да пошло оно», — выдохнул Чуя и просто начал скроллить без цели. Одного он не учёл — алгоритмы на таких сайтах работают лучше любой рекламы. Ты просто смотришь чуть дольше положенного на один тип внешности, на определенного содержания фото или видео, и тебя уже ведёт по чёртовой кроличьей норе. Он не заметил, как переключился на категорию «стримы». Не заметил, как пролистал мимо десятка ярких заголовков с кучей смайликов. Пальцы двигались сами, пока взгляд не зацепился за одно имя. Просто никнейм, написанный латиницей, без цифр и лишних символов, но сердце почему-то ухнуло вниз. Чуя скривился, списывая это на алкоголь, и ткнул в превью. Просто из любопытства. Посмотреть полсекунды и свайпнуть дальше. Но он не свайпнул. Он открыл стрим. Стрим вёл человек, чьего лица не было видно, но это и не особо требовалось. Свет от экрана выхватывал из плотной темноты комнаты его фигуру — довольно стройную, гибкую — Чуя заметил это даже через ткань одежды — но обтянутую бинтами на шее и запястьях. Показушник. Он сидел в компьютерном кресле, его рубашка была наполовину расстёгнута, открывая взору острые ключицы и часть груди. Тонкая рука мотала на пальцы сильно ослабленный галстук, и Чуя подумал о том, что с удовольствием потянул бы этого парня за него. — Ах, какие вы скучные, — раздался голос стримера, и Чуя почувствовал, как его накрывает — такой приятный тембр не мог не заставить почувствовать тянущее чувство внизу живота, — Неужели думаете, что я буду раздеваться ради этих жалких копеек? Я не настолько шлюха. В ответ посыпались комментарии абсолютно разного характера — кто-то смеялся, кто-то кидал донаты, кто-то просил переходить к действию. На любой вкус и цвет, как говорится. Чуя фыркнул в свой стакан. «Не настолько шлюха», ага. Сидит тут, полуголый, бинты намотал как на съёмки клипа, ещё и выделывается. Казалось бы — переключи стрим, найди кого попроще, и пускай этот придурок идет нахуй со своим гонором. Но он не переключил. Что-то в этом голосе было — наглое, издевательское, с ленивой усмешкой, от которой у Чуи сами собой сжались челюсти. Внутри всколыхнулось раздражение, какое он обычно испытывал к особо уверенным в себе ублюдкам – и почему-то от этого раздражения член дёрнулся в штанах. — Да пошёл ты, — вслух сказал Чуя пустой комнате, но пальцы уже открывали меню донатов. Цифры на экране мелькали мелкие — пять, десять, двадцать долларов. «Жалкие копейки», повторил он про себя, вспоминая тон стримера. Брат перевёл ему на карту на днях пятнашку, половина ещё болталась мёртвым грузом. Чуя поколебался ровно секунду, а потом набрал сумму с тремя нулями. Не потому, что хотел что-то от этого нахала, разумеется, нет. Просто ему вдруг дико захотелось посмотреть, как изменится этот самодовольный голос, когда прилетит уведомление с нормальными деньгами. Система пискнула, подтверждая перевод. Чуя откинулся на подушку, вглядываясь в экран ноутбука. Интересно, как этот бинтованный клоун отреагирует на такой донат. Сделает вид, что ему всё равно? Или запнётся на полуслове? Запнётся, решил Чуя. Или он ничего не понимает в людях. Когда в уголке экрана появилось оповещение о донате, стример на секунду замер. Пальцы его перестали теребить край галстука, и он отпустил его, а затем подался ближе — и Чуе удалось заметить его приоткрывшиеся от неожиданности влажные губы. Чёрт возьми. — Ого, — послышалось по ту сторону экрана, звук, больше похожий на выдох, — Как щедро... В чат посыпались удивлённые комментарии, прерываемые просьбами теперь перейти к делу, но стример не двигался. Затем он тихо рассмеялся, откидываясь в кресле — так, что стала видна острая линия челюсти и эта наглая усмешка. — Надо же. Мамочка тебя не наругает за то, что ты разбрасываешься такими суммами, малыш? — издевательски спросил стример, но его рука скользнула вниз, чтобы накрыть собственное возбуждение, видимое через плотную ткань штанов. Чуя поперхнулся вином. — Ты охуел? — рявкнул он в пустоту, хотя стример его, конечно, не слышал, но внутри всё закипело — от этого тона, от этого прозвища, от того, как нагло этот тип принял его деньги и ещё смеет выделываться. И от его руки. Твою мать. Чуя смотрел, как длинные пальцы сжимаются на собственных штанах, и чувствовал, как кровь приливает к лицу — и не только к лицу. Он залпом допил остатки вина, поставил бокал на тумбочку и сжал кулак на колене, чтобы не лезть в собственные штаны. «Не будь идиотом», — сказал он себе. — «Просто выключи это дерьмо». Но вместо этого Чуя открыл чат. Пальцы дрожали — то ли от алкоголя, то ли от злости, то ли ещё от хер пойми от чего. Он напечатал коротко, сбивая заглавные: «Не называй меня малышом, урод». Отправил. И сразу замер, поняв, что только что — нахуя то — вступил в диалог со стримером на онлифансе. Блядство. Чуя запустил руку в волосы и выдохнул сквозь зубы. Интересно, когда он успел скатиться на такое дно. В ответ стример лишь посмеялся, увидев его сообщение. Пальцы его продолжали поглаживать себя сквозь ткань, медленно, почти издевательски, однако голос не дрогнул: — Ха-ха, какой ты милый. Готов поспорить, сынок богатеньких родителей, решивший поразвлекаться в интернете? Ну и ну, — он слегка наклонил голову, и на бледную щёку упала прядь спутанных тёмных волос, — Надеюсь, хотя бы салфетки у тебя есть. У Чуи загорелись уши. Вот же сука. Попал в точку — и от этого было ещё обиднее, потому что Чуя ненавидел, когда его достижения сводили к деньгам брата. Словно он без них ничего не стоил. Словно он сам не работал, не сдавал эти грёбаные экзамены, не вкалывал на сменах, чтобы иметь право на эти долбаные три нуля в донате. Он хотел написать что-то резкое – послать нахуй, потребовать вернуть деньги – но пальцы застыли над клавиатурой, потому что на экране эта блядская рука всё не останавливалась, и Чуя заметил, как его собственное дыхание сбилось. «Заткнись и делай что умеешь», — написал он вместо всего того, что вертелось на языке. Отправил и тут же выругался сквозь зубы. Во что он ввязался? Этот стример — высокомерный, заносчивый, с голосом, от которого хотелось одновременно вмазать и зажать в углу, — явно выводил его на эмоции, издевался и намеренно бесил – и всё же стоил каждой копейки. Чуя провёл ладонью по лицу, чувствуя, как твёрдое давит на ширинку, и понял, что салфетки, блять, действительно не помешают. Но он скорее сдохнет, чем признает даже самому себе, что этот урод был прав. Послышалась усмешка. Стример больше ничего не сказал, однако его рука, словно следуя приказу, медленно поднялась выше, и большой палец потянул за молнию, чтобы ногтем оттянуть собачку вниз. Этот звук привёл Чую в чувства, и он уставился в экран, где стрим теперь приобретал довольно личный характер. Рука стримера залезла в собственные штаны, под которыми, оказывается, не было даже нижнего белья, и медленно огладила твёрдую плоть по всей длине. Плавно, неторопливо, так, словно всё время мира было во власти этого ублюдка, и это одновременно раздражало и вводило в краску. Собственно, вот то, ради чего все эти люди пришли сюда сегодня — и Чуя, оказывается, не был исключением. Только сейчас дыхание стримера сбилось — совсем немного, он всё ещё мог контролировать его, если бы захотел, но он не хотел. Ведь люди пришли ради этого шоу. Чуя сглотнул. В горле пересохло, хотя ещё минуту назад он допивал вино. Экран ноутбука освещал комнату голубоватым светом, и Чуя ненавидел себя за то, как прикован к этой картинке — длинные пальцы, медленные движения, приоткрытые от тяжелого дыхания губы. — Твою мать, — выдохнул он тихо, сам не заметив, как его собственная рука легла на ширинку. Он не хотел этого. Правда, не хотел. Это было унизительно — дрочить на какого-то нахала из интернета, который только что обозвал его маменькиным сынком и вёл себя так, будто весь мир вертится у него под каблуком. Но тело слушалось плохо. Алкоголь делал своё дело, отсутствие секса – тоже, и этот голос задачу не облегчал. Наоборот, только подначивал. Чуя расстегнул штаны, не отрывая взгляда от экрана. В ушах шумело. Он не знал, как зовут этого стримера, не знал, как он выглядит – одним словом, не знал ничего, кроме того, что ненавидит его и хочет одновременно. И эта смесь ударила похлеще любой алкашки. Он обхватил себя рукой, тяжело дыша, и позволил себе наконец провалиться в эту унизительную, пьяную, неправильную историю. Из динамиков слышались сдавленные вздохи и тяжёлое дыхание, пока движения стримера постепенно ускорялись, становясь грубее и резче. Этот контраст с тем, что было изначально, повеселил Чую — особенно если вспомнить эту фразу «Я не настолько шлюха». Если не настолько, то какого чёрта так стонешь от одной только дрочки? Он заметил, как в какой-то момент голова стримера откинулась на спинку кресла, открывая взору тонкую шею, обтянутую бинтами. Она была белой, изящной, но в тусклом свете Чуя заметил на ней пару синяков... Вот же действительно долбанная шлюха. — Малыш... Напиши что-нибудь, — голос, немного хриплый, зазвучал слишком внезапно, отчего Чуя даже слегка вздрогнул, — Это ведь всё ради тебя... Чуя замер. Рука на собственном члене сжалась сильнее, почти до боли, и он выдохнул сквозь зубы грязное ругательство. Ради него. Ага. Сейчас. В груди полыхнуло — одновременно стыд, злость и это дурацкое, ничем не объяснимое чувство, будто стример каким-то образом знает, что Чуя всё ещё смотрит, хотя почти не смотрит на экран. Знает и тянет из него реакцию, как будто тот — марионетка на ниточках. — Ты больной, — прошептал Чуя в пустоту, но пальцы уже полезли к клавиатуре. Он напечатал коротко, сухо, мысленно благодаря все высшие силы, что по сообщениям невозможно было отгадать дрожь в руках: «Завали ебало и работай». Отправил. И тут же закусил губу, потому что унизительнее этого момента в его жизни, кажется, ещё не было. Он дрочит на незнакомца, платит ему деньги, а потом ещё и ведётся на его провокации. Идеальное дно. Братец был бы в восторге. Ответом ему послужил довольный стон, слегка громче предыдущих. Возможно, ему показалось, но он заметил, как пальцы стримера словно сжались немного сильнее вокруг его возбужденной плоти, не переставая работать. — Боже... — прошептал он едва слышно, хотя микрофон ловил каждый звук с предельной чёткостью — дорогая, наверное, техника, раз такое невъебическое качество, — Ты такой грубый. Интересно, ты такой только на словах или в постели тоже? Хотелось бы мне узнать... Рот наполнился слюной — тот самый дурацкий предоргазменный рефлекс, от которого хочется то ли выругаться, то ли застонать самому. Чуя зажал себе рот ладонью, будто стример мог его услышать, и несколько секунд просто сидел, пытаясь переварить услышанное. Что это, блядь, было? Шутка? Игра на публику? Способ вытянуть ещё донатов? Чуя прекрасно понимал, что такие вещи говорят всем подряд на подобных сайтах, что это просто часть шоу. Но от того, как прозвучал этот голос — хриплый, сбитый, почти нежный в своей грязной провокации — у него свело живот. — Ебаный… мудак, — прошептал Чуя в кулак, чувствуя, как член пульсирует в руке, как с каждым ударом сердца нарастает волна, которую уже не остановить. Он не ответил в чат. Не мог. Потому что если бы начал печатать — написал бы какую-нибудь непоправимую херню. Про то, что да. Про то, что в постели он ещё грубее. Про то, что этот ублюдок с бинтами и синяками на шее даже не представляет, как бы Чуя его отымел – потому что он же сам так и напрашивался на это. Вместо этого Чуя просто сжал зубы и ускорил руку, смотря, как на экране двигаются чужие пальцы, и ненавидя себя за каждый удар сердца, отданный этому стримеру. Стример тоже не отставал. Его движения стали рваными, теперь он не старался корчить из себя недосягаемого ублюдка — скорее просто гнался за освобождением, как любой другой «жалкий» человек на этом стриме. Однако его рот не закрывался, и мысленно Чуя уже успел проклясть всю его родословную до седьмого поколения, пока слушал эту грязную болтовню: — Я бы хотел, чтобы меня трахнул кто-то подобный тебе. Грубо, до боли, до дрожи. Может, даже придушил? Так, чтобы на шее остались синие отпечатки ладоней... — он поднял свободную руку к собственной шее и мягко обхватил её, имитируя захват, — Ха... Боже. Одни только мысли об этом приводят меня в дикий восторг... Надеюсь, ты разделяешь мои желания, малыш? Рука Чуи замерла на несколько секунд — он смотрел, как пальцы стримера сжимаются на его собственной шее, как под бинтами наверняка скрываются такие же следы, и чувствовал, как что-то тёмное и давно забытое поднимается изнутри. Он не был жестоким. Нет. В постели он умел быть разным — страстным, напористым, но никогда по-настоящему грубым. Никогда не оставлял синяков на шее, не душил, не переходил ту грань. Но сейчас, глядя на этого бледного, гибкого ублюдка, который сам умолял об этом, — сейчас Чуя хотел сделать всё, что тот перечислил. И ещё больше. И это пугало. — Ты больной на всю голову, — выдохнул Чуя, но голос дрогнул на середине фразы, и он понял, что не врёт. Потому что разделял – блядство – он действительно разделял эти желания. Чуя сильнее сжал собственный член, чувствуя, как близок. В ушах шумело, пальцы дрожали, и последнее, что он успел заметить перед тем, как закрыть глаза — как стример запрокидывает голову, открывая беззащитное горло, и судорожно выдыхает что-то неразборчивое. Чуя кончил без звука, закусив костяшку пальца, и несколько секунд просто сидел, тяжело дыша, чувствуя, как смазка заливает пальцы и бельё. В комнате было тихо — только из динамиков доносилось чужое прерывистое дыхание. — Ублюдок, — прошептал он уже спокойнее, открывая глаза. Но когда Чуя снова посмотрел на экран, стрим всё ещё шёл, и он уловил мягкий изгиб губ в полумраке. Чуя захлопнул ноутбук. Вот и всё. Он официально достиг дна. Братец был бы счастлив знать. Про себя Чуя пообещал унести этот позор с собой в могилу. Однако прямо-таки зарекаться, что не станет больше заходить на тот сайт, не стал — потому что в последний раз он испытывал такой оргазм... чёрт, да никогда в жизни он не испытывал нечто подобное. Конечно, это было не сравнимо с реальным сексом, но для дрочки это было уж слишком хорошо — почти чересчур хорошо. Эта мысль одновременно приводила в ярость и вводила в жгучий стыд, однако... Бля, ну это было хорошо. Он долго сидел в темноте, глядя на закрытый ноутбук, и чувствовал, как остывшая смазка неприятно липнет к коже. В голове было пусто и мутно, как после хорошей драки — когда адреналин схлынул, а боль ещё не пришла. Чуя сходил в душ. Стоял под горячей водой, уперевшись лбом в кафель, и думал о том, что жизнь превратилась в какую-то дешёвую драму. Третий курс, экзамены, подработки — и вот теперь это. Стример на онлифансе, который трахает его мозги лучше, чем кто-либо из бывших. Он лёг спать, решив, что забудет всё к утру. Конечно, не забыл. Утром первое, что он сделал — залип в потолок с мыслями о том, когда у этого ублюдка следующий стрим. А второе — полез в историю просмотров, нашёл тот самый аккаунт и подписался. «Просто чтобы поугарать с этой хуйни с ребятами», — сказал он себе. А потом оплатил месячную подписку и почувствовал, как внутри разливается что-то горячее и постыдное. Было стойкое ощущение, что это далеко не конец. И Чуя уже ненавидел себя за ожидание последующих событий.