деревня

воздух в клубе был невыносимо душным, липким и густым. разгоряченные и пьяные тела танцевали под музыку, кто-то просто сидел, выпивал на диванчиках, не пытаясь влиться в общую атмосферу.  сережа дмитриев был одним из них.  шумно и весело, но сереже было так скучно. для него это уже была рутина, как утром зубы почистить. все свои полные восемнадцать лет он жил в одних празднованиях, не зная никаких забот и проблем. в том числе об ответственности он тоже не знал.  родители для него старались сделать лучшую жизнь. а сережа принимал это не так, как дар, а как само собой разумеющееся. как должность. лучшие репетиторы, лучшая школа в москве, все секции и кружки, которые только пожелает их любимый сыночек. первый и единственный сын, поэтому стараться для него хотелось по максимуму. поездки за границу, буквально по всему миру, лучшие шмотки, личные водители. все, что только пожелает их чадо. по первому слову «хочу» все исполнялось беспрекословно. сереже никогда ни в чем не отказывали, а он и пользовался всеми возможностями лучшей жизни в полной мере и даже больше, чем это возможно.  родители — очень обеспеченные и влиятельные люди. сережа с пеленок знал, что в этой жизни ему все достанется на блюдечке с голубой каемочкой. он никогда не знал, что такое не хватает на хлеб и как это «еле-еле сводить концы с концами». а как он узнает, если у них было только в одной москве огромный коттедж и квартир больше десяти? ну а про другие страны можно вообще молчать.  связей было много, что позволяло ему делать то, что вздумается. в классе восьмом он понял для себя, что учеба — это не так уж и важно. сережа считал, что это скука смертная, для тех, кто будет горбатиться за копейки. начались первые тусовки, гулянки, пьянки. а к восемнадцати годам он попробовал, кажется, все, что можно и нельзя. перешагнув ту тонкую грань, где удовольствие превращается в саморазрушение. всегда нужно знать во всем меру, а то это легко и быстро может превратиться во что-то необратимое, что потом будешь годами расхлебывать, не зная, как вылезти из дерьма.  ежедневные вечеринки, новые клубы, рестораны, в том числе и партнеры по сексу. сережа никогда не был обделен вниманием, скорее даже перенасыщен им. все менялись одна за другой. он не запоминал их имен, ему это и не надо было. настоящих отношений у него тоже никогда не было. любовь и отношения — это огромная ответственность. нужно уважать человека, слушать, поддерживать, понимать, переживать все трудности вместе, ценить. а зачем сереже эти лишние хлопоты, когда у него такая насыщенная и счастливая жизнь?  сейчас он сидел, лениво крутил в пальцах бокал самого дорогого вина в этом клубе, и ему хотелось уже уехать. каждый день одно и то же. одни и те же девочки с глянцевой, идеальной красотой, одни и те же разговоры ни о чем. о деньгах, о новых тачках, шмотках, о том, где был и сколько потратил. одни и те же люди, которые были такими же состоятельными, как и сам сережа. но с ними говорить было не о чем, все как под копирку. деньги, тачки, тусовки, шмотки. порой, это надоедало. конечно, где-то в глубине души, куда сережа боялся заглядывать, хотелось чего-то нового, живого, человеческого счастья. например, та же самая любовь, которая давала огромный спектр эмоций, чувств и всего самого прекрасного. любовь, которая заставляет сердце биться чаще, а кончики пальцев начинают подрагивать. но сережа не осознавал этого. он искренне думал, что любовь — это балласт. нужно же стараться для любимого человека, вкладывать всю душу и любовь. а зачем ему стараться, если ему и так все подают? безусловно, такая жизнь надоедает, когда есть все — уже не хочется ничего. никаких недвижимостей, путешествий, денег, машин и тусовок. но сереже пока не хотелось ничего менять в своей жизни, может, он просто боялся, а то и вовсе не готов был. ему и так хорошо в своем богатом и комфортном бытие.  «пора хотя бы что-то делать», — лениво подумал сережа, чувствуя, как скука буквально придавливает его к дивану. скучно вот так сидеть и смотреть на тусовку в самом разгаре. на горизонте голубых глаз появилась ничего такая девушка. длинные русые волосы, короткое платье, пухлые губы, приятные формы. «на раз пойдет», — мысленно оценил он ее. поэтому сережа не собирался упускать этот раз. он поднялся с удобного диванчика, поставил допитый бокал вина на столик и пошел  к ней расслабленной, чуть вальяжной походкой. сережа знал, что он хорош, что он красив и никто ему не откажет.  — уверен, у тебя какое-нибудь тупое имя. — подошёл он со спины, пытаясь перекричать бит.  — что? — из-за громкой музыки, которая била по ушам, и вибрировала в груди, девушка не услышала и обернулась.  — говорю, как тебя зовут?  — лера. — улыбнулась та, кокетливо поправляя свои идеально выпрямленные волосы.  — лера, — повторил сережа, будто пробуя имя на вкус. — может по бокальчику шампанского? — очень оригинально, сейчас весь клуб будет шампанское, — девушка кивнула на выставленную пирамиду из бокалов, в которые только только официанты налили алкоголь.  сережа хмыкнул, ничего не сказав. он медленно, глядя прямо ей в глаза, подошел к шампанскому. взял два самых нижних бокала, точно выдернув их, тем самым обрушивая конструкцию и разбивая верхние ярусы. стекло повалилось на пол с громким хрустальным звуком. лера с изумленным видом и немного приоткрытым ртом  смотрела на такого спокойного и невозмутимого дмитриева. его не особо волновал ущерб клуба, разбитые стаканы, деньги, которые на них потратили и внимание толпы.  — шампанское будем только мы. — сережа протянул ей один бокал, на губах играла ленивая, превосходная улыбка. — так пооригинальнее?  через пять минут они вышли из клуба, теплый летний воздух москвы ударил в лицо, пропитанный бензином и ночной жизнью. сережа открыл свою только недавно купленную, сияющую под фонарями lamborghini huracán ярко-зеленого, как кислотное яблоко, цвета.  — падай, — незаинтересованно бросил сережа, садясь за руль.  — вау, какая крутая тачка, я никогда на таких не каталась! — восхищенно выдохнула девушка, скользнув на пассажирское сиденье и пристегиваясь ремнем безопасности.  — э, а ты че делаешь, так нихуя не получится у тебя. — сережа удивленно повернул голову, и уставился на ее лицо.  обычно девушки сразу понимали, что от них хотел дмитриев.  — в смысле? — она замерла, не понимая.  — ну, мне будет скучно, или ты дотянешься? — сережа придвинул свой пах ближе. — ну-ка, попробуй.  — что? фу, нет, я не такая! — воскликнула девушка, запереживав. она брезгливо сморщила нос и вжалась в спинку сидения.  — а, так ты не такая? — наигранно протянул сережа, наклоняя голову и холодно усмехаясь. — извини пожалуйста, ошибся бля.  девушка ничего не ответила, только нервно кивнула, пытаясь устроиться поудобнее.  — ну, тогда вали, —. пожал плечами сережа и кивнул на дверь машины. его тон был максимально будничным, будто это происходило каждый день по одному и тому же сценарию.  — в смысле? мы же договорились, что ты довезешь меня до дома, — лера стрельнула недовольно своими подкрашенными тушью глазками.  — а кто ты такая мне, чтобы я с тобой о чем-то договаривался? — он посмотрел на нее, как на пустое место. — давай, выходи из тачки.  лера только кинула ему что-то в ответ, вроде «ну и мудак же ты», и выскочила из машины, громко хлопнув дверью.  заводя машину и вжимая педаль газа в пол, сережа быстро скрылся с места. шины взвизгнули, оставляя черный след на асфальте. хоть ночью москва до сих пор не переставала жить своей жизнью, машин заметно было меньше, поэтому сереже не составляло никакого труда набирать запрещенную скорость и обгонять других водителей. «сейчас снова прилетят штрафы», — пронеслось в голове дмитриева, и следом за этим тут же всплыли события, которые произошли пару дней назад на очередной тусовке. 

***

вечеринка шла своим чередом. сережа пил, но не пьянел. как будто был выработан иммунитет. он наблюдал за толпой. вот артем пытается клеить какую-то блондинку. кто-то прыгнул в бассейн прямо в одежде. кто-то уже блюет в кустах. все как обычно. а потом сереже позвонили, телефон завибрировал в кармане, высвечивая незнакомый номер. пришлось выйти на улицу, где будет потише, чтобы хотя бы что-то услышать в разговоре. — але? — лениво поднял трубку дмитриев.  — сергей игоревич дмитриев? — раздался мужской голос в трубке.  — ну я, а ты кто такой? — он прислонился спиной к холодной стене, глядя на звезды.  — мое имя алексей николаевич сорокин. я начальник отдела кадров и по совместительству помощник вашего отца. прошу прощения за столь позднее вторжение, но у меня к вам разговор. по поручению вашего отца. — на одном дыхании проговорил мужчина, будто читая текст откуда-то.  — ну, давай, говори. только быстро, я занят.  сорокин выдержал паузу, и от этого молчания сереже почему-то стало не по себе.  — ваш отец поручил мне передать вам информацию. в этом году вы заканчиваете школу с отвратительными оценками. точнее, вы рискуете не закончить её вовсе. у вас неаттестация по трём предметам. егэ вы плохо написали.  сережа даже не поменялся в лице. — и что? отец договорится. он всегда договаривается. на этом все? — хотел было уже сбросить звонок, но голос остановил его.  — это не все, сергей игоревич. в этом году вы не единожды попадали в поле зрения правоохранительных органов. вот например  январе — вождение в нетрезвом виде. в марте — драка в ночном клубе, пострадавший аж в больнице лежал. в мае — порча дорогостоящего имущества, а именно автомобиля «порш», принадлежащего гражданину воронцову. все разы ваш отец решал вопросы. сережа впервые за вечер почувствовал легкое раздражение. этот мужик портил ему настроение, перечислял его косяки, как будто он школьник на педсовете. — слышь, ты, — сережа повысил голос, отталкиваясь от стены. — ты кто такой, чтобы меня тут отчитывать? ты работаешь на моего отца, а это значит, что ты работаешь и на меня. понял? я твой будущий начальник. так что закрыл рот, и разговор окончен.  — ваш отец также поручил мне сообщить, — голос стал холоднее, чем до этого. — что он прекращает покрывать ваши выходки. если вы еще раз попадёте в полицию — вы понесете ответственность на общих основаниях. — а не пойти бы нахуй тебе? — ни о какой субординации или минимальном уважении у сережи и речи не могло идти. он всегда общался со всеми так, как хотел. — я делаю то, что хочу.  — сергей игоревич, — сказал он тихо. — мне пятьдесят четыре года. я прошел путь от простого инженера до начальника отдела кадров крупнейшей компании. я знаю сотни людей — умных, талантливых, трудолюбивых. и ни один из них не имеет и доли тех возможностей, которые имеете вы. но вместо того чтобы быть благодарным, вы превращаете свою жизнь в дешевый фарс. и знаете что? мне вас искренне жаль.   мужчина сбросил звонок. а сережу будто кипятком окатили. он застыл, сжимая телефон. да, правда порой режет уши. дешевый фарс. эта фраза повторялась в голове, словно заезженная пластинка. 

***

мда, неприятно конечно. но было по большей части было похуй.  сережа знал, что родители никогда не введут в его жизнь санкции по типу блокировки карты или конфискации машины. и сережа знал, что папа всегда его вытащит, как вытаскивал все эти восемнадцать лет.  — ало, ты одна? — уже через минуту, отмахнувшись от неприятного осадка, сережа позвонил очередной своей пассии, с которой проводил последнее время достаточно много. — я ща приеду.  — с парнем? слушай, а я ща звоню на айфон, который он тебе подарил? нет? ну и придумай что-нибудь.  сережа быстро скинул звонок. ветер развивал его волосы из приоткрытых окон. в зеркале заднего вида замигали красно-синие огни и он не заметил, как за ним уже едет дпс, вот же нежданно-негаданно. останавливаться он, конечно, не был намерен, поэтому вжал педаль на полную.  — остановите машину или мы применим оружие.  пришлось остановиться. мужчина в форме уже подошел, нахмуренный такой. сережа не раз сталкивался с этим, поэтому пару красных купюр, и дело шито-крыто. но сегодня мужчина при звании так не думал. машину пришлось оставить прямо на обочине и поехать в отдел, в котором стало известно, что сережа снова в нетрезвом состоянии ведет машину. плюс превышение допустимой скорости и сопротивление. оставалось только ждать папу, который, как обычно,  быстренько все решит и сережа на радостях выйдет, поедет домой и завалиться спать. настроения на потрахушки уже не осталось.    — дайте пожрать и телку сюда желательно какую-нибудь. — сережа вальяжно раскинулся на стуле, смотря на отца, который уже устал от всей хуйни дмитриева, и на рядом стоящего сотрудника полиции.  вышел сережа с отцом через час.  который оттаскивал его за шкирку, как нашкодившего котенка.  — ты меня, блять, заебал уже! — игорь был в сильном недовольстве. — сколько можно творить хуйню? мы мало для тебя делаем? что тебе не хватает, сереж? я никогда не мог подумать, что у меня сын вырастит таким долбаебом. это я для этого впахиваю с утра до ночи, чтобы ты… чтобы ты в это говнище превращал свою жизнь? а потом были еще десять минут выяснений отношений прямо на улице, после которых они поехали домой. ждал серьезный разговор. 

***

— все, сереж, ты допрыгался и довыебывался, — голос игоря был максимально спокойным, но очень уставшим. — о своей карте ты можешь забыть.  как и о тусовках, пьянках, друзьях, которые хуёво на тебя влияют. эта твоя хуйня закончилась. вопрос был поставлен серьезно.  сережа сидел, еще не до конца веря, что это не просто его пугают, а действительно принимают решение. мама сидела, поджимая губы и лишь грустно вздыхала от понимания того, что сын вырос не лучшим образом. так обидно было, они долго не могли зачать ребенка, прошли через такие трудности, работали и делали все самое лучшее для него, а вылились все старания вот это чудо, которое сидит сейчас перед ними, ни капли не понимая своей вины.  — да в смысле? — сережа не мог себе представить жизнь без денег, тусовок и пьянок. — как это — без карты? — а в самом прямом, сейчас лето началось, и ты едешь к бабушке. на все лето в деревню, там тебе никаких прелестей жизни не будет. может, блять, мозги вправятся на место.  — к бабушке? в деревню на 3 месяца? — сережа вскочил с места, его глаза расширились от ужаса. —пап, скажи, что ты шутишь!  в голове не укладывалось, что он может проторчать целых три месяца в деревне, блять! без всего того, что он имел до сегодняшнего дня. бабушку он безусловно любил, но приезжал максимум на пару часов навестить. какое жить в деревне? а как же все его брендовые шмотки, которые он сто процентов там засрет или чего хуже, кто-нибудь из деревенских спиздит их!  — не шучу, шутки давно стали неуместны в твоём случае. это не обсуждается вообще никак. ты можешь конечно же прямо сейчас уходить на все четыре стороны и жить сам, без высшего образования, без денег, без квартиры. а можешь исправиться за три месяца у бабушки и жить нормальной жизнью.  после еще десятиминутного нытья сережи и отказов игоря, сережа пулей побежал в комнату, громко хлопнув дверью. ну и пиздец! уже завтра он будет трястись в ебаной, вонючей, грязной и битком набитой электричке, до которой сережа даже брезговал дотронуться, а не в его новой машине. и уже завтра он, походу, познает все так называемые «прелести» деревенской жизни. сережа рухнул на кровать, накрылся одеялом с головой и взвыл. надо насладиться за эту ночь огромной, удобной и теплой кроватью. ну и что, что он школу еле-еле закончил? ну и что, что отцу приходилось каждые две недели за него краснеть и отмазывать в отделе полиции? ну и что, что есть еще дохуя дохуя проебов. ну и что? это же такие мелочи по сравнению с тем, что сережа, блять, будет 3 месяца жить как в тюрьме! это же буквально ссылка. это можно сравнить с лермонтовым, которого сослали из-за стихотворения «смерть поэта». возразить он не мог. потому что лишиться всех денег и прелестей жизни он не мог. ну не научился он к восемнадцати годам самостоятельной жизни, в которой нужно работать, учиться, готовить, убираться и платить за коммуналку. это же жуть!  а может, все и не так уж плохо? ну потерпит сережа эти несчастных три месяца. зато потом он опять вернется в свою обычную жизнь, где есть все. и деньги, и тачки, и тусовки, и идеальные девочки, и поездки по всему миру. пиздец.  сережа лежал, уставившись в потолок, и прокручивал все мысли одну за другой в голове.  страшно было представить, что уже завтра всего того, что у него было, теперь не будет. что придется ходить в деревенский магазинчик за молоком и хлебом, а о морепродуктах он и мечтать не мог. отцу перечить нельзя, а то заберет все, и прийдется самому как-то поступать, работать и, не дай бог, жить в общежитии.  ладно, потерпит. с такими мыслями он  и опустился в беспокойный, тяжелый сон. сегодня ему точно приснятся кошмары.