Под дождём

В такой тёплой и достаточно солнечной стране ,как Турция, редко бывают дожди, но именно в этот день тучи закрыли небо и нависли над лагерем. Именно в этот день был сильный ливень. Лужи появлялись за пару секунд, да такие, что в них можно было промочить ноги до колена. Сапоги солдат тонули в грязи и ни о каком блеске кожи не было и речи. Именно в этот день люди плохо слышали друг друга, ливень бил по вёдрам, ветер уносил слова далеко-далеко.  Откладывать вылазку было нельзя, несмотря на погоду и явное нежелание солдат сегодня высовывать носы из палатки с тёплой едой, картами и выпивкой. Все бегали, носили припасы, укрывая их внутри мундира, чтобы хоть что-то осталось сухим и могло быть съедено после. Слышен был смех, где-то ругань, это дополняло картину дня-суета, хаос и немного веселья.  Под тканевым навесом стоял мужчина, оперевшись  на столб плечом и следивший за бегающими солдатами. Голубые глаза пробегали то по одному, то по другому мундиру. В этом не было нужды, он ни командир, ни участник вылазки, ни даже начальник. Смотревший человек во всех историях оставался в стороне, просто смотрел, изучал, анализировал и делал выводы. Тонкие пальцы простукивали по пальто простой мотив, губы были слегка поджаты. Длинные, как говорилось «девичьи», ресницы прикрывали яркие глаза, будто стараясь их заглушить на фоне тёмного образа мужчины. Тёмные волосы с сединой, тёмное пальто и брюки. Самое яркое в нём была лишь его седина, белая накрахмаленная рубашка и ярко-голубые глаза.  Эраст Петрович посмотрел вниз на лужи и грязь под ногами. Он никогда не любил такую погоду. Если дождь, то пусть слегка моросит, напоминает о себе, но не навязывается и не вредит. Но такова была погода сегодня, она не напоминала о себе, а буквально требовала внимания. Его радовала мысль, что он отлично видел солдат, но они не могли похвастаться тем же, навес и стена дождя хорошо его скрывали. Фандорин иногда развлекался тем, что сравнивал людей с погодой или придумывал образ погоды в человеческой форме. Гроза может быть холодной, едкой и резкой блондинкой, с прямыми или же вьющимися волосами, глаза обязательно острой формы. Солнце-обязательно девушка с кудряшками, которые будут формировать круг, а также широкая улыбка и пару веснушек.  Фандорин поднял глаза и приподнял голову, чтобы лучше видеть того, кто к нему идёт. Мундир приближался и звук чавканья сапог в грязи становилось всё ближе. Вихрь, так он мог описать этого человека. Перед ним оказался солдат, чуть выше его самого, на один-два сантиметра, с хорошей осанкой, вьющиеся копной светлый волос, скорее оттенка «светло-русый», даже очень светло, усами и тёмными глазами. Эраст повернул голову и скрестил руки на груди.  -А, Эразм: пришедший легонько улыбнулся и замедлил шаг, рукой поправив ткань шатра, чтобы та не коснулась головы: Хотел подойти незаметно, ну знаешь, чтобы ты меня не сразу увидел -П-почему ?: вяло сказал Фандорин, переводя взгляд с пришедшего вновь на солдат.  -Не знаю, просто: человек подошёл ближе, обойдя столб и касаясь его пальцами. Он продвинулся вперёд, но кончики пальцев так и остались на столбе.  -Нервничаешь, Зуров ?  -Что? Прости, плохо слышу -Нервничаешь г-говорю: повысил голос Эраст Петрович и кратко посмотрел на пришедшего солдата.  -Нет-нееет, что ты: Зуров нахмурился и прищурил глаза, он говорил громко, чтобы собеседник мог услышать его сквозь ливень: В первый раз что ли вылазку совершаем ? Ты меня прям обижаешь, Эразм Фандорин выдохнул, прислоняясь виском к столбу. Ну конечно, как бой, так Зуров сразу первый. Граф Ипполит Александрович Зуров был его давним знакомым, даже можно было сказать другом. Человек это был импульсивный, резкий, вспыльчивый, но очень верный, благородный и честный. Если не злить его, то это был милейший и самый весёлый человек во всей России. Они были противоположностями, Эраст холоден, молчалив и задумчив, многие его за это не любят. Но он был таким не всегда.  Зуров улыбнулся и сделал ещё один шаг в сторону своего друга. Да, он считал Фандорина своим другом. Он помнил этого девятнадцатилетнего мальчишку, который обыграл его и как ребёнок улыбался своей победе, за что получил в подбородок от Зурова. Конечно, позже они выпили, затем Ипполит спас ему жизнь, но этот улыбчивый юноша навсегда остался в его памяти. Как проявлялись маленькие ямочки на уголках губ, когда Эраст начинал улыбаться, а как щурил глаза, а в других случаях хлопал длинными ресницами, улыбаясь всё шире. Это было всего два года назад, но как же тот юноша изменился. Он стал мрачен, отстранён и совсем не улыбался. Любая шутка, слово или ситуация, которая вызывала у Ипполита и других солдат смех, не вызвали даже короткую улыбку у Фандорина. А как же хотелось вытянуть из него обратно эту яркую, хоть и скромную, улыбку. Это не было целью, но было очень большим желанием Зурова.  Они стояли под навесом, прислушиваясь к шагам, к дождю, к грязи. Эраст поглядывал на мужчину и не знал, что может ему сказать. Они из разных миров, может ещё два года назад он и мог чем-то привлечь, но явно не сейчас. Хотя, если быть откровенным, Зуров тянулся к нему. Это грело душу и в тоже время рвало её на мелкие кусочки. Привязываться было нельзя, вдруг опять что-то случится, вдруг опять вытащат сердца и пнут, засунув обратно и не объяснив, что с этим делать и как жить. На войне такое всегда может случится, с кем угодно и когда угодно, но не хотелось, чтобы это был Зуров, никогда. Поэтому Эраст начал отдалятся, перестал сидеть в компании, где был Ипполит, перестал оставаться с ним наедине дольше, чем нужно. А как хотелось сидеть с ним, слушать его и что-нибудь отвечать , даже если это было всего пару слов. Фандорин на секунду хотел закусить губу от бессилия, но сдержался.  -Ужасная погода: начал Зуров. -Да, отвратильная Небольшая пауза. Будто сейчас нужно было говорить и говорить много, чтобы прерывать шум дождя. Как же наверное это смешно выглядело. Два человека стоят под навесом и повышают голос, чтобы перекричать ливень, и перекидываются бесполезными словами.  -Не для вылазки конечно  -С-согласен Тишина. Она немного успокаивала и почему-то не казалось неловкой. Фандорину становилось спокойно и хорошо. Ему было просто приятно, что Зуров здесь и этого было достаточно. -А почему ты здесь ?: раздался сквозь шум дождя голос графа: Тебе не обязательно было выходить в такую погоду  -Я просто наблюдаю: Эраст Петрович повернул голову, чтобы его было слышно: Анализирую, ничего в-важного -Я думал, это будет для тебя идеальная возможность побыть с Варварой Андреевной наедине, пока все бегают и собираются: Зуров хитро улыбнулся.  На самом деле ему не было приятно это говорить. Он наоборот не хотел, чтобы Эраст оставался с ней один. Было видно, как она на него смотрит, она смотрела так на многих, кто был ей интересен, нельзя было сказать, кого конкретно она выбирает, да и может ли, ведь у неё был жених. Но каждый раз, когда она смотрела на Фандорина таким невинным взглядом, у графа закипало внутри. Поэтому он каждый раз уводил девушку подальше, как бы показывая, что она ему интересна, ухаживая за ней и флиртуя, но он просто хотел разъединить их, убрать её от Фандорина. Это было наивно, это было глупо, но он боялся, что не выдержит и просто возьмёт его за локоть и утащит ото всех. Если нужно, будет драться. Он не знал, как описать это, что подобрать для этого чувства. Это не как с Амалией, там была мания, это было безумие, а тут..Тут казалось, будто он наконец может успокоится, что с Фандориным ему легче.  -Н-нет: Эраст Петрович нахмурился и отвернулся от графа. В груди что-то укололо: Она и так много времени со мной проводит, пора отдохнуть. П-проходу нет, ей скучно, а я ей не к-клоун.  Варвара Андреевна была его «помощницей», если так можно было сказать. Фандорин расследовать предательство в штабе, где обвиняемый и главным подозреваемым был жених Варвары. Девушка помогала, чтобы спасти жениха, больше их ничего не связывало. Она лезла в его дела, пыталась залезть в душу, но он её отталкивал. Но самое обидное, что ело изнутри, словно желчь, это когда Зуров её упоминал. Он вертелся вокруг неё, флиртовал и заигрывал и будто специально именно тогда, когда он рядом. Нет, конечно он не мог знать, что сердце Фандорина начинает ускоряться, когда граф тихо смеётся, не заразительным смехом на публике, а спокойно и так тепло, будто только для него, будто это их тайна, когда он смотрит на него и явно говорит «я вижу здесь только тебя». Глупые фантазии, но они такие желанные, такие манящие и несбыточные. Фандорин не будет им мешать, не будет ничего говорить и поэтому хочет дать понять Зурову, что Варвара ему неинтересна, как бы дать свет, мол ухаживай, мне то что. Сердце будет скомкано, но это лишь его вина.  -Конечно не клоун, Эразм: Зуров усмехнулся и оказался ещё ближе к мужчине. Он наклонил голову, чтобы не было слышно его короткой усмешки. Улыбка сама собой появилась на лице: Но она хорошая девушка, приятная и весёлая.  Фандорин кивнул, не отрывая взгляда от солдата, который уронил мешок и теперь пытался его отряхнуть от липкой грязи.  -Да и сам знаешь, все наши от неё без ума. Как стая собак -Б-безусловно: выплюнул Эраст и сжал рукав пальто.  И снова короткий смешок. Фандорин взглянул на друга и сам не сдержал улыбку. Он не мог устоять, когда тот наклонял голову, чуть мотал из стороны в сторону и улыбался одними губами. Мужчина находил это милым. Наступила тишина.  Зуров поджал губу. Он нервничал, ведь не просто так пришёл сюда. Вылазка обещала быть сложной и опасной. Солдаты шептали, что многие могут пострадать или не вернуться вовсе. Поэтому граф решил больше не откладывать и поддаться уговорам сердца. Его глаза бегали то к земле, то к лицу Фандорина. Ресницы трепетали, прикрывая глаза, которые казались слишком светлыми, серыми и потерявшими цвет. Идеально уложенные волосы расформировались и пару прядок касались лба. Чуть загорелая из-за солнца Турции кожа была влажной. Это было прекрасно. Граф был согласен со всеми девушками, что могли когда либо описать Эраста, он был очень симпатичным, даже не так, он был безумно красивым.  Даже сейчас, когда он был немного растрёпанным и обувь была в грязи, это было не важно.  -Я..: начал Ипполит и понизил голос. Горло резко сдавило, будто чужая рука прошлась по кадыку и нажала, перекрывая доступ к словам. Язык онемел и стал тяжёлым. Господи, как же это было трудно. Шептать эти слова какой-нибудь даме, пока он их целовал или обнимал, было так легко и быстро, что не казалось чем-то важным. Но когда ты стоишь перед человеком, который кажется тебе ближе всего на свете, это становится невыносимым испытанием. Такое ощущение, если он произнесёт их, земля расколется или он сам испарится. В эту секунду он чувствовал себя трусом и самым сильным слабаком на свете. В России не найдётся трусливее мужчины, чем он сейчас.  Ливень набирал обороты и было уже не слышно даже возгласа какого-нибудь солдата где-то в трёх-двух метрах. Они быстро пробегали и исчезали. Погода портилась ещё сильнее.  -Я люблю тебя  Краем глаза Фандорин заметил, что Ипполит что-то говорит, что-то отдалённо похожее на его голос прошлось по ушам, но что он сказал, мужчина не услышал. Эраст повернул голову и оторвал плечо от столба, наклоняясь ближе.  -Что ?: чуть громче сказал Фандорин: Ты что-то с-сказал ? Повтори, я не услышал из-за дождя Зуров готов был завыть. Он прикусил губу и приготовился молить Бога о спасении.  Фандорин внимательно посмотрел на него. Волосы из-за влаги завились больше обычного, пару прядей прилипли ко лбу. По коже бежали капли и падали на мундир, который был насквозь мокрым. Губы поджаты.  Голубые глаза быстро прошлись по всему телу. Такой вид Зурова ему нравился, очень нравился. Хотелось провести по волосам и взъерошить их, потом зачесать назад. Почему-то так хотелось этого. Но граф был так напряжён и смотрел ему прямо в глаза. Он признался ему в чём-то? Сказал наверное о Варваре Андреевне.  -Ну ?: Эраст поднял брови, как бы подталкивая Ипполита к действиям.  И он действовал. Два шага и он оказался ещё ближе, нарушая между ними расстояние и уничтожая его. Рука быстро взметнулась вверх и легла на плечо Фандорина, он даже ненадолго сжала его. Было страшно, хотелось задержать дыхание. Зуров чуть приоткрыл губы и коснулся ими чужых. Моментально обожгло, даже несмотря на холодные капли дождя, которые стекали по лицу графа. Поцелуй вышел коротким, смазанным и каким-то неощутимым, будто легкое прикосновение шёлка. В ушах раздавался гул, который перекрывал шум дождя. Сердце обещало выпрыгнуть из груди и упасть в грязь. Зуров отстранился и чуть помедлил, приоткрыв глаза. Лучше бы он этого не делал. В глазах своего друга, если так ещё было можно сказать, он читал непонимание и ужас. Сердце дрогнуло. Граф боялся, что увидит в этих родных и самых дорогих глазах отвращение и презрение, поэтому поспешил выпрямится и сделать шаг назад.  -Прости: пробормотал Зуров и развернулся, быстро уходя: Мне пора. Прости меня  Из груди вырвался рванный и короткий выдох. Фандорин смотрел уходящему вслед и не мог поверить. Зуров, господи, Зуров, который флиртовал с Варварой, не упускал ни одну юбку, ни один женский силуэт не проходил мимо его взгляда, поцеловал его. В голове раздался колокол, его будто ударили по голове. Неужели те слова, что он не услышал, были адресованы ему? Это было признанием и он это не услышал. Эраст медленно поднял руку и коснулся губ. Они казались ему горячими. Пальцы провели по нижней губе, чуть оттягивая её в сторону, ненадолго останавливаясь. Вкус этого короткого поцелуя ощущался всё снова и снова. Пальцы соскользнули и прошлись по подбородку. Внутри бушевало пламя, оно было в груди и сжигало лёгкие с сердцем. В голове созрел план, но нужно было дождаться возвращения Ипполита. Лёгкая улыбка коснулась опаленных поцелуем губ. На небе стали появляться признаки солнца, дождь затихал.                                   *** Варвара  Андреевна никогда не забудет лица солдат, когда они вернулись тем же вечером. Мрачные и тихие, они выпивали и говорили громче не потому что им было весело. Зуров погиб. Ему проткнули левую лопатку и потом добили выстрелом в голову. Много крови, очень много. Его нашли с закрытиями глазами, врачи сразу отнесли тело в лазарет, даже выделили отдельную палату. Им ничего не говорили, просто унесли. Варвара нервно покусывала пальцы и пару слезинок прошлись по её румяным щекам. Двое-трое солдат предложили ей платок. Девушка не была так тесно знакома с Зуровым, но он казался ей человеком добрым, смешным и очень смелым. Он был шутником, часто флиртовал с ней. Да что уж там, он был таким отзывчивым, открытым. От этих мыслей Варвара дрогнула плечами и слёзы покатились быстрее. Всегда было трудно слышать о смерти. Солдаты поднимали пятый тост за Ипполита.  Девушка посмотрела наверх и поморгала пару раз, чтобы остановить поток слёз, что вышло успешно, теперь глаза были влажными и иногда выходило всего пару слезинок. Она вышла на улицу и посмотрела по сторонам. Темно и зябко. Варвара поджала губы и прошла дальше, стараясь не слушать очередное упоминание погибшего графа. При каждом слове сердце сжималось, а в груди что-то царапало. Повернув голову, девушка заметила фигуру, стоявшую недалеко от лагеря. Этот человек явно хотел быть один сейчас. И она знала, кто это.  Подойдя поближе, она аккуратно «подкралась» к мужчине, сжимая плечи и стараясь будто бы уменьшиться, чтобы не нарушать покой. Хотя как можно было говорить об не нарушении, если она буквально вторгалась в этот уголок, наполненный отравляющей тишиной, стараясь изменить его. Чем ближе она подходила, тем больше могла разглядеть. Фандорин стоял и смотрел на небо, не было видно его лица, она не знала, что он чувствует. Могла догадаться, но знать наверняка не могла. Становилась зябко.  -Эраст Петрович ?: тихо позвала Варвара и сделала последний шаг. Она была достаточно близко, чтобы не повышать голос, но всё же оставила пространство для «удобства» мужчины.  Фандорин обернулся. От этого взгляда девушка хотела отпрянуть. Глаза были раслаблены, только губы чуть напряжены, но самое пугающее это цвет глаз. Они казались серыми и безжизненными, пустыми, как яркий кувшин, в котором ничего нет. Варвара Андреевна прерывисто вздохнула и сжала край платья. Увидеть слёзы было бы куда лучше, да даже какую-то грань слёз, но она видела и точно знала, что ни одна капля не пробежала по этим холодным бледным щекам. Вот это было страшно. Он пристально смотрел на неё холодным взглядом, ожидая продолжения её слов.  -Мне так жаль: начала Варвара и сделала шаг вперёд. Фандорин опустил глаза и проследил за этим движением: Зуров был вашим другом.. Эраст Петрович коротко кивнул, не поднимая глаз с земли. Ничего не ответил.  -Он был хорошим человеком. Нам всем будет его не хватать. Я понимаю вас. Я чуть не потеряла Петю…Как же это было ужасно. Понимаю ва.. -Нет не понимаете: резко ответил Фандорин и наконец поднял глаза. Он будто прошипел эти слова.  Девушка похлопала глазами и приподняла руку, чтобы коснуться груди.  -Вам не знакома п-потеря. Извините, не знаком с вашей историей до нашего знакомства, но я уверен, что вы не знаете, что это такое: Он часто задышал, его грудь поднималась всё чаще и выше. Эраст будто готовился напасть, выгрызть девушке шею, заставить замолчать, перегрызая артерии: В-вашего Яблокова арестовали и держали под следствием, но он остался жив и даже не является участником дела. Д-да и что-то я не заметил, за все эти недели, что в-вам было очень тоскливо. Вы находили в себе силы, смею предположить, улыбаться, танцевать и флиртовать с-с солдатами.  -Что вы такое говорите..: пробормотала Варвара и раскрыла рот шире. Она чувствовала, как глаза наполняются новой порцией слёз. Только это не горе, это была обида.  Мужчина сжал кулак и его губы дрогнули. Одной рукой он быстро провёл по волосам, словно возвращая себе контроль над собой.  -Я з-знаком с потерями. Моя невеста погибала в результате взрыва. Последнее, что я видел, это её от-торванная рука. Я поседел в 20 лет и стал з-заикой на всю оставшуюся жизнь!: мужчина опустил голову и выплюнул эти слова, продолжая смотреть на девушку. Глаза казались совсем тёмными. Ему было трудно говорить: З-з-з-зуров был последним, кто остался из моей прошлой жизни. И теперь этого нет. Нет человека, который знал бы меня, который бы правда меня знал. Это н-насмешка судьбы. Так что, вы не понимаете меня. И в вашем понимании я не нуждаюсь.  Фандорин сделал шаг, Варвара Андреевна замерла. Он прошёл ещё пару раз и оказался позади неё.  Она никогда бы не подумала, что такой холодный, молчаливый и достаточно тихий и в общении человек, может буквально шипеть и Быть на грани срыва. Но то обстоятельство, которое к этому привело, его оправдывало. Девушка прикрыла глаза, потом обернулась и снова встретилась глазами с мужчиной.  -Я уезжаю через 10 минут. На д-две, может четыре недели: Эраст Петрович чеканил эти слова, будто не давая себе говорить дольше: Прошу вас присмотреть за лагерем и если что записывать. И, Варвара Андреевна… Тут девушка могла ахнуть, но сдержала себя, лишь приоткрыв рот. Свет лампы на другом конце слегка осветил чужое лицо, которое было скрыто,когда он стоял спиной к лампе. Уголки глаз покраснели, очень чётко стали видны блики, которые подрагивали. Фандорин на мгновение опустил глаза, прикрыв их длинными влажными ресницами, затем снова посмотрел на Варвару. Глаза стали блестящими и блики переместились на уголки глаз, растягиваясь и дрожа. Брови чуть согнулись домиком, губы сжаты.  -П-прошу простить меня за мою грубость: его голос надломился, пошатнув пару кирпичей его выдержки: Я не хотел вас обидеть.    Варвара Андреевна улыбнулась и слёзы вновь покатились по щекам. Чувство глубоко сожаления и сочувствия поглотили её сердце. Как она могла так плохо думать про него.  -Конечно, я..я всё понимаю: прошептала она и кивнула.  Фандорин кивнул в ответ и поджал губы. Он ещё раз наклонил голову, прощаясь с девушкой, и удалился. Варвара осталась одна в суете своих мыслей.  Через несколько минут она вновь сидела среди солдат, слушая их разговоры. Казалось, что прошёл уже 11 тост, уже не ясно за кого.  -Бедняга Зуров: бормотал солдат с рыжими усами: Вот так погибнуть, заколотый и потом добитый.. -И не говори: вторил ему солдат плотного телосложения: Как собаку пристрелили -Царство ему небесное: перекрестился солдат с перебинтованной рукой.  -А вы видели лицо нашего мистера следователя ?: сказал рыжий: Его друг погиб, а он и глазом не моргнул. Как будто мошка померла и надо дальше идти. Да вы бы видели. Лежит Зуров, царство ему небесное, кровища, а этот приехал, слез с лошади, подошёл, посмотрел пару секунд и просто развернулся!  -Я этим возмущён!: отвечал ему плотный и замахнулся стукнуть кружкой по столу, но передумал. Не хотел разливать напиток: Такой холодный взгляд на тело товарища, да даже если и не друга, это просто бессердечно!  -Да мне кажется у него вообще сердца нет. Зуров так о нём хорошо говорил, так тянулся к нему. Ну видно же было, считаем его своим другом: Перебинтованный оборачивался на своих слушателей и поднимал брови: А что Фандорин ?  -А ничего: скривился плотный и отхлебнул. -Вот именно! Бессердечный и холодный человек.  -Не соглашусь с вами: поддала голос Варвара Андреевна, которая сидела близко к группе. Трое человек обернулись на неё, но она даже не подняла на них глаз.  -Эраст Петрович не такой. Он искренне переживает, просто не показывает этого. Наступила секундная пауза. Рыжий помотал головой и махнул рукой на сентиментальную девицу. «Романтизм» подумали солдаты и продолжили пить.  -Братцы!: в шалаш внезапно забежал юноша. Его яркие зелёные глаза были раскрыты до предела, казалось, что они выкатятся из орбит.  Все обернулись. Кто-то поставил кружку с характерным стуком. Некоторые хотели браться за оружие, вдруг опять в бой. Варвара вытянула шею.  -Зуров: улыбка стала медленно появляться на лице вбежавшего: Живой!                                  *** Месяц тянулся долго. Какие-то дни были быстрее, но в основном шли безумно медленно. Фандорин смотрел в окно повозки и снова узнавал места, которые покинул в спешке. Поездка не была незапланированной, отнюдь нет. Он просто хотел выехать позже, на день или два. Но он больше не мог там оставаться. Надо было убежать, срочно скрыться. К сожалению, когда-нибудь приходится возвращаться. Эраст провёл по лбу и чуть поцарапал его пальцами, давая себе знак собраться.  Экипаж остановился. Взяв небольшой чемодан, Фандорин направился к знакомому лагерю. Он вернулся примерно тогда же, когда приехал, может к закату, если Быть точным. Всё также как четыре недели назад, лишь солдаты вели себя тише. Это успокаивало и давала надежду на спокойным приём. А может и вовсе его отсутствие. Тем лучше.  -Эраст Петрович! Фандорин чуть вздохнул, не грустно и не разочарованно, а как будто бы чувствовал, что сейчас к нему подбежит именно Суворова. Он взглянул на неё и чуть приподнял брови. Некогда рыжие, длинные и густые волосы превратились в пару отросших прядей, где-то сантиметров 10-12. Девушка радостно улыбнулась и сложила руки на груди.  -Я смотрю, вы заметили: она прищурила глаза и ждала.  -Д-да, конечно. Вам очень и-идёт, без шуток. Но что случилось ?  -Ай, да так: девушка махнула рукой и улыбнулась шире: приболела чуть-чуть и пришлось отстричь. Но они скоро отрастут! У меня есть для вас новости намного лучше.  Фандорин ожидал услышать об новостях лагеря, может Варины догадки или она покажет ему записки. Стало легче, намного легче. Может быть, он бы так и ушёл в выделенный ему отдельно домик и просто закрылся там до утра, может и на пару дней. Солдатам не обязательно, да и , по мнению Фандорина, не сильно интересно, приехал их «обожаемый» или нет. Он прекрасно знал, как к нему относятся, никто особо не скрывался. Но Суворова подняла ему настроение, было даже приятно, что его кто-то рад видеть. Да, неприятно получилось тогда, но что ж, он обязательно ещё раз извиниться, как-нибудь.  Девушка чуть ли не прыгала на носочках. Её переполняла ноша новости, которой она хотела поделится.  -Ох, не могу молчать!:  Варвара махала руками и казалось, что она вот-вот и прокрутит дыру на земле под ногам: Эраст Петрович, Зуров. Он жив!  Внутри стало пусто. Если можно было бросить туда монетки, они бы со звонким стуком упали об дно желудка Фандорина. Глаза медленно расширялись и рука с чемоданом ослабла, ещё чуть-чуть и он упадет на землю. Варвара Андреевна говорила что-то ещё, но для мужчины это было уже не так важно. Она что-то говорила про неправильную характеристику раны, что это не выстрел точно в голову, а похожее на это, череп лишь «цапнуло», как выражались врачи. Конечно, он пережил и обманул смерть, правда не дышал, но сердце вновь заработало и они смогли его вытащить. Гул медленно нарастал в ушах. Казалось, что сердце стучит в горле. Фандорин сжал чемодан.  Медсестра стояла у лазарета и перелистывала страницы. Эту книгу они читали все, кто-то по несколько раз, кто-то в первый. Что поделать, книги присылали редко, а занять себя было надо. Женщина кривилась иногда и причмокивала губами. Она несколько раз проходила усталыми глазами по одним и тем же строчкам, лишь бы потянуть время.  От растягивания своего дежурства её отвлекли шаги и тихое обращение.  -Здравствуйте: поприветствовал Фандорин и наклонил голову: Могу я пройти  к койке Ипполита Зурова ?   Медсестра оторвала взгляд от книги и слегка улыбнулась.  -О, хотите навестить нашего «чудо-выжившего»? Милости прошу, у него много посетителей бывает.  -Могу я вас попросить оставить пост на пару минут. Я бы хотел поговорить с ним: Эраст наклонил голову ещё ниже и понизил голос: Наедине. -Ну..: протянула медсестра и  прикусила кончик пальца: Не знаю, это может быть не верным… -Прошу вас. Я не видел его месяц и только сейчас узнал о том, что он жив Она встретилась глазами с пришедшим и прищурилась. Не был этот человек похож на только что узнавшего о том, что его друг выжил. Может чуть неряшливый вид и слегка учащенное дыхание, но не более. Ну что ж, отказать она была явно не в силах. Медсестра вздохнула и показала рукой вперёд, пропуская гостя. Пациент там один, ничего ему не будет.  Выжить после такого-настоящая удача или жизнь хочет ещё помучить. Но Ипполит верил в первое . Боже, выжить после выстрела в голову. Ну что это, если не знак жить дальше ? Конечно хотелось в бой, но ему не давали, его ограничили и удерживали. Графу всё рассказывали его товарищи или Варвара Андреевна. О-о, он помнил её заплаканное лицо в тот день, когда он пришёл в себя. Но он видел всех, кроме одного, самого нужно и главного. Того, ради которого он цеплялся за жизнь, даже если он ненавидит его после того случая под дождём. Короткий поцелуй навсегда отпечатался у него в голове. Вспоминая, как пару раз Эраст хлопнул длинными ресницами, приоткрыл губы, но ничего не сказал, Зуров моментально краснел, улыбался, а затем выл, как волк, упустивший добычу. Что он теперь думает о нём, что скажет, когда приедет. А вообще зайдёт или он ему противен. Конечно, поцеловал и убежал. Вот достойный поступок. Ипполит не знал, что он мог сделать тогда. Он надеялся, что когда он вернулся бы в тот день, они бы поговорили или может хотя бы намекнули друг друга на ответ. Но единственное, что он получил, выстрел и удар в лопатку. Да, именно а таком порядке. Граф не помнил как долго это было, но он помнил ощущения. Сильное давление и резкий, оглушительный выстрел. Будто кто-то с силой покрутил пальцем у виска и начал давить сильнее и сильнее. От одной мысли об этих ощущениях пробирала дрожь.  Но его мысли заняты были иным. Он всё время думал об Эрасте. Где он, что он делает, как поживает. Разбил ли он его своей «гибелью»? Ох, он бы так этого не хотел. Видеть, как некогда светлый юноша, погружается в ещё большее количество трагедий и холода смерти, идущей за ним по пятам, но трогающей лишь всё вокруг, было невыносимо. По словам Варвары, Фандорин уехал на пару недель. И Зуров стал ждать. Он надеялся, что когда-нибудь будет лежать на койке и думать о своём и услышит родной голос, с таким милым заиканием, к которому он успел привыкнуть. Пройдётся пальцами по волосам, задевая седые виски. Хотелось касаться. Но разрешит ли ? Он вспоминал, как шутя в компаниях, мог обернуться на Фандорина и встретить короткую улыбку, которая тут же исчезала. Увидит ли он её ещё раз? Не важно, лишь бы был здесь, лишь бы видеть, иначе ему не нужна такая жизнь.  Зуров вздохнул и повернул голову на подушке. Как ему надоели эти стены. Он ещё не скоро покинет их, может и вообще на поле боя не вернётся, что было обидно до жути. Ещё одно поражение в копилку.  Послышались шаги и Ипполит поднял голову с подушки. Может очередной солдат или Варя? Сердце сделало кувырок и пару раз ударилось об рёбра. Зуров приподнял себя на руках, чтобы лучше видеть. Голова закружилась и он лёг обратно, просто сделав своё положение выше. Но он откинулся обратно с огромной улыбкой на лице. К нему сейчас шёл тот, кого он обожал и ждал. Эраст. Зуров следит глазами за ним. Тот шёл быстро и что-то говорил, не было слышно сразу. Он было открыл рот, чтобы сказать Эрасту как рад его видеть, как на него посыпалось: -Мерзавец!  Ипполит чуть нахмурился и непонимающе посмотрел на входящего. Тот выглядел разъярено, будто  бык, видящий красную тряпку и его цель- уничтожить этот предмет. Волосы растрепались, пальто развивалось сзади и он был похож на ураган. Зуров прижался спиной к подушке, выслушивая всё. -Подлец. Негодяй! Болван. Придурок. Олух: без единой запинки произносил Фандорин и надвигался. Он подошёл к койке и перекинул ногу через кровать, оказываясь сидящим на пациенте. Зуров широко раскрыл глаза и рот: Безотвесвенная обезьяна! Дурачьё. Петух надутый. Выродок. Недоумок чёртов!! Он замахивался и колотил ладонями по груди Ипполита. Это было больно и сильно. Пальцы нападавшего нажимали на рёбра и быстрыми движениями наносили всё новые и новые удары. Зуров дёргался и пытался спихнуть с себя своего мучителя. Он пытался схватить его за руки, но как только он хватал его за одну руку, как другая выскальзовала и продолжала бить.  -Ты что творишь!!: вставил слово сквозь поток оскорблений граф, продолжая бороться с Фандориным. -Ублюдок! В его глазах было безумие. Волосы окончательно растрепались и падали на глаза. Будь у него клыки, он бы уже начал кусать бедного больного. Зуров переместил взгляд на руки друга и стал стараться их держать.  -Я раненый, забыл!? -Пустослов. Осёл. Козёл! Баран вонючий: Эраст держался ногами и не давал себя сбросить, увеличивая темп и силу нажима на чужую грудь. Иногда ладони били по плечам и рукам, которые пытались защитится: Пёс смердящий! Обманщик. Бестолочь. Мразь! Сукин сын!! -Эй!!  Зуров нахмурился и оскалился. Это уже переходило границы, мало того, что его бьют, так ещё и оскорбляет. Он бы никогда не подумал, что Эраст знает такие слова. Нет, знает конечно, но чтобы вылить их в один поток. На него и шипели и кричали. Терпение было мало, но ему не хватало сил хотя бы остановить шквал толчков в грудь.  -Да прекрати ты!: граф резко отнял руки от чужих ладоний, оставляя висеть.  Поступил последний толчок. Он был вялый и слабый. Пальцы на его груди сжали бинты. Зуров выдохнул. Но начал закипать ещё сильнее. Он хотел было уже перевернуть напавшего на него сумасшедшего и скинуть, чтобы тот очнулся. Тут он почувствовал влагу. Одна капля, потом другая. Ладони на груди дрогнули и он почувствовал, как тело на нём сжалось. Глаза моментально поднялись вверх.  -Подлая скотина… Сердце сжалось и угрожало разорваться на части. Глаза Эраста из голубых стали хрустальными. Застывшие, прозрачные и как будто ломкие. По щекам лились крупные слёзы, падая вниз или скатываясь по шее сидевшего. Фандорин пару раз дёргался, тихо всхлипывая. Казалось нет картины прелестнее и в тоже время печальнее. Глаза становились глубокими и яркими, привычный тёмно-голубой оттенок превратился в хрупкое стекло. Одно неловкое движение и мелкие стёклышки посыпяться с лёгким звоном. У графа перехватило дыхание. Именно в этот момент Эраст казался ему таким, каким он была всего два года назад. Именно в этот момент он выглядел на свой возраст, не знавший страданий и такой чувствительный к ужасу мира. Слёзы не чуть его не портили, можно было сказать, что они его будто оживляли и освежали. Единственное, что вызывала у Зурова печаль, это причина этих слёз. Он никогда не хотел ею быть. Он был поражён, поднял брови и пару раз задержал дыхание, будто проверяя, сниться ли ему это. Но дрожащие пальцы на его груди и тихие всхлипы приводили в чувства.  Эраст поднял ладонь к глазу и сделал попытку смахнуть накатившиеся слёзы, сжимаясь ещё сильнее, стараясь исчезнуть. Затем поднялась вторая рука, тело откинулось назад, отстраняясь и прячась. Пальцы надломились и он уткнулся носом в запястье, затем опустился ниже и спрятался в локте, сжимаясь всё сильнее. Он откровенно дрожал. Тут Ипполит очнулся окончательно. Плевать на больную лопатку. Он поддался вперёд, вытягивая руки.  Стыдно. Безумно стыдно. Фандорин хотел придти и просто накричать на него или спокойно придти и сказать: «я рад, что ты в порядке». Но он не смог. С каждым шагом он злился всё сильнее. Как он мог его бросить, как он мог оставить его совсем одного. Он знал, в этом нет вины Зурова, но злоба никуда не делась. Глаза стало щипать после пятого точка. Медленно и тягуче барьер лопнул и по телу разлился шквал эмоций. Стало мутно и лицо его друга расплывалось. Сколько бы он не пытался смахнуть это, не выходило, лишь больше выходило слёз, остановить было нельзя. Фандорин захотел спрятаться, заламывая руки и откидываясь назад, от этого было больнее. Он закрыл глаза. Но тут его спину укрыли тёплые ладони и прижали к себе.  Эраст почувствовал, что нос упирается в чужое плечо. Ткань рубашки щекотала. Было тепло. Одна ладонь прошлась по затылку и стала тихонько поглаживать, иногда надавливая, прижимая ближе. Другая ходила по спине, затем перестала и просто накрывала собой. Чувствовалось чужое дыхание. В ушах раздавался чужой стук сердца. Оно стучало. Оно билось. Он был жив. Мужчина дрогнул, сжал руки у груди и наклонил голову, заплакав вновь.  Зуров почувствовал сильную дрожь и прижимал дорого своему сердцу человека ещё ближе, давая понять, что он здесь. Он крепко зажмурил глаза, отдаваясь своим ощущениям. Граф чувствовал, как рядом с шеей раздаются всхлипы и рыдания. Это разрывало его. Рука вновь прошлась по затылку.  Они сидели так пару минут. Оба давали друг другу время осознать, что они рядом. Нужно было ещё немного времени. Зуров чуть отстранился, чтобы разглядеть чужое лицо. Рука на затылке переместилась на влажную щёку, он провёл большим пальцем по веку Эраста. Пальцы скользили по лицу и пытались помочь вытереть слёзы. Фандорин больше не всхлипывал, лишь изредка подрагивал. Он чувствовал прикосновения, но всё это казалось таким невесомым, если он откроет глаза, он окажется в экипаже, приедет и услышит от Суворовой, то, что и так знал. Чудо не произошло. Его друг похоронен в братской могиле. Мужчина прикусил губу и коснулся чужой шее, пальцем касаясь артерии. Чувствует. Перед ним живой человек. Ещё Фандорин почувствовал поцелуй на щеке и дрогнул. Это было неожиданно, но так желанно. Не отрывая глаз, он поддавался лёгким поцелуем.  Зуров целовал щёки, целовал уголки глаз, убирая слёзы и будто извиняясь за них. Целовал веки и лоб. Губы пытались коснуться всего. Граф дотрагивался легко и не навязчиво, считая, что не имеет право на большее. Вдруг Эраст очнётся и оттолкнёт его, как и должен был тогда под шатром. Но он этого не сделала, что тогда, что сейчас. Одна слеза покатилась по лицу и спряталась под воротник рубашки. Ипполит проследил и повторил её путь губами, от влажных ресниц, до линии челюсти, не давая себе идти дальше. Он также избегал чужих подрагивающих губ, ограничивая себя. Боже, а как хотелось коснуться, так хотелось приласкать и успокоить его. Зуров открыл глаза, отстраняясь.  Следом за ним дрогнули веки человека в его объятиях и они пересеклись взглядами. Слёзы больше не текли, но застыли дрожащим глянцем, угрожая в любой момент рассыпаться. Щёки покраснели, брови были надломлены.  Фандорин сжал воротник чужой рубашки. Кончиками пальцев он чувствах под одеждой бинты, от этого сердце сжималось. Голова Ипполита была обмотана повязкой. Боже, под ней наверное жуткий шрам, нанесший такую боль. Чужие руки прошлись по позвоночнику и остановились на копчике. Эраст не мог поверить, что он перед ним. Сидит здесь и смотрит преданно и выжидающее. Казалось он всегда чего-то ждал, всегда хотел что-то ему сказать. И он сказал тогда, месяц назад. Глаза напротив были такими нежными, такие добрыми и ласковыми. Многие могли бы сказать, что в мгле нельзя ничего разглядеть, ведь что есть в серой, почти чёрной радужке глаз графа ? Они сказали бы ничего, но не Эраст. Он замечал, что в самом уголке, внизу, сияет сиреневый оттенок, совсем незаметный, но сейчас, когда они так близко, это было видно и ощутимо.  Зуров выглядел таким красивым и так трепетно на него смотрел. Как он не замечал этого раньше ? Может быть, всему виной его мнение, что всё, что может показаться хорошим, оказывается скрытым злом. Но разве Ипполит таков? О нет, конечно нет. Он спас его, затем они вновь встретились и тот, как подумал бы раньше Фандорин, прилипал к нему. Но тот искренне к нему тянулся. Наверное, если мы теряем, то больше ценим, когда нам снова дают шанс это получить, пощупать и вновь покрутить в руках.  -Я не прощу тебе две вещи: прошептал Эраст. Он подцепил лицо Зурова пальцами и чуть приподнял:Во-первых, это и , во-вторых, т-тот поцелуй.  Ты будто прощался со мной. Это было п-подло, Зуров.  Он нахмурился и одним пальцем надавали на чужую скулу, будто передавая всю боль, что он испытывал за этот месяц. Зуров чуть поморщился, но не отстранился, заслужил. Он знал, что за поцелуй придётся платить. Ударит или пошлёт, а может вообще ничего не скажет.  -Я отдаю его тебе обратно Тёпло и пусто. Вот что сейчас ощущал Зуров. Его мягко, но требовательно притянули к себе и поцеловали. Вышло пылко, резко и очень близко. Фандорин поджимал плечи и старался прильнуть ближе, хватаясь за всё, до чего мог коснуться. Он целовал коротко, чуть открывая рот, чтобы поменять ракурс.Пальцы зашли за уши и тянули на себя, призывая к действию. И граф не подвёл. Он приоткрыл губы на одной из коротких передышек и толкнулся языком вперёд. Руки прошлись по спине и надавили на лопатки. Фандорин тихо замычал, либо от неожиданности, либо от накрывших ощущений. Это было лучше, чем он мог себе вообразить. Всё горело во рту, язык ощущался вяло, но он старался отвечать умело, как мог. Его никто этому не учил, хотя так и не скажешь. Внешность обманчива. За этими седыми висками, усталым взглядом, который говорил о скорби и тоске, скрывался юноша, которому не так давно было двадцать лет. И эту оболочку мог вскрыть только Зуров. Продолжительные поцелуи кружили голову и раскрывали  Эраста как ракушку. Было сладко. Ещё чуть-чуть и мозг расплавиться. Да плевать.  Он сейчас целует юношу, о котором так долго мечтал. Ещё тогда, когда он хлопнул его по подбородку, когда выпил с ним, он знал, что не отпустит его, но как крепко захочет держать, это никто ему не сказал. Руки стали проводить по животу, от чего Эраст чуть втягивал его, испугавшись резкого наплывала, но потом расслаблялся. Он сам старался стать ближе. Пальцы бегали то по затылку, накручивая светлый волос на пальце, то он чуть отстранялся и открывал рот, будто в немом стоне, заманивая Зурова в новый поцелуй. Господь, это была ужасная подлость. Эраст готов был утонуть от эмоций, что крутились внутри. Всё было так чудесно, медленно, плавно. Поцелуй не выходил быстрым или каким-то неопрятным, нет, они будто знали, что и как надо делать, будто синхронизировали свои движения. Ипполит обхватил пальцами талию мужчины. В этом не было подтекста, просто хотелось коснуться. Фандорин отстранился с чуть слышимым чмоканьем.  Обычно и так румяное лицо, покраснело ещё больше. Ресницы трепетали. Он пару секунд молча смотрел то на Зурова, то на свою рубашку, чтобы  потом медленно закусить нужную губу, так робко и невинно. У Ипполита перехватило дыхание, за этот день сердце могло остановится много раз и виной тому только один человек. Он улыбнулся и Эраст не смог сдержаться, чтобы не улыбнуться в ответ.  -Вот бы мне всегда так что-то отдавали назад: Зуров провёл по тёмным волосам, убирая их с лица, чтобы насладиться им. Проследить за каждой реакцией и открывать для себя новые участки: Я был бы самым счастливым на свете. А, Эраст ?  «Эраст». Протяжное «Э», которое было чуть хриплым, затем «Ра», которое щекотало горло, а завершением было тихое «Ст», которое отзывалось на кончике языка. О как он любил, когда Зуров называл его по имени, а не шутливым «Эразм». Фандорин коротко улыбнулся и провёл пальцами по чужым щекам. Он на секунду опустил глаза и на лице проскользнула тень.  -Никогда больше так не д-делай: брови надломились, вновь накрывала тревога. Мужчина поднял глаза: Слышишь. Больше никогда. Если ты умрёшь, то и я умру.  -Что ты такое говоришь?!?: вырвалось у Ипполита: если я умру в бою, это не должно стать приговором для тебя! Моя жизнь принадлежит тебе, но ты мне ничем не обязан, я сам тебе её отдам, не требуя твою взамен. Его словами встретили покачиванием головы. Зуров дрогнул и нахмурился. Нет, он бы этого не допустил. Что значит и он умрёт ? Нет, только не это. Его возмущения прервали одним коротким взглядом.  -Если ты умрёшь, я не с-смогу жить. У меня не будет смысла, не будет души, не будет сердца. А человек не может жить без сердца.  Он провёл по чужой щеке и мягко улыбнулся. Слёзы дрожали в глазах.  -Я не смогу жить без сердца, слышишь..? Ипполит молча кивнул. Руки скользнули по локтям и коснулись чужих ладоней на лице. Они встретили взглядами. Было больно слышать это, но это было не ему решать. Зуров наклонил голову и поцеловал руку, закрыв глаза.  Сердце пропустило удар, но это было приятно. Это был не страх, как обычно, а греющее душу ожидание. На него посмотрели ласковые тёмные глаза. Широкая улыбка расползлась по лицу. Фандорину она всегда нравилась, даже если он когда-то считал её неуместной. Ему будто давали обещание или хотя бы обещали стараться. Жизнь несправедлива, но это не значит, что надежда исчезал. Всегда есть место для маленького обещания.  -Посиди со мной ещё чуть-чуть. Ты меня будто лечишь. И голова совсем не болит. А ты бы знал, какая мука! Меня будто каждый раз бьют, как ты меня сейчас. Я тебе припомню, как ты на меня больного кидался. Ах, как ты мог! Бедного, несчастного Зурова, который так много страдал, пришёл и побил, так ещё и обозвал. Мама!: Он театрально прикрыл глаза и скорчил такое лицо, будто он самый замученный человек на свете: О, как были жестоки твои слова, Эразм, как губительный. Но я прощу тебя, если ты снова меня поцелуешь! И вновь эта глупая и милая улыбка. Эраст тихо хмыкнул, прижал к себе Зурова за шею и улыбнулся. Каков наглец. Даже губы надул, чтобы точно было понятно. Фандорин закатил глаза, то ли от «Эразм», то ли из-за тона, да и это было не важно. Он оставил короткий поцелуй на щеке больного. Тот страдальчески охнул и откинулся на постель.  -Жестокий ты человек!: чуть поморщился Зуров. Всё таки лопатка продолжала ныть.  -Б-безусловно: Фандорин покрутил на пальце кусочек воротника чужой рубашки.  Ипполит издал короткий смешок, затем ещё и ещё. Ему прикрывали рот рукой, чтобы он не засмеялся в голос, как он любил. Он вновь выпрямился и крепко обнял Фандорина.  Не могло быть счастливее человека, чем он сейчас. Даже Яблоков не будет таким счастливым, как он. Сердце бешено стучало, а улыбка могла дойти до ушей. С ним его человек, который любит его, который ждал его. Судьба ненадолго заставили их расстаться, но где они сейчас ? Зуров улыбнулся своим мыслям. Эраст провёл по макушке и выдохнул. Хоть Ипполит и не требовал от него отдавать сердце и жизнь, но кто сказал, что он уже этого не сделал? Не обязательно об этом говорить, важно знать это самому. Можно давать обещание кому-то, можно давать его самому себе, но приятно знать, что есть одно обещание, которое может стать общим. Эраст улыбнулся этой мысли, сильнее прижимая к себе самое дорогое, что у него есть, своё сердце и душу.