Hornyюль

      С самого утра Эрен чувствовал себя хреново: голова кружилась, температура была за пределами нормы, но еще не достаточно высокой, чтобы сбивать и по какой-то странной причине он с трудом двигался, потому что в паху тянуло. Как будто кто-то его схватил за яйца и начал на них качаться: кто-то маленький, типа, карлика или мифического лилипута.       Эрену только стукнуло восемнадцать несколько дней назад. Он в душе не знал, что такое гон.       Знал только в теории: говорят, тебе крышу рвёт, любая оголенная часть тела противоположного пола вызывает стояк и в этот день проще не дышать совсем, чем вдыхать чей-то запах. О том, что ты будешь разваливаться, как конструктор от компании, которая пытается подделать Lego, никто не говорил.       Когда поломанный Эрен подошел к зеркалу, чуть не испугался того, что там увидел. Если гон подразумевает плодовитость, то природа знатно посмеялась над альфами, сделав их ну максимально непривлекательными в такой период. Глядя на себя, растекшегося, в зеркале, он понял, что никто в здравом уме на него не полез бы: он сам хотел выскочить из своей кожи и перелезть в кого-нибудь посвежее.       А когда Эрен начал чистить зубы, увидел клыки: они вытянулись так, что мешали сжать челюсть. И понял, почему зубы, помимо прочих частей тела, тоже болели. Если бы закономерно, вытягивалось всё, что болит, то Эрену было бы страшно смотреть в трусы: там должен был появиться чужой. Но член не вырос, клыки на нём не появились и, хоть в чем-то, он успокоился.       Пубертат никого не щадит. Пока Эрен задумчиво смотрел на свое недовольное лицо в отражении, зубная щетка — купленная Хисторией «эко», что значило «деревянная и хрупкая» — переломилась на двое и в этот момент он окончательно убедился в том, что день сегодня будет неудачным.       Он ещё и, как назло, недавно расстался с Рейсс. Получается, в свой первый гон он будет дрочить. В квартире, которую он снимает на пару с Жаном, а тот определенно придумает с пару сотен шуток на эту тему, потому что сразу поймет в чём дело: у Кирштайна гон уже прошел.       Эрен устало застонал, как мученик и сплюнул остатки пасты, умывая лицо ледяной водой.       Во время завтрака он разделил с Жаном «восторг» по поводу клыков: жевать было не просто сложно, а почти невозможно, так что пришлось ограничиться протеиновым коктейлем, чтобы хоть как-то добрать белок.       Кирштайн предложил свой член, Эрен предложил ему резиновую вагину и они почти дружно вышли из дома, чтобы успеть добраться до пар.       Может, следовало остаться: точно следовало, потому что на улице Эрен ощутил всю прелесть гона и своего чувствительного носа. Он ещё не дошел до парковки, где стоял подаренный отцом китаец, а уже почувствовал троих омег в округе и один из них, видимо, абсолютно не признавал душ, потому что на нем были запахи, минимум, троих Альф. Эрен даже оборачиваться не стал, залез в машину как можно быстрее и ударился лбом о руль.       Жан сел на пассажирское с ухмылкой на лошадиной роже: — Давай сделаем ставки, сколько омег сегодня предложат тебе свою помощь? — Заткнись. — Ты бы дома посидел, герой. Не сломаешься от одного пропуска.— Жан скинул с себя сумку и достал какую-то тетрадь, чтобы повторить свои юридические скучные темы.— Первый день самый тяжелый.       Эрен тяжело вздохнул. — Сегодня пара у Аккермана.       Это Жана убедило. Он кивнул, понимающе, и уткнулся в свои закорючки в тетради. А Эрен лениво завёл свою китайскую малышку и досчитал до тридцати в мыслях, чтобы не ударить друга в нос. Почему-то очень хотелось, видимо, последствия гона. Может поэтому, во время поездки, Эрен чуть не вылез из машины через окно, чтобы сломать челюсть подрезавшего его мотоциклиста.       Как он вообще вынесет сегодняшний учебный день?       Аккерман, которого боялся весь университет, и правда не признавал ни одну из причин пропуска как уважительную: болезнь — ты мог выпить лекарств и прийти; работа — делай это вне учёбы; смерть — будь добр, умирать в свободное от пар время. В ином случае на отработке по тебе проезжались бетоноукладчиком: Эрен знает, потому что однажды на отработку попал. И это можно было считать изнасилованием. Моральным.Но именно у Йегера была еще одна причина ходить на его пары без пропусков: Леви чертовски горяч. И, может быть, именно эта фанатичная сторона его восхищения преподавателем стала причиной разрыва с Хисой: когда ты видишь, что твой парень уж слишком по-долгу смотрит онлайн лекции и чересчур активно бежит на одну конкретную пару — не профильную — ты, конечно, злишься. Даже если у Эрена и Хистории изначально не было глубоких чувств и встречались они только потому что друг другу подходили, это неприятно.       Леви вёл философию и сам от своего предмета в восторге не был: вроде, в университет преподавать его взяли просто чтобы он был социален. По той же причине, что и мисс Зоэ, которая вела физику и стабильно раз в пол года подрывала аудитории, вынуждая ректорат выделять бюджет на ремонт кафедры. Её не увольняли, несмотря ни на что и Аккермана, который со студентами говорил, как с мусором — тоже.       Эрен слышал сплетни о том, что Леви спит с ректором и поэтому ему сходит с рук абсолютно всё. Но глядя на Смита, даже представить себе не мог, что они вместе.       Вообще-то, он был необъективен. Но слухи — это то, что не появляется на пустом месте. Так что Эрен, когда узнал, смирился с тем, что с преподавателем ему ничего не светит даже если закрыть глаза на все остальные факторы.       Он припарковался у университета и с ужасом посмотрел на количество людей у входа: с его нынешней чувствительностью он с ума сойдёт от этой феромоновой каши.       День правда будет тяжёлым.

***

      Они с Жаном разделились: судьба распределила их в разные группы и на разные факультеты, так что Эрен, задержав дыхание, отвернулся от друга и пошел по коридору, полному запахов. Тяжело: это не то, что он себе представлял.       Гон, вроде как, это период, когда ты становишься шлюхой в постели, шлюхой на кухне, шлюхой в душе, шлюхой на диване и абсолютным нулём в любой другой сфере. То есть, Эрен должен быть постоянно возбуждён, красив и желанен.       На деле же он выглядел, как кошмар; одним своим лицом с нахмуренными бровями отталкивал любую живую душу поблизости и от возбуждения остались только неловкие позывы организма найти кого-то хорошенького: потому что эти феромоны в коридорах сливались в единый отвратительный запах гнили. Если Эрен мог вычленить из этой массы один приятный запах, его тут же перекрывали десять других. Это можно сравнить с духами: когда ходишь по магазину и брызгаешь каждый аромат на полоску пробника, а потом кладёшь их все в рюкзак и следующие сутки, открывая его, будешь чувствовать такой злостный душок от скрещивания несопоставимого, что следующий месяц вообще не задумаешься о покупке парфюма.       И Эрен, соответственно, не думал о сексе, пока сидел на первой паре по экономике: он думал только о том, чем заткнуть нос, хотя понимал, что это мало чем поможет. Матушка наградила его генами доминантного альфы и Эрен понятия не имеет, в чём тут причина гордиться. Он пока терпел только неудобства.       Милая девушка, сидящая через одну парту от него, осторожно убрала локон за ухо и, очевидно, выдавила из себя все силы, чтобы завладеть вниманием Эрена, при этом не выдавая себя. Он видел, он понимал: ее рука лежала под партой и с детской непосредственностью играла с краем юбки, то задирая её, то опуская обратно, она поглядывала в его сторону и тут же отворачивалась, стоило ему повернуться к ней. Чем-то она напоминала Хисторию, только та не использовала подобные методы соблазнения: с ее аристократичной красотой они не требовались.       И, что странно, это абсолютно не заводило. Эрен молча пялился на преподавателя, старательно вкручивающего им теории относительности, крутил в пальцах ручку, которая периодически билась пластиковой крышечкой о его кольца и раздвигал ноги пошире, чтобы тянущая боль в паху немного утихла: ему было не до девушки справа. Он, вообще-то, знает, что у нее есть парень и пусть она возбуждается от его запаха сейчас, если он не подаст никакого ответного сигнала, она пойдет к Стивену и трахнет его. Стивен будет рад, особенно, если не узнает, что его девушка потекла из-за Эрена и его гона.С одной стороны, это льстило, но с другой — Эрен никогда бы не захотел быть на месте Стивена.       Преподаватель, будучи бетой, понятия не имел, что у одного из студентов гон, а потому не дал поблажки и Эрену пришлось встать с места, чуть не сломав стул, чтобы ответить на один из тупых вопросов по теме.       Когда он сел обратно и снова раздвинул ноги в стороны, девушка справа уронила ручку и опустилась за ней так, будто её снимали для рекламы порно игры.       Эрен тяжело вздохнул и начал отсчитывать минуты до конца пары.

***

             Кабинет философии выглядел так, как и звучал: будто его проектировал фанат Рея Бредбери. Здесь было уютно, но тебя постоянно преследовало ощущение, что ты находишься в центральной городской библиотеке или кабинете какого-то богача из фильма. Аккерману этот интерьер не подходил: он выглядел в своём же кабинете лишним и Эрен ощущал это где-то в подсознании. Ему бы больше подошло что-то современное в стиле loft и минимализм. Чтобы поверхности были идеально гладкими и не деревянными, потому что так легче поддерживать порядок, ведь в дерево въедается пыль и запахи.       Леви неподвижно сидел за своим столом, когда студенты заходили в кабинет и занимали свои места: Эрен всегда садился ближе всех, за вторую парту, чтобы видеть своего любимчика как можно лучше и сегодня тоже, не помышляя о плохом, он сел на привычное место: наискось от Аккермана.       Тот поднял голову, посмотрел на него и выразил на лице какую-то эмоцию. И это было странно: Эрен уверен, что никогда не видел его прекрасное лицо с таким выражением.       Преподаватели пользовались спреями для сокрытия запаха — это был закон — но у Эрена гон. А еще он доминантный альфа и, конечно же, его чувствительность единожды за день сыграла на руку: он почувствовал запах Леви сквозь гормональный барьер спрея.       Он пах, как крепкий алкоголь с жженным сахаром. Абсолютно не подходящий омегам запах, но именно Аккерману он шёл на все сто. Эрен и сам замер, глядя на него, когда почувствовал и они смотрели друг на друга несколько секунд, пока Леви не отвернулся к телефону на столе.       Эрен понял по движениям его тонких пальцев, что он что-то печатает.       Стало грустно, потому что, очевидно, он почувствовал гон своего студента и параллель с той девушкой пришла сама собой: не писал ли он их ректору, чтобы пересечься? Эрен почувствовал себя живым афродизиаком: сначала Стивен, потом Смит. Под конец дня пол универа друг друга перетрахает, а он поедет дрочить домой и жрать мороженое, если его клыки не помешают и этому.       Леви до начала пары на него не смотрел и Эрен, конечно, не заметил, как глубоко дышит Леви с того момента, как в класс зашел он. Йегер снова раздвинул ноги в стороны и дождался, когда Аккерман поднимется с места и начнет пару привычным «Замкните дверь, мы начинаем с теста».       К чертям тест: Эрен смотрел на Леви, как завороженный и только к середине рассказа о Ницше понял, что не чувствует ни единого запаха, кроме этого крепкого алкоголя, едва достающего до рецепторов. Наконец, какофония феромонов успокоилась и остался только один основной и желанный. Аккерман, который обычно не отходил от своего стола, на этой паре несколько раз прошел вдоль ряда и Эрен буквально пьянел от его запаха, который становился ближе, а потом снова терялся в воздухе.       Теперь стало ясно почему альфы ждут гон: так приятно было находиться в опьянении феромонами желанного омеги, чувствовать их колебания и заинтересованность. Её Эрен ощутил под конец пары: запах стал едва заметно слаще и это стало шоком.       Все, кроме Эрена, отвечали на вопросы и вели дискуссию и не нужно иметь высшее, чтобы понять, что Ривай сделал ему поблажку.       Под конец пары, правда, преподаватель, будто специально, Эрена задел. Не прямо и не словом: он в очередной раз прошел вдоль ряда студентов, остановился возле полупустой второй парты — на философию не принято было носить учебники — и приземлил свой потрясающий зад на угол стола, со сложенными на груди руками, поправляя отвечающего студента.       Эрен чуть не потерял сознание прямо в тот же момент.Леви был близко: протяни руку, обхвати талию, урони его аккуратно сложенное тело на себя и. И получи в рыло с кулака. Потому что это Аккерман, а не девушка Стивена.       Так что Эрен просто смотрел. Он положил голову на подставленную руку, упираясь локтем в стол и без стеснения и страха пялился на задние ложные карманы Аккерманских брюк, его красиво оформленные плотной тканью бедра, рубашку, едва заметно приталенную в идеальном месте.       Вот они последствия: в паху перестало болезненно тянуть, зато джинсы едва ли могли справиться со стояком и скрыть его от чужих глаз.       Леви посмотрел на наручные часы, а потом на Эрена и тот отреагировал бы, но был слишком сосредоточен: пытался прочесть надпись на маленькой стальной пуговице заднего кармана брюк Леви. Кажется, это имя бренда и как только они умудрились так мелко вырезать слова. — На сегодня всё. На следующее занятие готовьте первые десять слайдов итоговых рефератов.       Студенты закивали, поблагодарили и начали уходить так быстро, как могут: оставаться с Аккерманом дольше положенных часов пары никто не хотел. Никто, кроме Эрена, который не знал как ему стоит встать, чтобы не задеть сидящего на парте преподавателя: Леви вставать не планировал.       Так Эрен просидел до тех пор, пока не закрылась дверь за последним студентом и Леви повернулся к нему: — Какого черта ты пришел на пары? — Мистер Аккерман, без обид, но вашу я не пропущу даже под страхом смерти.       Это значило, что Леви страшнее, чем смерть, но каждый эту фразу понял по-своему. — Это твой первый гон?       С места в карьер, а ведь Эрен только что думал о том, как уйти. — Да. — Напомни сколько. — Совершеннолетний.— Эрен усмехнулся и почувствовал в потоке чужих феромонов заинтересованность. Это стало точкой в его переживаниях: он уверенно встал со стула и теперь возвышался над Леви.— Мистер Аккерман. — Слушаю.— Леви расслабленно перенес вес на левую руку, усаживаясь полубоком. — Развейте мои надежды.— Эрен сглотнул и подошел ближе к острым коленям, закрытым зауженными брюками от его глаз, — Вы спите со студентами? — Ага, по вторникам и пятницам во время дополнительных занятий.— Леви закатил глаза, — Ты больной? Конечно, нет. — У меня нет шанса? — Эрен горестно усмехнулся и начал сразу думать о том, что всё понял не так и ему стоит перевестись в другой штат. А лучше, на другую часть планеты. — Я этого не говорил.— Леви сел ровнее и они с Эреном оказались ближе друг к другу. Жженный сахар и алкоголь бил по сдержанности, — Ты спросил сплю ли я со студентами, а я пока подобным не занимался. Если бы ты спросил, собираюсь ли я переспать со своим студентом, я бы ответил по-другому.       Эрен вытаращил глаза и проморгался: вау, неожиданно. — А. С мистером Смитом? — Прекращай пороть чушь. — Правда? — Я знал, что ты мечтаешь меня разложить с первой твоей отработки, но вот теперь начал сомневаться.— Леви приподнял бровь, — От тебя несёт сексом за милю и если ты не планируешь пользоваться случаем, вали отсюда. — Я планирую! — Тогда замкни дверь.       Эрен метнулся к двери так, будто под джинсами на жесткую ткань не давил стояк: он мог бы оторвать себе член такими широкими шагами, если бы он не становился крепче с каждой минутой, проведённой с Леви наедине.       Что это было: действие феромонов Эрена или Ривай давно на него поглядывал, как на потенциального парня в своей постели? Или на столе: точно, места у них не особо много и Эрену придётся разложить его прямо на рабочем столе. Если даже Леви предложит поехать к нему или сменить локацию на какой-нибудь недорогой номер в отеле через пару кварталов от университета, Йегеру попросту не хватит выдержки: он всё равно нагнёт преподавателя в кабинете, даже если после этого ему придётся распрощаться со своими яйцами и уйти с отбивной между ног.       Интересно было увидеть Леви голым, интересно было услышать, как он стонет и стонет ли вообще или он из тех, кто только тяжело дышит и периодически хрипит, когда член вставляют достаточно глубоко? Интересно, как он занимается сексом, что любит, где стоит его трогать, а куда руками лучше не лезть, потому что это может быть чревато последствиями в виде отбивной, которой Эрен уже боялся в глубине души. А куда можно лезть языком?       Эрен сглотнул, сжал ключ, торчащий в замке между пальцев и уверенно повернул поперёк замка. Леви всегда замыкал аудиторию, ровно в тот момент, когда начиналась пара, чтобы опаздывающие не отвлекали от занятия тех, кто на свою удачу, явиться успел. Теперь Эрен считает, что у этого ключа есть ещё одна функция, гораздо более важная: оберегать их двоих от потенциальных гостей. В виде, к примеру, Смита.       «О, даже если они когда-то спали», — подумал Эрен — «Теперь он Стивен. Даже хуже Стивена, потому что Стивену перепадет, а из Леви я выжму все соки и он не захочет трахаться ещё неделю.»       Что было, пожалуй, слишком самоуверенно, но главное — желание и цель. У Эрена была цель — Леви всё ещё сидел на его парте и смотрел на Йегера спокойно, будто планирует принимать отработку по теме — и определённо у него было желание — такое огромное, что замок джинс скоро перестанет выполнять свою основную задачу и падёт смертью храбрых.       Эрен пошел к Леви и его движения теперь были другими: к ключу бежал студент первого курса, не верящий своему счастью, а обратно — медленно и уверенно шёл альфа в пик гона, который получил разрешение — скорее приказ — запереть себя наедине с омегой, которого хотел с самого начала семестра. Пожалуй, у Леви не было путей отступления, но тот и не планировал отступать. Он смотрел внимательно и ждал, обездвиженный давлением мощных феромонов доминанта, когда Эрен приблизится достаточно, чтобы дышать стало легче. Его сковало запахом чужого возбуждения: Йегер пах озоном и солью и Леви именно это назвал «запахом секса». — Скажите честно, — Эрен хитро улыбнулся, подойдя к парте и поставил кулаки на тонкую столешницу, нависая над преподавателем, — Вам давно нравится мой запах? — Не уверен. Думаешь, я веду календарь? Если на то пошло, понятие времени относительно.- Его голос был ровным и спокойным, но под конец фразы Леви так вдохнул, будто вынырнул из воды и пытался держать лицо. Это определенно указывало на то, что ему тяжело строить из себя равнодушного взрослого. — Вы такой душный. — Пф.- Леви не сдержал смешка.- Я знаю, мелочь.       «Мелочь» была выше на двадцать с лишним сантиметров и тяжелее на тридцать килограмм, а ещё буквально дышала ему в губы и притупляла мозговую деятельность своим крепким запахом. — У вас больше нет занятий? — Стал бы я рисковать, если бы были? — Леви опустил взгляд с чужих глаз на губы, а потом ниже: на ворот футболки и оттянул пальцем его в сторону, чтобы разглядеть ровный загар на ключицах.- Поболтаем потом. Я планировал подождать хотя бы до второго курса, но ты, придурь, явился в универ с каменным стояком. — Я даже не планировал.- Эрен глубоко вдохнул: из-за блокатора запах Леви был не таким ярким и концентрированным, как хотелось бы, но всё ещё сводил с ума и действовал безотказно: Эрену пришлось опустить руку вниз и расстегнуть ширинку, чтобы не застонать от боли. — «Плох тот план, который нельзя изменить.» — Ты не будешь цитировать философию сейчас.       Леви на это усмехнулся, на одной руке придвинулся ближе к Эрену и раздвинул бёдра в стороны, чтобы студент устроился между них: тот сделал это с радостью и моментально дернул Леви, схватив за задницу, на себя, из-за чего они едва не столкнулись челюстью и лбом. Зато столкнулись их стояки под одеждой и Леви закусил губу, чтобы не быть шумным. — Я не ношу в универ презервативы.- Прошептал Эрен, крепче сминая руками ягодицы Аккермана и тот двинулся вперед, чтобы снова добиться желанного сближения. — Выпью таблетку. Давай, Йегер, даю тебе карт-бланш.       Не нужно дважды раззадоривать игривого пса, чтобы тот бросился вперёд: и Эрену не потребовались лишние уточнения. «Карт-бланш» — значит «карт-бланш», он резво стянул с себя футболку, потому что уже начал потеть от переизбытка сдерживаемого возбуждения внутри.       Леви ловко подался вперед и укусил первое попавшееся место: широкую грудь немного правее от центра. Эрен почти зарычал, хотя это больше напоминало гортанный стон и завалил преподавателя спиной на парту, попытался расстегнуть рубашку, но пальцы едва ли слушались и Леви взял эту задачу на себя. Эрен переместил руки на пояс классических брюк, фирма которых его совсем недавно очень волновала — теперь хотелось просто разодрать, даже если это был люксовый бренд.       От резких движений останавливала только податливость Леви, о которой Эрен мог только мечтать: чтобы Аккерман — вечно злобный и грубый — послушно развел ноги в стороны, подставил задницу и послушно насадился.       Тратить ценное время на прелюдии не было желания, хотя мысленно Эрен уверил себя в том, что ещё успеет вылизать омегу под собой с головы до ног и он всё ещё будет послушно принимать всё. Всё, что Эрену придёт в голову: вылизать его задницу на заднем сидении своего китайца, встать на колени над стройным голым телом и подрочить прямо на лицо, трахнуть его стоя, насадить на себя во время завтрака, нагнуть возле раковины, когда тот будет мыть посуду. В голове было столько возможностей и Эрен пообещал себе исполнить в реальности абсолютно все идеи.       Сейчас он смог только расстегнуть брюки, потянуть их вниз с боксёрами и снять только частично: левая брючина осталась висеть в районе щиколотки Аккермана. Эрен снова приблизился, уже своими руками раздвигая ноги в стороны и взглядом хищника посмотрел на вид, который ему открылся: Леви уже разобрался с последней пуговицей и полы рубашки упали на деревянную парту по обе стороны от стройного тела. Аккерман майку не носил и это было восхитительно.       Кабинет пропах их феромонами, пропитывающими чёртово дерево в кабинете шикарным дуэтом: особенно парту, которую любил Эрен. Он каждый раз, садясь здесь, будет вспоминать, как присовывал своему преподу во время гона.       Эрен стянул джинсы с боксёрами ниже, ровно так, чтобы освободить член и яйца и Леви не смог перебороть желание посмотреть вниз. Он казался ещё более вдохновлённым, после того, что увидел: член альфы не мог быть маленьким, но мог оказаться средним. Эрен не разочаровал: в джинсах от «The Starfall» скрывался ствол в, примерно, восемь дюймов и это значило, что после сегодняшнего дня Леви будет передвигаться ползком.       Он сглотнул слюну, когда почувствовал, как к его текущему анусу прижалась гладкая тёплая головка. — Погоди.       «У меня никого не было больше года» — хотел сказать Леви. Но Эрен не позволил ему сказать ничего, что могло бы намекнуть на отказ. Он плавно двинул бедрами вперед и Леви вскрикнул, моментально сжав бедрами пояс Аполлона. Он ещё надеялся донести свою мысль, но Эрен двинулся снова и Леви почувствовал такую наполненность, что не смог выдавить из себя ничего кроме мычания: его глаза почти закатились от переизбытка чувств. — Тише.- Прошептал Эрен, положил ладонь на низ живота Леви и надавил так, что у того заискрился потолок перед закрытыми глазами. — Эрен!       Эрен откликнулся на его зов ещё одним движением: он отвел бедра назад и резко впечатался обратно в Аккермана, от чего тот дернулся и поджал пальцы на ногах, скрытых в классических туфлях. Леви вдохнул и его голову затуманило повторяющимися мыслями «Быстрее» и «Хочу», перебивающими друг друга в такт толчкам.       Йегер не был тормозом, это точно: его движения были плавными только первые три толчка, но как только он понял, что Леви принимает его с восторгом, он ускорился и больше не отвлекался на попытки омеги его прервать: наслаждался дрожащими бедрами, которые обхватывали его тазовые косточки; стонами-выдохами, которые Леви не мог контролировать, даже если осознавал, что шуметь не стоит; его прикрытыми в наслаждении глазами и влажными ресницами; узкой задницей и тем, как громко каждый толчок сопровождался шлепком от того, как много смазки выделял Ривай.       Эрен двигался почти агрессивно, даже не подумал о том, чтобы притормозить и позволить партнёру вдохнуть полной грудью: железные ножки парты скрипели, вместе с ними двигаясь по деревянному полу кабинета вперёд-назад; Леви хватался сначала за столешницу, потом за воздух, пока не нашел руками запястья Эрена и вцепился в них ногтями, неосторожно царапая тонкую кожу.       Было горячо, узко и мокро: у Эрена в груди пылал пожар, а в паху собиралось напряжение, готовое выплеснуться глубоко внутрь горячей спермой, пока Леви жадно глотал воздух, но вдыхая тяжелые феромоны, возбуждался ещё сильнее. Остатки здравого смысла вынуждали его не кричать, но очень хотелось застонать во весь голос, схватить Эрена за любую часть тела и разодрать до крови: оставить вместо царапин настоящие порезы и втиснуть ногти в мышцы, сделать больно, чтобы выплеснуть разрывающие на части его эмоции.       Леви всё же вскрикнул, когда почувствовал, как давящий внизу живота ком блаженно начал растворяться, сперма горячей струёй упала на живот и, из-за резких непрекращающихся движений, несколько капель улетели на парту, ворот рубашки и грудь Эрена. Йегер не останавливался, продолжал вбиваться в стройное тело под собой, сжал руками талию Леви и натянул на себя, не в силах сдержать бешеное желание заполнить по самое горло.       Он продолжал двигаться даже тогда, когда ослабевшие ноги Леви, дрожащие от напряжения и резкой разрядки, упали с его талии и расслабленно свесились с парты, дергаясь в такт движениям альфы. Леви раскинул руки в стороны, открыл глаза, глядя на парня над собой и закусил нижнюю губу, морщась от резких толчков: Эрен был близок.       Еще немного, ещё несколько шлепков, глубоких движений внутри, сжатых на талии крепких рук: Эрен опустился на Леви, застонав, обхватил его руками, сжал, как подушку и несколько раз неритмично толкнулся внутрь. Аккерман почувствовал, как внутри растекается горячая сперма и не сдержал стона от того, как по-новому восхитительно это ощущалось. Мышцы ануса растянулись под давлением узла и Леви, против воли, пару раз ударил Йегера кулаком в лопатку, будто возмущался, хотя хотелось крикнуть «Блять, да».       Они пытались отдышаться и молчали несколько мгновений, пока Эрен не приподнялся, удерживая тело на весу на локтях. Он посмотрел на Леви затуманенным взглядом, облизнул нижнюю губу сухим языком и еле перекатывая буквы на языке произнёс: — Да, — Сглотнул, — Я в жизни больше не пропущу твою пару. — Пропустишь.- Голос Леви был хриплым и уставшим, — Следующий гон ты проведёшь в моей квартире на цепи, зверьё.