* * *
5 июля 2026 г., 11:12
— Как ты понял, что ты асексуал?
Эрни удивлённо поднял голову, пытаясь понять, не ослышался ли он. Над ним, заслоняя свет уличного фонаря, в напряжённой позе стоял Крис, глядя на него с характерным ему выражением лица, которое Эрни трактовал как что-то вроде «я тебя не ненавижу, но ты не заслуживаешь моего уважения». Кожаная куртка с шипами нелепо свисала с худых плеч, делая внешность парня не устрашающей, а скорее ещё более милой. Эрни шаркнул ногами по земле, останавливая качелю.
— И тебе доброй ночи, Крис, — фыркнул он. — Что ты тут делаешь?
— Выискиваю лохов, которые на третьем десятке лет сидят на детской площадке. — Он опустился на соседнюю качелю. — И всё-таки?
— Как ты вообще об этом узнал? — озадаченно спросил Эрни. — Не в обиду, но не то чтобы мы с тобой когда-то общались.
— А, — тот махнул рукой, — Ник рассказывал, как ты ему сердце разбил.
Фонарь несколько раз моргнул и погас. Темнее от этого не стало: летние ночи радовали светло-голубым небом.
— Вы уже так сблизились? — поднял бровь Марино.
Крис пожал плечами. Эрни задумался.
— Представь, что перед тобой тарелка с капкейками, — начал он издалека. — Они разные: какие-то с шоколадной начинкой, какие-то — с черничной, какие-то — и вовсе без начинки. Некоторым людям нравятся шоколадные, некоторым — черничные. Кто-то любит все, а кому-то без разницы, — Марино взглянул на него. — Мне нравятся капкейки, но я не голоден. Мне приятно на них смотреть, они вкусно пахнут, и я буду рад, если мои друзья съедят несколько. Но сам я есть не хочу, поэтому не буду себя принуждать. Как-то так.
Крис выдохнул.
— Сколько ты придумывал эту метафору?
— Всю жизнь надеялся, что меня кто-нибудь спросит, — хитро улыбнулся парень.
— Ну хорошо, — Уолтон нервно поправил чёлку, — а если ты всё-таки проголодаешься?
Марино покачал головой.
— Откровенно говоря, на вкус капкейки не очень. Я съем что-нибудь другое.
— Тебе говорили, что ты странный?
Эрни улыбнулся.
— Я и сам это прекрасно знаю. Тут ведь главное не перепутать, — он замялся, — тебе без разницы, что есть, или не хочется ничего.
— А это возможно? — с сомнением спросил Крис.
— Поверь мне, — кивнул тот.
Крис ушёл от Эрни ещё более хмурым, чем был. Депрессивный чудик только запутал его своими кулинарными метафорами — знал же, что не стоило поднимать эту тему. Просто Уолтон окончательно потерял какое-либо понимание собственной идентичности, так что решил спросить совета у того, кто, вроде как, разобрался в этом вопросе.
Крис ненавидел ярлыки. Их было так много, что найти что-то для себя уж точно не составило бы труда, а если ничего не подойдёт, то можно было скомбинировать несколько или создать новый. Но чем больше парень углублялся в этот вопрос, тем сильнее терялся в этих «-сексуал», «-романтик», «-гендер». Другие люди действительно были настолько уверены в определении своих чувств и ощущений, что могли загнать себя в рамки определённой ориентации? Другие люди действительно понимали, кто им нравится, а кто нет? Крису стукнуло двадцать три, а он до сих пор не знал, какой цвет его любимый.
Крису нравились парни. Они были высокими и смешными, по-своему добродушными и донельзя уверенными в себе. Крису нравились девушки. Они были сильными и плавными, поражали своей красотой и способностью прийти на помощь окружающим. Крису нравились люди. Они ели за семейным столом, целовались, лепили снеговиков и защищали диссертации.
А ещё Крису не нравились люди, парни или девушки. Они устраивали войны, напивались, били детей, оскорбляли официантов и распускали сплетни. Он старался смотреть на мир нейтрально, но чёрные очки заслоняли взор гораздо чаще розовых.
Испытывал ли он хоть когда-то настоящее влечение? Или всё, что он казалось, чувствовал, он просто надумал? Притянул за уши? Может в действительности этих эмоций и вовсе никогда не существовало?
Размышляя подобным образом, студент и сам не заметил, как дошёл до квартиры Ника. Вернее, их с Ником квартиры, которую они с недавних пор начали снимать вместе. Сначала в ней жил только Майер, и им было очень удобно делать совместные проекты: и от корпуса недалеко, и в холодильнике всегда найдутся полуфабрикаты, так что Крис часто оставался здесь ночевать. Постепенно сюда перекочевала добрая половина его вещей, а позже и он сам.
— Ты спишь? — шёпотом спросил Уолтон, поддевая белым носком кроссовок и морщась от раздражения.
— Уже нет, — Ник развернулся к нему и подложил локоть под голову. — Время три часа ночи, ты бы хоть написал, что ушёл.
Крис стянул кожанку, пожимая плечами.
— Если меня нет, значит ушёл, логично же, — хмыкнул он.
— Такой ты логичный.
Крис подошёл к парню и чмокнул его в уголок губ.
— Подгорелый передавал привет, — доверительно сообщил он.
— Ты гулял с Эрни? — ужаснулся Ник.
— Не гулял, а подкарауливал возле дома, — Крис был уже возле шкафа, выискивая чистое полотенце, — это принципиально разные вещи.
— И зачем?
— Занимаюсь научным исследованием. Источники — житейский опыт. — Розовое полотенце упало прямо ему на голову. — Всё, я в душ, спокойной ночи.
Ник проводил его озадаченным взглядом, потом махнул рукой и улёгся поудобнее. Сейчас этот крошечный человек-загадка будет час торчать в душе, потом начнёт пожирать их запасы лапши в сухом виде, а потом придёт и ляжет спать, отказываясь разговаривать на ночь — утро — глядя. Проще будет выяснить всё на ясную голову с кружкой ромашкового чая и парой капель валерьянки на случай, если Эрни опять что-то натворил. Или Крис. Или они оба.
Когда Уолтон забрался в постель, на улице окончательно рассвело. Он почесал комариный укус, обнял одной рукой Ника и провалился в долгий мирный сон без сновидений.
— Какие капкейки тебе нравятся?
Ник, ещё не успевший толком разлепить глаза, медленно повернулся. Крис стоял на кухне босиком, кутаясь в дырявую растянутую футболку, с которой отказывался расставаться даже под угрозой выселения.
— Это вопрос для твоего научного исследования? — склонил голову Ник.
Тот кивнул.
— Ну... шоколадные, наверное, — осторожно отозвался он. — А что?
— Ничего, — кивнул Крис, — так и думал.
Он прошлёпал за стол и закинул в рот кубик сахара.
— Так что там с Эрни? — поинтересовался Майер.
— Дурак твой Эрни, — отозвался парень. — Сам ничего не знает, и другим помочь не может.
Ник заварил себе чай, а перед парнем поставил огромную кружку кофе. На кружке красовалась выцветшая фотография с надписью «Анапа 2009», но лиц на ней было уже не разглядеть.
— А теперь давай с самого начала.
Крис закатил глаза, сделал большой глоток бурой жидкости, скривился и коротко пересказал суть ночного разговора с Эрни, не забывая как следует его передразнивать.
— Погоди, — Ник потёр глаза, — а с чего ты вообще решил об этом поговорить? У тебя... кризис ориентации, или что-то вроде того?
— Ага, капкейковый кризис, — хмыкнул Крис. — Не знаю я, Ник, я уже ни в чём не уверен.
Ник протянул к нему руки и обхватил его аккуратную ладонь, поглаживая тонкую кожу большими пальцами.
— Эй, всё будет отлично, — смущённо улыбнулся он, — если для тебя это важно, то мы легко с этим справимся.
Крис недоверчиво поднял на него глаза.
— Тебе легко говорить, ты со школы знаешь, что ты гей.
Майер смущённо почесал в затылке.
— Ну да, у меня не было проблем... такого рода. Просто в какой-то момент что-то щёлкнуло, и всё.
— А вот у меня что-то не щёлкает, — вздохнул тот.
— Слушай, — Ник от радости слегка повысил голос и сам же испугался, — мы можем пойти к Джене. Она же девочка, и точно шарит во всём таком. Ну, — он замялся, — флаги, спектры, пейринги. Хобби у них такое.
— Почему с таким щепитильным вопросом мне приходится бегать к твоим друзьям, а не к своим?! — взвыл он.
Ник незаметно отвёл глаза. Крис фыркнул:
— А, ну да. Потому что у меня больше нет друзей.
После смерти Виктора Крис остался совсем один. Прошло уже много времени, и он почти смирился, боль почти улеглась, но иногда ему всё ещё казалось, что Виктору в любой момент можно будет позвонить и выговориться. Иногда он приходил на кладбище и действительно говорил с ним, сначала костеря направо и налево, а потом коротко извиняясь. Перед его сгоранием они почти не общались и очень отдалились друг от друга. Виктор нашёл себе новую игрушку в лице Эрни, но ведь они с Крисом всё ещё были друзьями детства. Такое не забывается и не перестаёт болеть.
— Не говори так, — прошептал Ник, — я твой друг.
— Ты мой парень, — Крис махом допил кофе, чтобы заглушить возникшую во рту фантомную горечь настоящей, — это не считается.
Уолтон уверенно встал из-за стола.
— Ладно, поехали к твоей Джене.
Новая квартира Джены сияла чистотой и свежестью. Завидев друзей на пороге, она округлила глаза и замахала руками:
— У меня не убрано!
— Джена, дорогая, у тебя дома мистер Пропер вместо домового живёт, — возмутился Ник, — давай не морочь нам голову, мы принесли газировку и булочки!
Джена мученически простонала, но дверь открыла и посторонилась.
— Давай, Крис, жги, — Ник откинулся на спинку дивана.
Тот кашлянул.
— Какие капкейки тебе нравятся?
Джена на секунду озадаченно склонила голову, а потом разразилась грозной тирадой.
— Нет, ну я убью Эрни! — воскликнула она. — Он с этими капкейками всю плешь мне проел!
— То есть ты про них тоже слышала?! — подскочили оба.
— Вы слишком мало знаете о девчачьих разговорах после полуночи.— Джена вгрызлась в булочку. — Кто кому нравится, почему, а главное почему не нравится... Эрни был готов трепаться о чём угодно, кроме своей потенциальности, так что да, я знаю о капкейках. И по его схеме мне нравятся шоколадные, как и Нику, полагаю.
— А мне-то какие нравятся?! — вопросил несчастный Крис.
— Э-э... А ты не знаешь? — удивилась та.
Он отрицательно покачал головой.
— Пф, так это не проблема.
— Я ему так же сказал, — вставил Ник.
— Крис, сколько тебе? Двадцать один?
— Двадцать три.
— Тем более, — покраснела она, — у тебя ещё вся жизнь впереди, чтобы определиться, кто тебе нравится. Пробуй всё, что хочешь, — она покосилась на Ника, — ну, в рамках приличий. И со временем, когда лучше узнаешь себя, будешь точно уверен в своих ориентирах.
— А если я никогда не узнаю себя?
— Ой, да нашёл о чём переживать, — Джена улыбнулась, — узнаешь, куда денешься. А ярлыки слишком переоценены.
— Крис, а правда, почему ты вдруг задался этим вопросом? Я что-то не припомню, чтобы тебя мучила совесть, когда мы начали встречаться...
— Ну... Чтобы лучше понять себя, наверное, — задумался тот. — И чтобы ты знал, с кем вообще живёшь.
— А, может, чтобы вписать себя хоть в какие-то принятые обществом рамки? — вставила Джена. — Попытаться оправдать своё существование, опираясь на чужой опыт? Иметь возможность объяснить другим людям, кто ты на самом деле?
Крис уставился невидящим взглядом в стену.
— Джена, ну опять! — Ник помахал перед носом парня. — Ты своими высказываниями кого угодно доведёшь до экзистенциального кризиса.
— Да я ж правду говорю!
— А кто спорит?!
Криса отпаивали дюшесом и дружескими похлопываниями по спине. Весь день после этого он ходил задумчивым, и Ник очень боялся его трогать. Вечером, когда они полулежали в кровати, он что-то долго выискивал в ноутбуке, а потом развернул экран к Нику и ткнул в него пальцем.
— Вот.
Надпись на экране гласила:
«Квир (англ. queer) — собирательный термин, используемый для обозначения человека, чья сексуальность и/или гендерная идентичность отличаются от большинства».
— Мне кажется, мне подходит, — тихо сказал Крис.
Ник сгрёб его в охапку и мягко поцеловал в лоб.
