Спасибо, Ньют.

Холодный ливень орошал сухую землю в Глейде, все разбежались по хижинкам и под деревья, стараясь укрыться от сильного ливня, где-то далеко ударила молния, достаточно громкий грохот раздался не сразу, но многие закрыли уши руками, дабы не оглохнуть от раската. Но Томас и Ньют вовсе не остались в стороне под деревьями, наоборот, когда все разошлись с концами в хижинки и домики на опушке ребята сразу же вышли из под деревьев, уйдя куда-то на поляну перед стенами лабиринта. Лишь за пару секунд они промокли насквозь, но это им никак не мешало идти дальше к стенам. Найдя там уютное место для посидеть они молча, без каких либо лишних слов и действий сели рядом друг с другом, плечо к плечу, и уставились на свое мелкое поселение, наблюдая за суетой в хижинках. Знаешь, Ньют, мне всегда нравился дождь. Приятно когда обдувает ледяной ветер и ливень заставляет промокать до дрожжи. Тут редко дожди, почти всегда солнце. Знаю, может именно поэтому я так люблю такую мрачную погоду, но что насчёт тебя? Мне без разницы.. В любую погоду я чувствую себя нейтрально и спокойно, даже если это палящее солнце или слабый шторм. Разговор на этом оборвался, ливень разошелся настолько сильно что ребята все таки вернулись в хижинкам, капли болезненно били по коже, и пришлось бежать в укрытие. Хижинка маленькая, но уютная, пусть и в глубине леса подальше от остальных. Как только служащая дверью ткань прикрылась ребята мигом разделись, стягивая с себя футболки и остатки мокрой одежды. Было вполне плевать на приватность, хоть они и знают друг друга от силы пол недели, но Ньют точно чувствовал себя более спокойно когда Томас был неподалёку, его вечная любопытная натура - "Что в лабиринте?" "Почему отсюда нету выхода?" - заставала иногда Ньюта в расплох, но на эти вопросы Ньют отвечал уже несколько раз, а Томас никак не успокоится от интереса, недай бог тот заведёт тему что хочет стать бегуном. Свежая и сухая одежда согревала совсем слабо, но когда Ньют поднял голову со своих кое как переобутых ботинок на Томаса, тот сразу же впечатал его в итак неровную и некрепкую стенку хижины, Томас крепко обнял его, очень крепко обнял. Это было самое теплое дружеское обьятие которое Ньют вообще мог себе представить, почти сразу же его руки сомкнулись в ответ за спиной Томаса, а потом и послышался его голос. Спасибо, Ньют. После этих коротких и нечётких слов с уст Томаса тот поцеловал Ньюта и угол губ, застав его в расплох.