Листья знают дорогу домой

Решение Госпожи Юй прокатилось по залу раскатами грома. Не сказать бы, что Вэй Усянь был в шоке от этой идеи, но дар речи на пару минут он абсолютно точно потерял, что, кстати, вызвало непременную радость и хорошее настроение Цзян Чэна. На самом деле, Вэй Ин отбывал подобного рода наказание впервые в своей жизни. Это немного напрягало его… да и… Цзян Ваньиня не скажешь, что сильно расслабляло. Насчёт Цзян Яньли можно вообще было тактично промолчать. Ещё немного — и она бы, пожалуй, упала в обморок от собственного шока. Такого родного сердцу, такого привычного, её А-Сяня задерживают в Облачных Глубинах ещё на целый сезон, — тем более на осень. Вэй Ин замер и прислушался к собственному стуку сердца. Как оно плавно отбивало медленный ритм, пронизывало каждую конечность на его теле и возвращалась назад в привычную внешнюю оболочку души. Он совсем не подавал виду, что вот-вот кинется слёзно прощаться со своими шицзе и шиди… Просто… Не выглядел так. Вэй Усянь ошалело озирался по сторонам. Взгляд его светлых глаз достигал фигур Цзян Фэнмяня вместе с Мадам Юй, встречался с их и возвращался в пол: тот усиленно делал вид, будто разглядывает собственную обувь. Он знал, что возражать попросту не имеет право, тем более, фактически живя за счёт семьи Цзян, однако такого типа перевоспитание выводило наружу всю его бунтарскую натуру, а потому его всё равно, скорее всего, пришлось бы забрать из Гусу в скором времени. Даже во время его “легального” обучения в Облачных Глубинах тот вёл себя настолько распутно и дерзко, что ошеломлённым выглядел даже самый терпеливый из рода Лань — Лань Сичэнь. Тем не менее, сидя за общим столом в подобной обстановке брат Лань Ванцзи держался блестяще, как и всегда, хотя Вэй Ин догадывался, что мысленно он успел рассказать о всех проделках Вэй Усяня Лань Цижэню ровно столько раз, сколько правил было прописано в Гусу Лань. Тишина в Главном Зале длилась в реальности около минуты, но в мыслях Вэй Ина успело пройти, кажется, пару месяцев, а то и лет. Нет! Не подумайте, он бы ни за что не стал держать зла на семью Цзян за это решение оставить приёмного сына гнить в стенах мудрёного Гусу… Разлагаться душой и телом от скучных правил… Ему безусловно не хватало спокойствия, безмятежности и некой меланхолии в своей жизни, особенно если учесть его лихие пятнадцать лет, проведённые на обучении в этом же месте. Спасибо, что не жить тут оставили, как говорится… И поскольку против Юй Цзыюань “не попрёшь”, Вэй Усянь даже не думал открывать свой рот в эту удивительно спокойную минуту для возражений — переступать через жертвенный стол и заменять повара он не собирался, даже не рассматривал подобную перспективу, даже не рассчитывал на это. Более того, это была хорошая возможность, чтобы снова донимать Лань Ванцзи своими проделками в тихой и безлюдной библиотеке, пока тот выбирает очередной сборник заунывных стихотворений. Его комичная реакция немного удивляла Вэй Ина, в особенности — забавляла и разжигала желание обязательно подразнить ещё раз. Он бы нашёл сто, нет, тысячу причин, чтобы подшутить над молодым господином ещё и ещё. А в сложившихся обстоятельствах ему даже не придётся возвращаться в Облачные Глубины. Он отсюда и не уйдёт! По сути своей это было одновременно, скажем, и плюсом, и минусом. Сам Лань Ванцзи, очевидно, будет не в восторге от этого решения главы ордена Юньмэн Цзян и это подогревало интерес Вэй Усяня ещё сильнее! Не терпелось заглянуть в невозмутимое лицо молодому господину ещё раз, растянув собственную улыбку до ушей. Суйбянь, вообще-то, тоже сильно соскучился по смущению Бичэня!!! — Мне нравится Ваш нестандартный и изобретательный подход к наказанию молодого господина Вэя, но я не думаю, что Гусу — отличный, и самый лучший вариант для воплощения вашей идеи в реальность. Вэй Усянь едва не устраивал крупные драки возле внутреннего двора у входа в жилые павильоны… – Лань Хуань смущённо улыбнулся одними глазами, поставив пиалу с зелёным чаем элегантным движением рук обратно на специальную деревянную подставку. — Как бы то ни было, я настаиваю, чтобы вы оставили его в Облачных Глубинах на всю осень. Пускай Вэй Ин подумает над своим развратным поведением и одумается наконец. Это послужит ему отличным уроком, не принижайте свои навыки укрощения распущенных, молодых заклинателей… Я знаю, вы можете жестоко обойтись с этим сынишкой слуги, но Вам просто не даёт совесть совершить что-то настолько ужасное с мальчишкой, не принадлежащим к роду Лань. Так вот, я даю своё разрешение на самые жестокие и страшные наказания для Вэй Ина… – Мадам Юй держала лицо абсолютно бесстрастным, несмотря на то, что Лань Сичэнь сию секунду, кажется, взорвётся чудовищной бранью. — Мы… действительно не практикуем сродственных методов воспитания чужих учеников, но Вэй Усянь, кажется, может заставить Лань Цижэня передумать в одно мгновенье… Понятия не имею, как поступить в подобных сложившихся обстоятельствах, Госпожа Юй, признаюсь. Эксперимента ради, мы можем, само собой, опробовать. Нам в новизну оставлять ученика после обучения, тем более такого… излишне непослушного… – он замялся, оглянувшись в одну сторону, и, не найдя там фигуру Вэй Усяня, повернулся в противоположную, где нашёл глазами юношу в серо-красных одеждах. Вэй Ин старательно уткнул взгляд вниз, только завидев, что взгляд старшего сына Цинхэн-Цзюня обращён именно на него и не на кого более в этом огромном зале. На одну секунду ему стало стыдно за совершённые им безрассудные поступки, но что сделано, то сделано… Чувство вины за свою распутность не продлилось дольше полторы минуты, однако он заметно сильно сжал кулаки, покрепче ухватившись за собственные одежды в области бёдер. Цинхэн-Цзюнь оставался совсем спокойным, на лице царила абсолютная безмятежность, но если бы вы были его сыном, вы бы вряд ли сказали, что в данный момент ваш отец совсем спокоен. Скорее он нервничал, но, как и все из рода Лань, просто не показывал этого внешне. Именно так и предположил Вэй Усянь в момент, когда между двумя орденами снова повисла тягучая, как мёд, пауза. Вопреки всем ожиданиям Вэй Ина Цинхэн-Цзюнь оказался в такого рода разговорах совсем не таким, каким тот его представлял. Хотя, наверное, он всё же не удивился. Лань Ванцзи тоже казался ему совсем предсказуемым с самого начала их общения, но потом что-то пошло не по плану и Вэй Усянь переобулся в своём мнении прямо на ходу. Но ведь Ванцзи — его сын, и никто больше. Вот именно поэтому у Вэй Усяня не “полезли глаза на лоб” в момент понимания, что глава ордена Гусу Лань совсем не соответствует его персональным ожиданиям. — Довольно, Лань Хуань, – Цинхэн-Цзюнь жестом руки мягко призвал Лань Сичэня помолчать пару секунд. — Я смею выдвинуть лишь одно условие пребывания молодого господина Вэя в Облачных Глубинах осенью… Праздник середины осени Вэй Усянь встретит в Юньмэне, – спокойным, совсем не требовательным голосом выдвинул своё условие глава ордена. — Мы опасаемся порчи торжественного настроя в преддверии этого замечательного события. Лань Цижэнь займется воспитанием вашего юноши, можете не беспокоиться… Ему помогут Ванцзи и Сичэнь, в случае чего… Сейчас нужно дать молодому господину уединиться напоследок с назваными братом и сестрой, чтобы попрощаться с ними в спокойной обстановке, – отец Лань Ванцзи и Сичэня завершил блестяще ровную речь тихим глотком чая. Вэй Усянь тихонько присвистнул с задорным настроением сразу после пламенной речи главы ордена, поправив распустившейся пояс. Он успел мысленно сотню раз поблагодарить Цинхэн-Цзюня за такую возможность и снисходительность к подобному ученику. В его глазах это действительно выглядело, как щедрый подарок в честь предстоящего, большого праздника. Не успел Вэй Ин ещё опомниться от “подарка” ордена Гусу Лань, как Цзян Чэн тут же схватил брата под локоть, ведя из главного здания прочь. Цзян Яньли слишком медленно опомнилась. Она увидела лишь мелькнувшие красную и пурпурную ленты на выходе и вскочила, чтобы шустро и проворно рвануть вслед за братьями, но быстро вспомнила, что общий этикет переговоров между орденами, очевидно, запрещает поступать именно так. Она заметно замедлилась в последующих действиях: аккуратно встав из-за низкого столика, Цзян Яньли двинулась к выходу из зала женственной и элегантной походкой. Она не помнила, как за несколько мгновений оказалась уже за огромной дверью, неспешно прикрывая её двоими руками. Девушка оглянулась по сторонам, в надежде напасть на какой-то след, ведь она знала скорость Цзян Ваньиня, как никто другой, когда тому было совершенно необходимо поговорить с конкретным человеком наедине в данную минуту.  Набрав воздуха в лёгкие одним рывком, она закричала что есть мочи: — А-Сянь!!! – тишина. — А-Чэн?! – снова тишина. Цзян Яньли тут же расплакалась бы, возле входных дверей в Главный Зал, ведь так и не успела попрощаться с горячо любимым названым братом. Впрочем, Яньли знала, что девушка она сильная, как-нибудь справится с такой значительной потерей. Всего-то потеряла прощальные пять минут с Вэй Ином… Переживёт… Едва начав разворачиваться к Главному Залу, Мадам Юй и Цзян Фэнмяню, она начала вспоминать рутину в Юньмэне. Ей было до чёртиков обидно, что всю осень (на минуточку, сезон урожая) её ежедневную, нудную работу совсем никто не будет разбавлять своим задорным смехом, своими самыми красивыми улыбками и самыми смешными в мире шутками. Яньли совсем не устраивал такой уклад событий, но несмотря на это всё, они с Цзян Чэном не имели ни единого морального права идти против своих же родителей: против главы клана Юньмэн Цзян, против его строгой и властной госпожи. Между тем в зале, кажется, шли бурные обсуждения дальнейшего плана дополнительного обучения Вэй Усяня в Гусу Лань. Осень уже ступала в свои права: резкий, холодный, северный порыв ветра пронизывал тело юной девушки, стоящей около дверей в томных ожиданиях, до костей. Она съёжилась в это же мгновенье, но это не помогло защитить её стройное, худенькое тельце от ледяного дуновения ветра. Быстрый топот четырёх сапогов по шуршащей от сильного ветра траве начался ещё где-то в самом далеке и заканчивался прямо за спиной у Цзян Яньли. Чья-то тёплая ладонь мягко легла девушке на плечо. — Я здесь, А-Ли, – сообщил подавленный голос Вэй Усяня, он несильно откашлялся. Цзян Яньли, конечно, разворачивается в противоположную сторону, как ошпаренная. Она с ходу бросается к Вэй Ину в обнимку, крепко обхватывая его за шею: — Не хочу, чтобы ты оставался в Гусу! Правда… Не хочу! – Цзян Чэн мог разглядеть невооружённым взглядом застывшую, легкую улыбку на лице сестры, стоя за спиной Вэй Усяня. — Но, к сожалению, это решение принимали не мы с А-Чэном… — Да не настолько уж он бедный! – постарался разбавить текущую напряжённую обстановку Цзян Чэн. Вэй Усянь застыл в объятиях названой сестры в полном недоумении. Он даже не ожидал столь импульсивного и резкого поступка с её стороны в плане физического контакта. Его шицзе никогда таковой не была. Она сначала сто раз обдумывала решение, а уже потом обнимала человека, нежно шепча ему на ухо что-то о том, что это было решение, принятое не ей, и не Цзян Чэном. Чувство вины за злоумышленные шуточки, которыми он постоянно кидался в сторону Ванцзи, за все нарушенные правила ордена, за непослушание вернулось в полной мере, захватив, как волной, новые, неизведанные территории его совести. Это чувство пронзало каждую клеточку его тела, пульсировало в животе слабой тошнотой и поднималось ближе к горлу, где вставал ужасный, тугой ком, который Вэй Ин всё никак не мог удачно сглотнуть. Следующая неделя выдастся самой тяжелой из всех недель, что когда-либо существовали у Вэй Ина. Ему стопроцентно придётся чахнуть в четырёх стенах совсем одному, без малейшего намёка на какого-нибудь соседа по комнате и смотреть в белую стену часами. Затем он пойдёт на утренний приём пищи, где не наестся, потом — на тренировки с мечом, где из ровесников будет только Лань Ванцзи! Какой кошмар! Далее его снова покормят, как маленького, подрастающего птенца и вновь отправят на тренировки. Что вообще Лань Чжань, чёрт возьми, делает в свободное время помимо того, что он безустанно вчитывается в эти скучные, поэтические названия?! Да ровным счётом — ничего!!! И из Вэй Ина планируют сделать точно такого же идеального и образцового ученика Гусу… Прямо как стадо… Мерзость…  Огорчало и то, что после Праздника Середины Осени Вэй Усяня быстренько вернут в Облачные Глубины из Юньмэна. Да как так можно поступить вообще! Госпожа Юй знала же, что это самое страшное наказание для Вэй Ина, которое только могло существовать на свете! Вина в тишине здесь, естественно, не хлебнёшь — зато спится вот просто отлично, к примеру… Лишь только Яньли с Вэй Ином отклеились друг от друга, словно прощаются маленькие ребятишки, Цзян Фэнмянь подошёл сзади, настороженно положив ладонь на руку Цзян Яньли и совсем легко, словно облачко, отвёл дочь от Вэй Усяня: — Попрощались? Нам пора убираться из Гусу, – он сказал это излишне серьёзно, но с какой-то долей вины, и Вэй Ин облегченно выдохнул — не он один её чувствует в данный момент. — Кроме А-Ина, но ты и сам в курсе, что задерживаешься тут на целую осень.