Never-End

Ночь над Нетландией пахла соленой выпечкой, сухой хвойной иглицей и скорой кровью. Остров не умел стареть, но умел гнить. На палубе «Веселого Роджера» пахло именно этим — старым дубом, пропитавшимся штормами, и застоявшейся, безнадежной злостью. Капитан Джеймс Крюк — или Том Риддл, как шептали волны, помнившие его еще до того, как он пришил к рукаву кружевной манжет, — стоял у рельефного штурвала. Шелк его камзола цвета запекшейся бычьей крови глушил лунный свет. Том ненавидел луну. Она напоминала ему циферблат. Круглая, белая, неумолимо отсчитывающая фазы. Время. Самый главный враг, который ходил за ним по пятам, замаскированный под гигантскую рептилию с тикающим брюхом. Раздался тихий, почти издевательский свист. Птичий, но слишком человеческий. — Ищешь цыплят, Капитан? — Голос донесся сверху, из сплетения канатов и реев. Том не вздрогнул. Его левая рука, затянутая в тонкую кожаную перчатку, крепче сжала рукоять шпаги. Вместо правой руки, чуть выше запястья, тускло и остро поблескивала сталь — изогнутый, хищный крюк. Напоминание об их первой настоящей «игре». — Ты опоздал, Гарри, — не оборачиваясь, произнес Том. Голос его, низкий и бархатистый, легко разрезал морской бриз. — Потерянные мальчики уже спят в своих норах под корнями. Без своего вожака они кажутся... удивительно жалкими. Сверху посыпалась легкая золотистая пыльца. Она мерцала в темноте, как растертые в порошок светляки, и гасла, едва касаясь залитых ромом досок палубы. Гарри Поттер соскользнул с рея вниз головой, зацепившись коленями за канат, и завис в паре дюймов от лица Риддла. Зеленые глаза. Невозможные, дикие, светящиеся тем самым первобытным колдовством, которое Том так страстно желал подчинить, содрать с этого острова и присвоить себе. На Гарри была лишь потрепанная рубаха из оленьей кожи и нитка речного жемчуга на шее. В волосах запутались сухие листья. Он пах костром, свободой и абсолютным, чистым высокомерием. — Время на этом острове устанавливаю я, Том, — улыбнулся Гарри, и в его улыбке сверкнули острые клыки. Он качнулся вперед, едва не коснувшись кончиком носа бледной щеки Капитана. — И сегодня часы говорят, что ты проиграл. Твои пираты опять упустили русалок. — Пираты — глупый инструмент, — Том медленно повернул голову. Стальное острие его крюка поднялось и замерло ровно под подбородком Гарри, заставляя того чуть запрокинуть голову. — Меня интересуют не русалки. И не мальчишки. Меня интересует то, почему ты, чертов несносный ребенок, до сих пор не боишься взрослеть. Гарри не отпрянул. Напротив, он мягко перехватил канат руками, перевернулся в воздухе и легко, бесшумно, точно кошка, приземлился на палубу прямо перед Риддлом. На его босых лодыжках звякнули браслеты из ракушек. — Потому что взросление — это твоя болезнь, Капитан, — прошептал Гарри, делая шаг вперед, вплотную к чужому расшитому камзолу. — Это ты сохнешь от злости. Это у тебя кожа бледная, как у мертвеца в лондонском тумане. Ты привез сюда свой вонючий старый мир, свои правила, свои шпаги... Зачем? Чтобы построить здесь еще один приют? Глаза Риддла опасно сузились. Вспышка ярости — чистой, взрослой, леденящей — заставила его сорваться с места. Шпага с металлическим звоном покинула ножны, описав в воздухе идеальную серебряную дугу. Гарри отскочил назад, смеясь. Этот смех колокольчиком рассыпался по притихшей гавани. Из-за его пояса мгновенно появился короткий костяной кинжал. Звень! Сталь встретилась с костью. Том нападал с идеальной, академической точностью, которой его учили в скучных фехтовальных залах старой Англии. Шаг, выпад, укол. Гарри же двигался так, словно под его ногами не было гравитации — он взлетал на полфута над палубой, делал сальто через планширь, отталкивался от мачты. Это был не бой. Это был танец, в котором один пытался убить, а второй — заставить партнера задохнуться от бессилия. — Сдайся, Риддл! — крикнул Гарри, зависнув на корме, где волны с грохотом бились о деревянный киль. — Этот остров никогда не станет твоим! — Он будет моим, когда я закопаю тебя в его землю, Пэн! — выплюнул Том, тяжело дыша. Он сделал обманный маневр, который не ожидал бы ни один уличный мальчишка. Вместо удара шпагой, Том резко выбросил вперед правую руку. Холодный металл крюка зацепился за ворот кожаной рубахи Гарри, с треском разрывая ее и прижимая мальчишку к деревянному борту. Шпага Тома замерла в дюйме от горла Гарри, кончик лезвия коснулся бьющейся жилки. Гарри замер. Полет прекратился. Пыльца вокруг них медленно оседала на доски, умирая. Том наклонился к нему так близко, что Гарри чувствовал жар его тела под тяжелым бархатом. Капитан тяжело, рвано дышал, но его взгляд был торжествующим. Наконец-то. Пойман. — Ну и где теперь твое волшебство? — тихо, с садистским наслаждением спросил Том. Его свободная ладонь в перчатке легла на теплую шею Гарри, медленно сжимая пальцы. — Ты просто мальчик, который потерялся. Без своих крыльев ты никто. Гарри посмотрел на него из-под черных растрепанных волос. В его зеленых глазах не было страха. Там было что-то куда более опасное — темное, манящее любопытство. Он подался вперед, сам насаживаясь шеей на кончик шпаги, так что на белой коже выступила крошечная рубиновая капля крови. — Если я умру, Том... — прошептал Гарри, и его губы коснулись уха Капитана, — этот остров сожрет тебя заживо. Ты останешься здесь один. Без меня. Только ты и твое тиканье. Где-то далеко, на самом краю Русалочьей лагуны, раздался жуткий, глухой звук. Тик. Так. Тик. Так. Том вздрогнул. Его зрачки расширились. Огромная тень скользнула под темной водой у самого борта корабля — древняя, чешуйчатая, вечно голодная. Крокодил чувствовал страх Капитана за мили. Гарри воспользовался этой секундой слабости. Он резко подался назад, переваливаясь через борт корабля, прямо в ночную бездну. Одежда с треском порвалась в лапах крюка. — До скорого, Капитан! — донесся его звонкий крик уже откуда-то снизу. Том бросился к борту, впиваясь пальцами в дерево. Внизу, в фосфоресцирующей воде, не было всплеска. Гарри не упал в море. Он взлетел. Описав крутую дугу над мачтами «Веселого Роджера», объятый золотистым сиянием, вечный мальчик Нетландии уносился к звездам, оставляя Капитана Крюка в полной темноте. Том медленно поднял руку и посмотрел на свой стальной крюк. На острие блестела одна единственная капля теплой, совершенно не волшебной, человеческой крови Гарри. Риддл поднес крюк к губам и слизнул ее. Тик. Так. Тик. Так. Время снова пошло. И у него была целая вечность, чтобы поймать свою птицу.