Суженый, ряженый

Шейн Холландер и Роуз Лэндри появились на премьере фильма «Дьявол внутри» Шейн Холландер и Роуз Лэндри торжественно открыли детскую хоккейную школу в Монреале Шейн Холландер и Роуз Лэндри приготовили морковный торт на кулинарном баттле Шейн Холландер подарил Роуз Лэндри серёжки от «Картье» Шейн Холландер… Илья выключил экран телефона, едва сдержавшись от того, чтобы не запустить его в угол дивана. Впрочем, даже если бы он швырнул телефон об стену, звук всё равно бы растворился в окружающей его какофонии. Перед ним расплывались цветные силуэты в лучах стробоскопа — ультрафиолет высвечивал переплетение тел, одинаковых и безликих. Глаз цеплялся только за стакан виски на подлокотнике. Как только Илья его опустошил, из воздуха материализовался официант и подлил ещё. Илья никогда не понимал, зачем Света постоянно зовёт его на вечеринки для московских снобов-наркоманов, но всегда приходил, напивался до полубеспамятства, цеплял в толпе девчонку с самым громким голосом, а утром делал вид, что не помнит, как очутился с ней в одной постели. Они обижались, а Илье было всё равно. Сейчас его безразличие достигло такой степени, что ему было лень подняться с дивана. Он просидел здесь около двух часов, потягивая то, что приносили ему официанты. Иногда к нему подсаживались девушки и через пару минут уходили с недовольными лицами. Один раз рядом оказалась Света. Она мягко провела рукой по его ноге и спросила, всё ли в порядке. Илья буркнул что-то невнятное и снова уткнулся в телефон. В отрешённости были свои преимущества. Не нужно беспокоиться об отце, брате, неудачных играх, будущем в России или о том, что его нет. Илья и не против задержаться в этой точке подольше, если бы не единственная вещь, которая отравляла всё. Илья и сам не заметил, как телефон зажёгся в руке. На него смотрел он — тёмные глаза с мягким, живым теплом, россыпь веснушек, пухлые губы в робкой, но сияющей улыбке. Золотой канадский мальчик с доски почёта. И сколько бы Илья ни пытался забыть своего бывшего любовника Шейна Холландера, больше не получалось. Он листал ленту Инстаграма, и от каждой новой фотографии внутри что-то раскалывалось. На одной Холландер был в облегающей шёлковой рубашке кремового цвета — она идеально оттеняла его светлую, почти прозрачную кожу. А здесь он случайно приложил пальцы к губам, сдерживая смех, и лицо расцветили ямочки. Илья часто видел их перед тем, как целовал его. Теперь он улыбался не ему, а Роуз. И наверное, был в этом чертовски прав. Шейн Холландер, гений хоккейного мира, просто умница и мистер Совершенство, сделал всё, как нужно — нашёл девушку мечты, сохранил репутацию, оборвал связи с сомнительным прошлым в лице одного русского хоккеиста. Возможно, Илье стоит поступить также. Он усилием воли заставил себя убрать телефон в карман. Потянувшись за стаканом, Илья заметил, как от скопления пятен отделился силуэт и двинулся прямо к нему. Им оказался Саша — в чёрной рубашке с расстёгнутым верхом и белых прямых брюках он выглядел даже неплохо. Если бы не полудикие мечущиеся глаза, выдающие все его зависимости с потрохами. За ним следовал официант с подносом в руках. Саша взял бокал, сделал глоток и сморщился. — Безнадёжно. Это не вермут, а конская моча, — он жестом отослал несчастного официанта обратно и уставился на Илью. — А ты что здесь сидишь? — Пью что-то менее похожее на мочу. Саша развалился на диване, касаясь носком начищенного ботинка его брюк. Как всегда, он не стеснялся проводить кончиком языка по своим губам, скользя взглядом по телу Ильи — сверху вниз, неизменно задерживаясь внизу. И всё же сквозь дорогой и умело нанесённый макияж проглядывала старость. Саша был из тех, кто не взрослеет, а сразу стареет, так и не набравшись мудрости. — Такая вечеринка, а ты даже развлечься не хочешь, — хитро улыбаясь, протянул Саша. — Ну развлеки меня, — не повернул головы Илья, глядя в мутное месиво неоновых вспышек и теней. — Расскажи про очередного папика, который спалил тебя с кокаином и упёк в психушку. Илья услышал эту историю от Светы год назад и кроме брезгливой жалости ничего не почувствовал. Может, не стоило срываться на Саше, но он был из тех, кто и не такое переживал. — Как грубо, Илюша, — без тени обиды в голосе откликнулся Саша. — Мой нынешний с Бали, зовёт меня на трёхмесячный ретрит. Хотя есть ещё один, но с ним так, несерьёзно. У него связи с шейхами в Дубае. Как думаешь, кого выбрать? Илья покрутил стакан в руках. Порой жизнь казалась ему совсем безнадёжной, но иногда, как сейчас, находился тот, кто превосходил его в этом понимании. — Оставайся в России, Саша. Саша неопределённо хмыкнул, взял стакан Ильи и хлебнул оставшуюся каплю виски. — Всё равно не то. Ты в курсе, что они разбавляют в баре? А я знаю, где можно достать чистый. Он подался вперёд, кивнув на дверь с тяжёлыми резными ручками — оттуда как раз вышел официант с бутылкой вина. — От такого не откажешься? Илья по-прежнему ощущал, как карман брюк оттягивал телефон, а липкое чувство потери терзало, как жвачка, прилипшая к волосам. Он молча поднялся, и они направились к двери. Саша бесцеремонно распахнул её — пять пар глаз в недоумении устремились на него. — Перерыв тридцать минут, — он указал пальцем себе за спину и официанты, извиняясь, прихватили пару бутылок и второпях вышли. — Мы в раю, Илюша, — сиял Саша, разглядывая небольшую комнату, где почти всё пространство занимал алкоголь. Тусклый свет бра струился в тесном полумраке, отражаясь в сотнях бутылок и банок, громоздящихся на столах, тумбочках и в углах. В противоположных концах комнаты стояли два комода с высокими зеркалами, тоже уставленные стеклом и металлом. Саша залез на стол и принялся перебирать бутылки. — Алкоголь выбирать также сложно, как и мужчин. Да, Илья? В этот момент Илья держал в руках банку, похожую на канадский имбирный эль. Он никогда не выбирал мужчин, судьба просто ткнула его носом в хоккеиста с блядскими веснушками, и мозг почему-то упорно не хотел отпускать его. Разве справедливо думать о том, кто внезапно ушёл от тебя после отменного секса, ничего не объяснив? После восьми лет лучшего секса в жизни Ильи. Холландер. Шейн. В тот день он впервые назвал его по имени, и это оказалось так правильно, так хорошо, что сейчас, вспомнив растерянность Шейна и его резкий, беззвучный уход, захотелось расколошматить всё вдребезги. — Ну а ты, Илюша, ещё не женился на Свете? Илья завис с бутылкой белого сухого у рта. — С чего бы? — Это же так удобно. Получишь гражданство, укатишь отсюда насовсем. А там делай всё, что угодно. От правды, так легко брошенной ему в лицо, хотелось закрыться где-нибудь, спрятаться и перестать дышать. Илья и Светлана — идеальная, блять, пара, в духе традиционных ценностей и прочего дерьма. Все ждут от них, что они будут чистыми, гладенькими, как два херувимчика с дешёвой открытки. А дальше что — притворяться, будто оба сделали правильный выбор? Илья взялся за бутылку ликёра, когда дверь открылась и на пороге появилась Света. Её золотое платье и рыжая копна волос сверкнули в полутьме живым тёплым бликом. — И что вы здесь делаете? — Не волнуйся, Светуль, — отозвался Саша. — Илья уже давно не хочет трахаться со мной. Только выпить разрешает. — Она и не волнуется, иначе не зашла бы сюда, — Илья поискал любимый напиток Светы — розовое вино, и протянул ей. — О чём тогда разговариваете? — Точно не о вашем скучном хоккее. И даже не начинайте! — вскинул ладонь Саша, и Света коротко хихикнула. — Мы говорили о женихах. Свет, у тебя же наверняка кто-то есть? — Если только «Феррари», — покачав головой, она отпила из бутылки. — Ох, одинокие мы, несчастные. Предлагаю за это выпить! — радостно сообщил Саша. — Саш, не ты ли говорил, что познакомился с каким-то итальянцем? — А я слышал про Бали и Дубай, — поддакнул Илья. — Парниша из Португалии тоже неплох… Эх, как раньше было просто. В детстве, когда я ещё не был геем, я подошёл к девочке на детской площадке и попросил её жениться на мне. Она согласилась! — Саша гордо задрал подбородок, словно это и вправду было самое значимое событие в его жизни. — Я в детстве гадала на женихов, — тихо сказала Света. — Это как? — Мама научила. Надо встать между двумя зеркалами, зажечь свечу и сказать что-то вроде заклинания. В отражении ты увидишь своего суженого. — И что, сработало? — спросил Илья. Раньше Илья читал гороскопы перед матчами или пытался вставать по утрам с правой ноги. Сейчас он верил только в то, что рекламой и интервью Холландера можно заряжать воду. — Не помню. Кажется, я увидела Джастина Тимберлейка, потому что фанатела по нему. — Прекрасно! — неожиданно вскочил Саша, расплескав вино, но при этом ни каплей не задев белые брюки. — Зеркала есть, свечу я где-нибудь достану. Попробуем? Илья переглянулся со Светой — не сосчитать, сколько раз они вот так смотрели друг на друга с молчаливым пониманием, когда Саша собирался что-то учудить. — Саша, просто покажи фотографии всех своих нынешних и бывших. Мы со Светой скажем, кто тебе подойдёт. — В топку ваш утилитаризм! — Саша уже был у двери. — Я найду свечу, а вы поищите слова. Он скрылся так быстро, что никто не успел ничего возразить. Света покачала головой, подошла к Илье и коснулась его плеча. Мягко, без давления или намёка — как он и хотел. — Скажи мне сразу, если я однажды стану таким же. — Тебе это не грозит, — улыбнулась она, поправив воротник его рубашки. — Ты как? Я почти не видела тебя сегодня. — Нормально. — Ладно, не буду выяснять, всё равно не расскажешь. Он мог бы. Сесть рядом и рассказать, что уже восемь грёбаных лет трахается со своим заклятым соперником. И кажется, думает о нём слишком часто, вспоминает его голос, улыбку, перечитывает старые сообщения и часами залипает в сети, выискивая каждое новое упоминание. — Ты знаешь меня лучше, чем я сам себя, — он положил голову ей на плечо. Они сидели в тишине, нарушаемой лишь мерным дыханием Светы и приглушённой музыкой из-за двери, пока не вернулся Саша с канделябром. — Я думаю, этот тоже сгодится. — Саша, только не говори, что взял его из главного коридора, — простонала Света. — Он стоит каких-то бешеных денег. — Ой, да ладно, продашь одну «Феррари» из тысячи и не заметишь даже. Так какие слова говорить? Я хочу быть первым. — Первым? — недоверчиво спросил Илья. — Ну да, вам тоже нельзя упускать такой шанс. Так что там нужно сказать? — Мой суженый, ряженый, явись ко мне. Но я читала, что по традиции гадать могут только девушки. — Можно подумать, кто-то в этой комнате ищет себе невесту. Или я что-то не знаю о тебе, Света? — усмехнулся Саша, глядя вовсе не на неё. Илья уже собрался показать ему средний палец, когда между ними вклинилась Света. — Илья, придвинь второй комод ближе. Отлично, я выключу свет, а ты, Саша, зажигай свечу. Готов? Саша зажёг канделябр и всмотрелся в зеркало. По его блестящему от макияжа лицу бродили мрачные тени. Илья коротко зевнул, а Света немного оживилась. Она встала, уверенно взглянула на Сашу и кивнула. Чёрные глаза Саши заискрились и выразительный, почти трезвый голос прозвенел в воздухе. — Мой суженый, ряженый, явись ко мне. Пламя свечи слегка колыхнулось. Света замерла и не дышала, глядя то на Сашу, то на зеркала. Взгляд Саши метался от свечи к отражению в тёмном стекле. Он вцепился руками в столешницу и его дыхание стало рваным, словно он действительно надеялся, что суженый явится к нему прямо сейчас. Илье стало неуютно. На одно мгновение он увидел в нём себя — человека, который давно отчаялся, что можно всё повернуть назад. Того, кто считает дни до совместных матчей и коротких встреч, просыпается и тянется к телефону в надежде увидеть сообщение. Того, кто понял слишком поздно, что жизнь без всего этого кажется невыносимой. Вскоре Саша опустил руки, и по его лицу проскользнула то ли усталость, то ли отвращение к самому себе. Илья легко узнал это выражение — слишком часто видел его в собственном отражении. Саша оттолкнулся от комода и тяжело плюхнулся на стол, откупорив новую бутылку. — Кто следующий? — Саш, ты что-то увидел? — осторожно спросила Света. — Не скажу, — он залил в себя добрую треть бутылки. — Ну, кто идёт дальше? Ненадолго повисла тишина, только Саша потягивал вино, болтая ногами. Илья не хотел ставить Свету в неловкое положение и почти встал, но Света поднялась первой и остановилась между зеркал. — Свет, ты уверена? — начал Илья, когда Света повернулась к нему, и он замолк. Её лицо светилось азартом и чем-то ещё, более тёплым, неуловимым, как мерцающий в лампе огонёк. — Если идти, так до последнего, — она вздохнула, и тихим ровным голосом произнесла. — Суженый, ряженый, явись ко мне. В густом, пропахшем алкоголем воздухе, повисло напряжение. Даже Саша не шевелился и неотрывно следил за Светой. Она, в отличие от Саши, смотрела в зеркало спокойно, покорно принимая то, что должно было случиться. За это Илья её и любил. Света всегда была для него островком стабильности и непоколебимости, человеком, рядом с которым никогда не страшно. Она была прекрасной женщиной, бывшей любовницей, но главное — другом. И Илья знал давно, что так будет всегда, и в другую сторону маятник больше не качнётся. Свеча вспыхнула ярче, когда Света наклонилась ближе к зеркалу и моргнула. На секунду её глаза расширились, она помотала головой, словно отгоняя наваждение. Больше ничего не произошло. Несколько минут она стояла неподвижно, а потом, так же как Саша, в лёгкой прострации опустилась на стул рядом с Ильей и сделала глоток из бутылки. — Свет, всё хорошо? — Илья ласково погладил её пальцы. — Ну да, — она пожала плечами и отвернулась к окну, за которым простиралась глубокая ночь. — Это всего лишь игра. — Твоя очередь, Илюша, — Саша чуть ли не пропел это, взмахнув рукой в сторону зеркал. — Да, иди, — улыбнулась Света, и в её улыбке Илья увидел грусть. Илья встал перед зеркалом — блёклые кудри, красные глаза, потрескавшиеся губы. Не с такой рожей встречать суженых или кого там должно принести. Несмотря на странные реакции Саши и Светы, Илья не верил, что увидит там кого-либо. Он был твёрдо убеждён в том, что останется один до конца своих дней. — Суженый, ряженый, явись ко мне. Слова сорвались с губ, взмыли вверх, к высокому потолку, отразились от голых стен и нависли над ним густым пепельным облаком. Илья открыл глаза и всмотрелся в зеркальный коридор. Руки слегка подрагивали, а пальцы впились в столешницу. Он вздохнул и вдруг почувствовал, как ледяная ладонь легла ему на спину. Илья выпрямился, на секунду отвернувшись от зеркала. А когда взглянул снова, внутри всё подскочило и оборвалось. Из зеркала, сквозь неровный свет канделябра и чернильную темень, на него смотрели знакомые до боли глаза, тот же изгиб розовых губ, веснушки, которыми Илья любовался каждую их встречу. Как же это было давно. Он понимал, что всё это ему мерещится. Да и не может быть по-другому, ведь он очень сильно, безумно соскучился по Холландеру. Шейну. Илья поднёс руку к стеклу, погладил его по щеке, и в тот же миг Шейн исчез. — О господи, Свет, он кого-то увидел? — Я не знаю… Илья? Он не ответил. Погасил свечу и около минуты стоял так, в темноте, опустив голову. Он моргал, а лицо Шейна по-прежнему было перед ним — гордое, красивое, счастливое. И этот краткий миг, принадлежавший только им двоим, ощущался единственно верным. Наконец, Илья отошёл от зеркал и включил свет. — Что ты увидел? — метнулся к нему Саша с бутылкой в руке. — Что тебе уже хватит, — Илья выхватил бутылку и отставил как можно дальше от Саши. — Кажется, нам пора возвращаться, — сказала Света, встревоженно поглядывая на Илью. — Эх, хорошо посидели! — Саша сгрёб их в охапку и обнял так, что Илья чуть не задохнулся от его алкогольного ореола. — Илюш, ты хоть напиши потом, кого увидел. Или приглашение на свадьбу отправь. Он первым вышел из комнаты. Из приоткрытой двери на них боязливо смотрела толпа официантов. — Идём, Свет? — Да, — она поджала губы и неуверенно отозвалась. — Илья. — Что? — А если я увидела в зеркале то, что не хотела видеть? Илья не стал медлить с ответом. — Может, в этом и есть правда? Перед сном, под яркими огнями Москвы, сочившимися сквозь лёгкие шторы, Илья вновь открыл телефон. На этот раз галерею, где он нашёл ту самую фотографию с награждения в Лас Вегасе. Они стояли рядом, обнявшись. И в этой, казалось бы, фальшивой ситуации было больше искренности, чем во всей остальной его жизни. Шейну очень шёл тот костюм, а взгляд был таким же, как и в зеркале — тёплым и принимающим. Всего. До конца. Илья выключил телефон и закрыл глаза. Ему приснился уютный дом на опушке летнего леса. Солнце пробивалось сквозь высокие кроны, оставляя на траве золотые круги. Илья медленно шёл к нему и улыбался, потому что знал, что скоро дверь откроется, и он больше не будет один.