Уроки игры на гуцине

В облачных глубинах близился очередной спокойный вечер. Солнце клонилось к закату, вечное умиротворение здешних краёв отдавало невероятным трепетом, чистотой благих мыслей и свободой души. В траве под цветущей магнолией возле библиотеки, весело копошились кролики. Тишину то и дело нарушали приглушенные звуки гуциня и мягкий бархатистый голос в одночасье с таким же спокойным, чуть виноватым тоном. В библиотеке разливались по стенам ноты «песни очищения сердца», то и дело ненадолго прерываясь и вновь продолжаясь с новой силой. Взгляд нервно пробежал по струнам гуциня, рука Цзинь Гуанъяо слабо дрогнула, но лёгкого движения стало достаточно, чтобы сбиться с нот. - А-Яо, снова та же ошибка. Как же так? Я ведь только что доучил с тобой последний лист. Цзинь Гуанъяо замялся и виновато склонил голову: - Ох, Второй брат, прости, я задумался. Лань Сичэнь устало улыбнулся краешком губ и с тихим вздохом спросил: - А-Яо, позволь узнать, о чем же ты так глубоко задумался? Цзинь Гуанъяо молчал некоторое время, не зная, что ему ответить, ведь он уже битый час откровенно пялился на Лань Хуаня исподлобья, разглядывая мягкие черты красивого лица и темные глаза. - Ох, знаешь, Второй брат.. О разном, - Мэн Яо перевёл свой взор на полку со священными трактатами и казалось сам уже начал молиться про себя, смотря на то, какие мысли приходили в голову при одном взгляде на человека напротив. Он решил, что нужно срочно сменить тему разговора и выдал, - Второй брат, у меня последнее время просто ужасная память, я не могу запомнить нот.. - В таком случае, - Лань Сичэнь смерил его взглядом и с несходящей с лица улыбкой сказал, - Я буду вынужден оставить тебя на дополнительные занятия, нарушив правила ордена Гусу Лань. Цзинь Гуанъяо не смог ничего возразить на слова первого нефрита и лишь слабо кивнул. - Занятия продолжим в моих покоях, - Вытащил его из раздумий Лань Сичэнь и поднялся со своего места. Цзинь Гуанъяо последовал его примеру. В ханьши царили тишина и покой. В помещении слегка веяло прохладой. Вокруг был идеальный порядок, что даже если захочешь, придраться было не к чему. На столе стоял все тот же семиструнный гуцинь. Лань Хуань разлил чай по пиалам и присел напротив Цзинь Гуанъяо. - Ты можешь начать играть, А-Яо, - сказал Сичэнь, отпив немного чая из глинянной пиалы. Цзинь Гуанъяо поспешно коснулся струн, но сразу ошибся и отдернул руки. Лань Сичэнь его успокоил: - Не торопись. Сейчас попробуй медленно и без ошибок. Цзинь Гуанъяо сделал глубокий вдох, при этом слегка прикрыл глаза, затем потер между бровей, как бы настраиваясь. Не промолвив больше ни слова он начал медленно, с осторожностью и неуверенностью цеплять струны пальцами, через некоторое время снова сделав ошибку. Лань Сичэнь молча берёт дело в свои руки и начинает играть. Тонкие изящные пальцы ловко скользят по струнам, а Цзинь Гуанъяо, словно заворожëнный мелодией, не может оторвать глаз. Его взгляд был прикован к рукам первого нефрита, никто другой не обладал таким же мастерством и изяществом. Мелодия лилась, не прекращаясь ни на секунду, а когда наконец затихла, Сичэню пришлось позвать дважды, чтобы Цзинь Гуанъяо наконец вышел из состояния транса. - Пробуй снова, у тебя получится, - но вопреки его словам, Яо сделал ошибку практически в самом начале. - Второй брат, я совершенно ни на что не гожусь по сравнению с тобой - Не говори глупостей. Лань Сичэнь молча встал и обошёл Цзинь Гуанъяо вокруг, остановившись за его спиной. Яо почувствовал, как рука первого нефрита осторожно, но настойчиво легла на его плечо. Он не стал оборачиваться, лишь промолвил тихое: «А?» - Знаешь А-Яо, правилами ордена Гусу Лань доказано, что человек выполняет работу в разы внимательние, если его может ждать наказание. Понимаешь меня? - Цзинь Гуанъяо прямо таки слышал ту же нисходящую улыбку на лице Лань Хуаня, - За каждую последующую ошибку я буду целовать тебя. Если не хочешь такого исхода, то пожалуйста, будь повнимательнее. Цзинь Гуанъяо опешил. Наверное минуту или две потребовалось ему, чтобы до него наконец дошли эти слова. «Целовать, мать вашу, и это по твоему наказание?!» - подумал он, но мгновенно осадил себя за эту мысль. - Начинай, - прервал его мысли Сичэнь и сел теперь уже подле него. Цзинь Гуанъяо впервые в жизни испытал такое чувство волнения. Сердце билось так быстро, словно он только что пробежал с десяток ли. Яо осторожно коснулся струн, на сей раз дрожащими от переизбытка эмоций руками и начал медленно играть ноту за нотой. Казалось бы у него наконец начало получаться, но рука предательски дернулась. На лице Сичэня заиграла еле заметная ухмылка. Цзинь Гуанъяо инстинктивно зажмурил глаза, ожидая последующих действий. Он почувствовал мягкое прикосновение губ на своей щеке, его охватило смущение и облегчение одновременно. Он то ожидал прикосновения к своим губам, но видно Лань Сичэнь и сам не решился на такое сразу. Ощущения были.. достаточно приятные, даже лучше чем он себе представлял. Наконец Цзинь Гуанъяо нашел в себе силы открыть глаза и повернул голову в сторону Лань Хуаня. Тот казалось бы и сам слегка смутился, и взгляд тёмных глаз ускользнуть куда-то вниз, рассматривая подол золотых одеяний, чтобы хоть как-то отвлечься от неловкости. «Продолжай играть» - ровным тоном голоса сказал он, не подав вида. Цзинь Гуанъяо вновь стал наигрывать мелодию, но на этот раз движения его рук были чуть более уверенными, будто уже не боясь последующих ошибок или не собираясь их совершать вовсе. Счастье продлилось не долго, непонятно отчего Яо снова сыграл не ту ноту. Выражение лица Лань Сичэня выражало непоколебимое спокойствие, но что-то в его взгляде было странным и незнакомым. Цзинь Гуанъяо слегка склонил голову, словно ему стало стыдно за очередную ошибку. «Сними ушамао, будь добр» - попросил его Сичэнь, робко улыбнувшись. Цзинь Гуанъяо без возражений снял головной убор и отложил в сторону, поправив чуть сбившиеся на лицо, чёрные волосы. Сичэнь подвинулся ближе, буквально на пол цуня. Не выдерживая собственного смущения, он попросил: «А-Яо, закрой глаза» Лишь после того, как Цзинь Гуанъяо выполнил просьбу, Лань Хуань осторожно поцеловал его в лоб. Цзинь Гуанъяо в свою удивленно коснулся лба в месте оставленного присновения, словно его только что не поцеловали, а синяк поставили. - Просто продолжай играть. Сначала. - Хорошо, - вздохнул Яо и стал повторять все ту же мелодию «Песни очищения сердца». На этот раз он сыграл правильно практически всю мелодию. Но в процессе игры он задумался. Что если сделать ещё одну ошибку? Эти странные мысли не покидали его голову. Если он и впрямь ошибется снова, куда угодит поцелуй на этот раз? В щеку, в висок, а можно даже и в губы? При последней мысли, Мэн Яо с трудом нашел в себе силы, чтобы не покраснеть. Последний такт. Неверная струна. Ошибка. Цзинь Гуанъяо убрал руку за спину с выражением лица 10-летнего ребенка, который в чем-то провинился. - А-Яо, всё же шло более чем хорошо. Почему ты снова ошибся? - Второй брат, я не знаю, - он даже не мог понять, соврал он или сказал правду. Он действительно не знал, зачем и почему сделал эту ошибку. Чистой воды интерес или же? Он не хотел рассматривать второй вариант. Лань Сичэнь с минуту посмотрел на Цзинь Гуанъяо, потянул к нему руки, но тут же опустил их. Тот уже по привычке закрыл глаза, стараясь себя успокоить. Не прошло и нескольких секунд, как вдруг он почувствовал на своих губах незнакомое тепло, отчего мгновенно раскрыл глаза. Но убедившись, что это то о чем он думает, тут же снова зажмурился. От неожиданности и отсутствия опыта, он несколько мгновений сомневался, но все таки ответил на поцелуй. Тут то в его голове начало твориться не пойми что. Казалось, происходящее длилось вечность и Цзинь Гуанъяо успел перебрать все мысли. Почему он вообще согласен на это? Почему не выражает ни капли сопротивления. К нему даже пришло осознание, что он ведь вовсе не испытывал отвращения к этим действиям.. Его в этот момент до боли мучал вопрос: «Неужели гомосексуальность передаётся по крови?». Его не особо пугала мысль, что он перенял на себя ориентацию единокровного брата, как бы абсурдно это не звучало. Его больше волновало конкретно поведение Лань Сичэня. Неужели он тоже обрезанный рукав, прямо как его младший брат? Но рассуждения его прервались, как только первый нефрит Гусу Лань оторвался от его губ. - Скажи мне честно, А-Яо, - начал Лань Сичэнь и запнулся. Цзинь Гуанъяо же невзначай коснулся своих губ, даже немного жалея, что больше не ощущает на них прежнего тепла, - Ты делал ошибки специально? К Цзинь Гуанъяо наконец пришло осознание. В самом деле, свои ошибки он покрывал волнением, да дрожащими руками, но все же истина была слегка иная. Его симпатия к Лань Сичэню была неспроста, он уже давно стал замечать за собой странную привычку, всегда смотреть ровно ему в глаза, вглядываться в их тёмную и по особенному проникновенную глубину, всегда улыбаться при встрече и рядом с ним. Можно сказать он это не контролировал, каждое действие было от сердца и максимально искренним. Как ни крути, все свободилось к одному - к влюбленности. - А-Яо, - позвал знакомый мягкий голос совсем рядом. Цзинь Гуанъяо нашел в себе силы слабо кивнуть, как Сичэнь взял того за руки, несколько секунд проверяя реакцию, а затем осторожно переплёл пальцы. Цзинь Гуанъяо с удовольствием поддался, видя что первый нефрит совсем не против тактильного контакта. Лань Хуань слегка склонил голову, сократив расстояние между их губами до половины цуня. Казалось бы совсем близко, и на таком расстоянии они держались полминуты, пока наконец губы вновь не коснулись друг друга в очередном поцелуе, уже чуть более уверенном, но все таком же мягком и приятном. Теперь уже лишние волнения отошли на второй план, они были сосредоточены друг на друге. Той ночью в облачных глубинах были слышны пришлушенные отголоски гуциня. Мелодия то лилась, то превращалась в один молчаливый ночной звук. Возможно той ночья, Цзинь Гуанъяо ещё несколько раз умышленно допускал пару очевидных ошибок, но одно известно точно: часы, когда в Гусу придались сну остальные, были наполнены биением двух сердец и чувствами двух душ, навеки связанных Красной нитью судьбы.