Хоук и суровая правда взрослой жизни

Старый аква-центр пахнул сыростью и забытыми мечтами. Где-то капала вода, а в углу одиноко стоял полуразобранный мотоцикл — будто символ того, что свобода не всегда пахнет бензином и ветром. Аксель радостно раскинул руки: — Ну вот! Никакого мистера Ли, никаких отчётов, никаких «Аксель, снизь скорость хотя бы до ста!» Мы сами себе хозяева! Кинг хлопнул его по плечу: — И никаких скучных брифингов. Только мы, приключения и… ну, и что-нибудь поесть. Лайонесс уже расставляла подушки, превращая ржавую зону отдыха в «уютный уголок»: — Наконец-то можно слушать музыку на полную громкость! Шарк, прищурившись, смотрел на протекающий потолок: — Главное, чтобы крыша не рухнула. Но в целом… да, круто. И только Хоук стоял, вцепившись в свой рюкзак, и выглядел так, будто вот-вот заплачет. — А кто будет готовить? — тихо спросил он. Все замерли. Потом переглянулись. — Мы же взрослые, Хоук, — уверенно сказал Аксель. — Сами справимся. Хоук сглотнул. Через три часа «взрослой жизни» Хоук понял: быть взрослым — это когда ты сам жаришь яичницу и она пригорает, потому что ты отвлёкся на крутую сцену в комиксе. Это когда ты пытаешься постирать футболку, а она становится розовой, хотя в барабане не было ничего розового. Это когда ты убираешь, но пыль тут же возвращается, будто обиделась, что её выгнали. А потом пришёл штраф. Хоук смотрел на бумажку, как на приговор. — За быструю езду… — пробормотал он. — Но я же просто хотел проверить, как мотоцикл себя ведёт после ремонта! — Бывает, — махнул рукой Кинг. — Мы же команда. Разберёмся. Но Хоук уже не слушал. Он думал о том, что в "Ли Индастриз" штрафы оплачивала бухгалтерия. И о том, что мистер Ли всегда говорил: «Хоук, не гони». И, кажется, мистер Ли был прав. Ещё через день Лайонесс врубила музыку так, что задрожали остатки плитки на стенах. А через пять минут в дверях появился полицейский. — Громкость превышена, — сухо сказал он, выписывая ещё один штраф. Хоук побледнел. — Я не готов к этому, — прошептал он, глядя на стопку бумажек с цифрами. — Я не готов платить штрафы. Я не готов стирать. Я не готов есть свою яичницу. Остальные только смеялись: — Да ладно, Хоук, это же приключение! Но для Хоука это было не приключение. Это была катастрофа. И тогда он принял самое трудное решение в своей жизни. Он собрал рюкзак. Посмотрел на друзей, которые спорили, кто будет мыть посуду (никто), и тихо вышел. Мотоцикл ревел, как раненый зверь, пока Хоук мчался через город, лавируя между машинами и молясь, чтобы его снова не остановили. Ли Индастриз сиял огнями, как маяк в бушующем море взрослой жизни. Хоук влетел в здание, промчался по коридорам, игнорируя удивлённые взгляды охранников, и ворвался в зал заседаний. Совещание директоров замерло. Мистер Ли поднял брови. А Хоук бухнулся перед ним на колени, обхватил его ноги и завопил: — Возьмите меня обратно-о-о-о! Я буду приходить в девять! Буду есть полезную пищу! Буду ложиться спать рано! Я больше не хочу быть самостоятельным! Мистер Ли медленно опустил ручку, которую держал в руке, и посмотрел на Хоука с лёгкой улыбкой. — Ты продержался три дня, — сказал он спокойно. — Это рекорд. В дверях показались Аксель, Кинг, Лайонесс и Шарк — они прибежали вслед за Хоуком,поняв куда их друг мог сбежать. — Мы тоже… — запнулся Аксель, глядя на мистера Ли. — Ну, в общем, аква-центр немного протекает. И ещё там штраф… Мистер Ли вздохнул, но в его глазах плясали весёлые искорки. — В кабинет. Все. Сейчас же. И кто-нибудь принесите Хоуку нормальную еду. Хоук уткнулся лицом в брюки мистера Ли и прошептал: — Спасибо… Свобода, как оказалось, была не такой уж и сладкой. А вот под присмотром мистера Ли — даже с правилами и расписанием — было как-то спокойнее. И вкуснее.