Драки или как правильно делать выбор

Дни сменяли друг друга абсолютно одинаковые и скучные, уроки тянулись до невозможности медленно, особенно если они не были совместными с грифами. Как же сложно слушать весь этот бред о скорых экзаменах и дальнейшей жизни, будто хоть кто-то из этих магов-недоучек прилагал хоть какие-то усилия на последних годах обучения. Да на уме у каждого только Хогсмид, сливочное пиво и трёп о девчонках. Я ненавидел глупые разговоры, влетающие в одно ухо и вылетающие через другое, но болтовня Панси, будто навязчивая мелодия, продолжала звучать помимо моей воли. Ей было мало говорить самой, она хотела диалога, ответов на свои вопросы, мнений, а мне было плевать и на будущее, и на экзамены. Через два месяца закончится школьная жизнь и наши дороги с Поттером разойдутся, меня била нервная дрожь, а уши закладывало в приступах паники: как проживать дни, не видя его колючего, ядовитого взгляда, направленного на меня? Мы справлялись с болью и завышенными требованиями общества как могли: через драки до окровавленных костяшек, до разбитых в бесформенное месиво губ, едких брошенных оскорблений и, конечно, упоительного секса после. Ничего не менялось в нашем с Поттером мире, на глазах у всей улюлюкающей толпы мы припирали друг друга к стенке, разбивая лица и кулаки в кровь, но неизменным оставалось одно: после каждой нашей драки ровно в девять мы встречались в бывшем кабинете трансфигурации. Но чем больше мои одноклассники сходили с ума от предстоящей взрослой жизни, тем меньше я ее хотел. Я научился контролировать свои эмоции, не показывать, что я чувствую и чего боюсь. Идеальный ученик, отличный староста, достойный наследник — вот что говорили обо мне, но ни один человек не знал, каково мне натягивать на себя эти предоставленные обществом маски. И только в противостоянии с Поттером я чувствовал себя живым, стирая эту ухмылку с его лица своим кулаком, шипя в его рот, что ненавижу эти лохматые, торчащие во все стороны патлы. А он никогда не боялся причинить мне боль, отвечал, словно знал, что, получая очередную порцию ударов, я освобождаюсь от груза вины и возложенных надежд. Как бы странно это ни выглядело для любого из вас, мы ни разу не пытались это остановить. Выяснение отношений, ревность, глупые признания в любви — это было не нужно. Мы понимали и принимали друг друга, безгранично доверяли, несмотря на прошлое. Думаю, многие бы посчитали, что нашими встречами Поттер тешит свое самолюбие, но эти несколько часов значили для меня так же много — целые недели спокойного существования в стенах школы. Приклоняя колени и ожидая его прихода, я переставал нервничать, терзая себя мыслями о будущем, а расшнуровывая ботинки, мои пальцы нервно подрагивали. Всегда! Мне всегда нужно держать лицо, думать, что говорю, быть холодным и недоступным, но рядом с ним я был собой! Я упивался его сексуальностью, хриплыми нотками в голосе, когда он прижимал меня к своему паху и шептал: «Из-за твоего прекрасного рта я не мог нормально поесть, я смотрел и думал лишь о том, как твои губы будут великолепно смотреться, плотно обхватывая мой член». Мне нравились эти грязные разговоры, а ему нравилось, как я глубоко брал в рот, не испытывая при этом рвотных позывов. Он толкался грубо и жадно, контролируя моё дыхание, и никогда не перегибал, словно чувствуя мой предел. Я же ощущал себя на грани каждую секунду с ним. Он смотрел мне в глаза с легким прищуром, целуя маленькую Уизли, пролезая языком глубже ей в рот. Я же вспоминал в эти минуты, как его язык ласкает мои губы, плавно скользя по самому контуру, дразня и приглашая. С ней он не был собой, но такова жизнь: мы все играем по правилам, хитрим, изворачиваемся, но продолжаем играть. В тот день после экзаменов мы столкнулись в коридоре один на один. Его глаза метали молнии, полные боли и отчаяния. Пройти мимо я не мог. Удар в челюсть он пропустил, но всё же удержался на ногах, вскидывая голову и прожигая меня своими глазами. Схватил за ворот мантии, прижимая к стене, припечатывая собой — горячий и непокорный. Таким я не видел Поттера давно, пожалуй, с того первого раза. Руки его дрожали, он был на грани — я был нужен ему здесь и сейчас. – На нашем месте. Я буду готов через десять минут, – шепнул я, опуская его руки с воротника моей мантии. Тишина знакомого класса окутывала покоем. Я скинул рубашку и мантию, оголяя торс, и опустился на колени перед пустующим стулом. За спиной щёлкнул замок, и уверенные шаги раздались за моей спиной. Мне не нужно было оглядываться, чтобы узнать его. Рука скользит по волосам, пропуская пряди через расслабленные пальцы, и мне нравится, как он играет с моими волосами, садясь на стул и широко расставляя ноги. Поттер, как и я, только в брюках — видимо, скинул рубашку у входа, но это значения не имеет. Я аккуратно беру его ногу, ставя себе на колено, и снимаю ботинок, отставляя его и слегка оглаживая ногу. Голова его задирается, и напряжение, запечатленное в уголках губ, пропадает. Ему нравится, как я старательно расшнуровываю ботинки, как без единой складочки сворачиваю брюки и как дрожат при этом мои пальцы. Он смотрит мне в глаза, проходя ладонями по своей груди, что вздымается от тяжёлого, рваного дыхания. Я же наклоняюсь, чтобы пройти этот путь своим языком, дразня и возбуждая, хотя дополнительная стимуляция ни мне, ни ему не нужна. Его член призывно покачивается, пачкая живот предэякулятом, и я слизываю эти капли, наслаждаясь. Мой язык играет с головкой, облизывая и посасывая ее, и я уже хочу подключить руки, чтобы мне было удобней, но не успеваю даже сдвинуть их со своих колен, как слышу: – Дай мне свои руки. Я поднимаю их, опуская точно в ладони Поттера, и он плотно обхватывает мои запястья. Губы его вновь чуть приподнимаются, оголяя ровный ряд зубов. Он чуть дергает меня на себя, и я понимаю, что слишком утонул в его глазах. Наклоняюсь, проходя языком по выпуклым венам, стараюсь насадиться на член плотным кольцом губ, но из-за неудобного положения он всё время соскальзывает и упирается в мягкую стенку щёки. Но Поттер сегодня не унимается, ему доставляют удовольствие мои жалкие попытки, и он освобождает руки, заведя их на этот раз за мою спину. – Держи их там и сцепи в замок, – он поднимает мою голову за подбородок, от чего член с громким шлепком выпадает из моего рта. Он наклоняется, слизывая капельки слюны, скатившиеся из уголка, проходясь языком по раскрытым губам, ныряя и упираясь языком мне в щеку. – Такой вкусный, – шепчет он мне в ухо, отстраняясь. Мои глаза, подёрнуты похотью, – всё, чего я сейчас хочу, это опуститься на его естество до звездочек в глазах. Он вновь откидывается на стул, давая продолжить, и я с удвоенным старанием прохожусь по всей длине расслабленным языком и медленно втягиваю головку, насаживаясь больше чем на половину. Мне нужно время выпустить воздух и расслабить горло, чтобы пропустить его дальше, но рука Поттера уже проходит путь от спины, словно проверяя, что мои руки всё ещё там, а затем ложится мне на затылок, давит заставляя принять его целиком. Я сглатываю, переставая ощущать мир вокруг. Давление и скорость, с какой он вбивается в меня, вырывают у него невероятные стоны, и, так как руки его сегодня заняты, я их слушу. Я знаю, чего он хочет, поэтому максимально расслабляю горло и начинаю сглатывать, когда его головка упирается в нежную стенку. Нос плотно прижат к гладкому паху, и мне кажется, от недостатка кислорода легкие горят огнем, но он делает еще пару глубоких толчков, и давление на мой рот исчезает. Его пальцы пробегают по моим предплечьям, расцепляя замок и массируя затекшие руки. В уголках глаз стоит влага, и я не могу разглядеть его лицо, от чего начинаю быстро моргать, но заботливые руки собирают капли, и я вижу эти тонкие губы, искусанные от возбуждения, и глаза, почти потерявшие зелень за черным зрачком. Поттер поднимает меня на ноги, удерживая мой вес, прижимаясь щекой к моему паху. Его глаза полуприкрыты, он улыбается, чуть покусывая влажную от спермы ткань. «Мне кажется, это лучше снять», — говорит он так тихо, что из-за своего гулкого дыхания мне нужно прислушиваться. Он освобождает меня, и я раздеваюсь, сосредотачиваясь на указании. Быстро стягиваю ботинки за пятки и расстёгиваю брюки, снимая их вместе с липким, сырым бельем. На теле еще остались следы моего удовольствия, и Поттер вбирает в рот мой уже снова начавший твердеть член, облизывая головку, собирая губами остатки семени. «Я бы хотел чувствовать твой вкус постоянно», — он урчит от удовольствия, закрывая глаза, и у меня выступают мурашки, пробегая от бедер по позвонкам, ударяя в голову сильнейшим возбуждением. «Но время так быстротечно», — хмурится он, отстраняясь и опуская меня на пол. Спиной я ощущаю приятную ткань — видимо, его мантию, что он скинул. Он двигается слишком медленно. Его мышцы играют, когда он садится на мои бедра. Я обнимаю их, заставляя теснее прижаться ко мне, и его нос чертит дорожку от уха до впадинки на шее покусывая мой кадык.Скольжу руками по изумительно гладкой коже, раздвигая бедра, чтобы коснуться заветного входа. Он, как всегда, хорошо смазан и растянут для меня. Чуть приподнимаю его, приставляю свой член к сладкому входу. Но он никогда не интересуется моими планами, а поэтому сам насаживается до звонкого шлепка о влажную кожу. И вновь соскальзывает с меня, почти теряя наполненность, но снова скользит вниз до шлепка, задавая бешеный ритм. Мы смотрим друг другу в глаза, не отрываясь. Я вижу, как капли пота стекают от висков по щекам, исчезая в отросших волосах. Упоительная картина! А он наращивает темп, упираясь руками в мою грудь. Я еле могу дышать от столь быстрого, рваного ритма. Я чувствую, как его стенки начинают пульсировать. Сжимая меня и, задыхаясь рваными криками, я кончаю в него и ощущаю на себе тёплые брызги его спермы. Как всегда, идеален, взмокший, с легкой блаженной улыбкой на лице. Я обожаю его, боготворю в эти моменты полнейшей расслабленности. Он ложится рядом, положив голову мне на плечо. – Поздравляю с помолвкой, – щекоча дыханием мою влажную кожу, говорит он. – Мама считает, что Гринграсс – отличная партия, – говорю я, поигрывая с его волосами. – Думаю, она тебе подходит, такая же идеальная, как и ты, – он косится на меня, – ну, пока не оказываешь со мной. Его хищная улыбка вновь играет на губах. – Ты дурно на меня влияешь, – отзеркаливаю я его улыбку. – Мы это исправим, – говорит он, оглаживая мою щеку. – Мы поступаем в академию авроров. Я смотрю на него, не в силах успокоить вмиг ускорившееся сердцебиение. Он, как всегда, решил всё один, не давая моей панике захватить меня и терзать мой мозг ненужными мыслями. Я улыбаюсь, прижимаясь плотнее. – Значит, аврорат! – выдыхаю я в его губы. – Конечно, уж там мы найдем применение нашим талантам. Он углубляет поцелуй, притягивая меня к себе и отвлекая от пустившихся вскачь мыслей.