Когда гаснет свет...

~****~   

                                                                 ~***~                                                                   ~**~                                                                    ~*~   --Глава 1--   Восьмого марта тысяча девятьсот шестидесятого года на свет появилась Ориана Кайса Маккиннон. Вторая дочь, младшая сестра для Марлин Кэтрин Маккиннон.    Младенец с чубчиком светлых, жёлтых, волос. Спокойная, почти никогда не плакавшая, если она откроет свои глазки, то они будут сиять цветом молочного шоколада.   Ориана Маккиннон начинает свой долгий извилистый, полный неприятностей и сложностей – путь. …   Ориане Маккиннон пять, когда она понимает, что ей запрещено плакать. Ведь теперь она старшая сестра для наследника их славного рода – Андре Корвина Маккиннона.   Старшие это всегда пример для младших, даже если Марлин очень плаксивая, когда не выполняют её пожеланий. Ориане этого не понять.   Ориана думает, что возможно, возможно, Марлин просто ещё не готова стать старше. Боится потерять любовь, внимание и нежность родителей. …   Ориане Маккиннон шесть, она знает о расстановке сил в мире. Существует три ветви родов. Светлые, Тёмные и Нейтралы.   Светлые волшебники, те у которых светлое магическое ядро, они мастера в высших светлых заклинаниях и дисциплинах.   Тёмные – это те, у которых тёмное магическое ядро, вот они гении в высших тёмных заклинаниях и дисциплинах, высшие светлые им не даются, в прочем, как и светлым высшие тёмные заклинания.   Нейтралы, их ядро серое, могут пользоваться, как тёмными, так и светлыми заклинаниями, при этом они не могут колдовать высшие заклинания, ну им этого и не надо.   Светлые всегда сходятся со светлыми или нейтралами – их вектора магии совпадают с точностью в процентах. В таких союзах рождаются дети со светлым или нейтральным ядром. Тёмные же всегда сходятся с тёмными или нейтралами, как в случае светлых их вектора идеально совпадают друг с другом, дети рождаются соответственно с тёмным или нейтральным магическим ядром.   Нейтралам всё равно, с кем вступать в союз, они могут вступать в браки и с обладателями светлых, и с обладателями тёмных, и с обладателем нейтральных ядер. Им нет разницы. Но из всего этого следует исключение из правил. Мёрфолки. Род Мёрфолк столь старинный, как и Род Маккиннон. Родовой особенностью рода Мёрфолк является то, что они могут, есть магию из окружающей среды. Тёмная магия магические каналы забивает, а светлая отчищает. Поэтому каждый отпрыск этого рода жениться на волшебницах со светлым ядром.   Правда история их родов не радужная, с пятнадцатого века между ними идёт долгая, изнурительная и бессмысленная вражда. С чего начался тогдашний конфликт, помнят лишь жившие тогда маги, но живые портреты молчат, как партизаны, и ни слова не говорят о событиях тех времён.   Вражда была разной: экономической, физической, моральной, эмоциональной. Явной, не явной, пассивной или активной. Но факт оставался фактом вражда жила и процветала. Пока Лордам Каспиану Маккиннон и Мёрфи Мёрфолк это не надоело. Бессмысленная вражда изжила свой срок – себя. Именно тогда был подписан контракт. Контракт на политический брак, по которому Марлин Кэтрин Маккиннон и Клаус Марк Мёрфолк – должны вступить в брак. Контракт вступит в силу сразу, как только наследнику Мёрфолков исполниться семнадцать.   А до того младшие дети этих родов Андре Корвин Маккинон и Михаэль Клэйтон Мёрфолк стали дружить и ходить друг к другу в гости.   Воцарился мир. Во всяком случае, так считала Ориана Маккинон. Ориане Маккинон всё ещё шесть, когда она осознаёт: ей нельзя доказывать свою непричастность, доказывать, что это не она. Ориана Маккинон усвоила этот урок, когда её старшая сестра Марлин разбила любимую вазу матушки – Леди Мириам Кэссиди Маккиннон, а вину свалила на неё.   Ориана осознала, никого не будут волновать её слова, никого не будет волновать её состояние и характер. Никого. Потому что Марлин, старшая. Марлин умница, красавица и папина дочка. Ориана просто средний ребёнок. Ни рыба, ни мясо – как любит выражаться портрет прадеда нынешнего поколения Альвис Бальдр Маккиннон.   Ей нравилось общаться с дедушкой Альвисом, он учил её не заклинаниям, ни этикету, ни тем более кодексу Рода. Альвис учил её слышать. Слышать её шёпот…    Слышать, как струится по магическим каналам магия. Как поёт поместье, когда они дома. Как магия предупреждает об опасности, их, своих детей. Он учил её понимать, что Магия – не инструмент. Магия – это живое, полуразумное Божественное существо. Которому плевать, ребёнок ты или взрослый, а может вообще старик.   Если ты даёшь клятву, ты обязан её выполнить. Обязан знать, что невыполнение своих слов может лишить тебя твоего дара.   Магии всё равно на всё. На всеобщее благо, на апокалипсисы и мир. Ей не всё равно на тех, кто умеет её слышать, кто умеет её понимать, кто никогда не бросает слов на ветер. Аристократы помнили это, но с каждым годом они забывают, кто им помогает с самого рождения. Кто заживил ранку; кто защитил от похитителя; кто помог достать интересную книгу с высокой полки, до которой ты едва ли доставал своим маленьким ростом и ручкой.   Магглорождённые?   Дед Альвис был уверен, что если бы не появление Альбуса Дамблдора в политике, в школе, то можно было бы избежать появления настоящих грязнокровок.    Грязнокровки – волшебники, которые забыли свои истоки; волшебники, которые не проводят нужных ритуалов благодарения Магии. Волшебники, которые нахватали огромное количество проклятий – от своих сородичей, магиков или простых сквибов. Волшебники, которые рождены от проклятых.   Проклятые – это отдельная тема. Проклятые – это те, кто рождён у сквибов знатных, но ушедших в небытие, родов, которые совершили преступление против самой Магии. Убили наречённую невесту рода, которому благоволит сама Магия. Разорвали душу. Убили ребёнка. Убили наследника рода, тем самым прервав Древний Род. Магия не прощает, но Магия может попробовать простить потомков, если те смогут вымолить её прощение.   Ориана знает, что их дар – это стихийная магия. Магия Света. Но ей пока рано учится управлять данным даром, маленькая ещё, как сказал дедушка Альвис, а ему девочка доверяла. …   Ориане семь, она по-прежнему любит уроки от портретов – в основном от дедушки Альвиса. Ненавидит слёзы, несправедливость, слабость и эмоциональность.   Ей семь, когда её любимая мама, на её справедливое – между прочим – возмущение в сторону Марлин…   Говорит.   Говорит, что в обществе юной леди не предстало проявлять эмоций, не предстало отчитывать свою сестру. Старшую. Старшие всегда правы, старшие всегда на виду у всех. Старшие – это пример.  – Ты должна вести себя подобающе, Ориана Маккиннон. Ты должна уметь надевать маску.   И она старается. Она учится каждый день выставлять маску незаинтересованности, холода, безразличия – перед зеркалом. Тратит около трёх часов, чтобы всегда быть безэмоциональной. Это сложно, особенно когда внутри тебя бурлит гнев, когда хочется кричать или плакать.   Но она этого не показывает.   Ориане всё ещё семь, она должна уметь многое. Этикет.   Блестящие манеры, холодное лицо. Умение проводить чайную церемонию, высидеть на этой церемонии. Знать какой столовый прибор стоит использовать, а какой нет. Умение разговаривать веером, умение давать знаки этим инструментом.   Интриги.   Уметь видеть и распознавать их. Уметь самой создавать их, уметь манипулировать и использовать чужие интриги в свою пользу. Уметь красиво и мастерски лгать. Актёрское мастерство должно быть на высоте. Магические и маггловские науки.   Основы трансфигурации, зельеварения, гербологии, боевой магии, астрономии, бытовой магии. Арифмантики, рунологии, светлого целительства, прорицания.   Математика, химия, биология, физика и прочие маггловские знания.   Она должна всё это уметь, должна всё это знать и…                                                                                                      ей хочется кричать.   Ориана справляется, Ориана не пасует перед проблемами и сложностями, потому что она член Древнейшего и Благороднейшего рода Маккиннон. И она не должна посрамить честь своего рода и семьи. Посрамить честь своей старшей сестры и наследника рода. …   Ориане Маккинон восемь, когда в её списки «должна» появляется новый пункт. Она никогда не должна жаловаться и сдавать своих. Даже если это позорит род, даже если это делает ей больно. Она должна молчать. Ориане по-прежнему восемь, она продолжает познавать магическую науку, учится держаться гордо, не реагировать на оскорбления в свою сторону. Ей должно быть плевать. Она должна стараться, чтобы её родителям не было стыдно за неё. Она должна стараться для того, чтобы никто не посмел сказать, что отпрыски рода Маккиннон безграмотны и не амбициозны. И ей всё ещё хочется кричать, но она молчит. Потому что так – надо. …   Ориане девять, она продолжает познавать мир Магии и провожает старшую сестру Марлин Кэтрин Маккиннон в Хогвартс. При возвращении домой её радуют новостью, что она должна заняться обучением младшего брата.   Ориана молча принимает чужой приказ, а по-другому властное предложение и нельзя интерпретировать. Ориана молча начинает учить брата, хотя и не имеет малейшего понятия – почему она? Почему не репетиторы или не магические крёстные Андре? Почему она, мелкая соплячка, которая даже в Хогвартс не пошла должна учить младшего? Чему она должна его учить? Но она молчит.   Ориане по-прежнему девять и она впервые призвала свой световой шар, она знает, что Марлин впервые воспользовалось своим даром незадолго до поступления в Хогвартс. Ориане всё равно, что она призвала сложнейший в своём контроле шар – она этого не знала. Не знала, что призвать хотя бы лучик Света – это крайне сложный и энергоёмкий процесс.   Дед Альвис довольно кивает со своего портрета и задаёт несколько важных вопросов: – Для чего тебе дар? Зачем ты учишься как не в себя? Что для тебя наш дар? Что для тебя сама Магия? Что для тебя значит Род? Не отвечай сразу. Подумай, время у тебя есть, я подожду. Ориана задумывается, а после решительно идёт дальше учить брата. У неё есть график, а судя по намёкам деда, то у неё есть время до поступления в школу. Время чтобы найти все ответы на вопросы, и она их найдёт. Найдёт где-то в глубине своей души, сердца или даже магии. …   Ориане Маккинон десять, она может создать бабочек из света, учит брата и расстроена поведением Марлин, которая не отвечает на письма. Старшая сестра ведёт себя вызывающе, выражается так же…   А родители?   А что родители? Кажется им всё равно, главное чтобы Марлин была счастлива.   Ориане всё ещё десять, когда она осознаёт, что на её боль и желания – всем всё равно. От этого болезненно сжимается сердце, от этого в глазах щиплет, от этого невыносимо больно. Девочка сбегает в алтарный зал, она не плачет. Нет. Ей нельзя плакать. Ей можно только вести себя безукоризненно вежливо, холодно, безэмоционально.    Ей всё ещё десять, когда пред ней появляется покровитель рода.   Жар-птица.   Красивая, яркая, огненная… Такая живая и эмоциональная, как Марлин. Ориана прикрывает глаза, ей хочется заплакать, но она не может и не хочет, честно говоря. Она понимает, что родители видят в Марлин покровителя рода… Великую и прекрасную в своей огненной стихии – Жар-птицу.   Ориане всё ещё больно, она не хочет открывать глаза. Не хочет видеть, то, что она поняла не так давно. Прямо сейчас. Ей хочется сделать хоть что-то, что не предписано этикетом, уроками и идеальным – роботизированным – поведением…   Но ей нельзя. Она должна, должна быть идеальной, чтобы никто не смел, раскрывать свой рот на их род.   Ориана хочет уйти и позвать Марлин, ибо это она идеальное воплощение покровителя, а не младшая дочь. Но ей никто не даёт уйти, птица осторожно садится ей на плечо и ласково напевает.   Ориана, правда, хочет уйти, но не может. Ей хочется этого тепла. Тепла, которого она не чувствовала от родителей, от Марлин… Которое она иррационально чувствовала от портретов. И единственного члена семьи, который действительно её любит – её младший братишка. Она хотела бы уйти, но она не хочет.   В первый и, наверное, последний раз в своей жизни она делает ни то, что от неё ожидают родители или общество, а то, что хочет она. … Ориане Кайсе Маккинон одиннадцать и это её официальный бал. Бал перед поступлением в Хогвартс. Бал, который она организовала сама. Своими собственными силами, и, даже, если все хвалят её мать – Ориана молчит. Она привыкла молчать. Меньше знают – крепче спят. Ориана впервые встречается с точно таким же взглядом, как и у неё.   Регулус Арктурус Блэк. Второй сын, лорда Блэка, младший брат наследника рода. А взгляд…   Взгляд, как у уставшего трёхсотлетнего старика, как у неё. Они понимающе переглядываются и отсалютывают друг другу бокалами и больше не пересекаются. Ориане всё ещё одиннадцать и в её список, вновь, добавляется пункт, который она должна выполнить…   В кабинете у отца, как всегда всё очень яркое, вырвиглазных цветов – ало-золотых. Цветов гриффиндора. Она стоит перед отцом, спокойное выражение лица, идеальная осанка и незаинтересованный взгляд. – Ориана, – прохладный кивок и жест садись. Ориана присела на кончик кресла и приподняла бровь, в прочем, не показывая своего любопытства или удивления. – Я позвал тебя, чтобы сообщить, ты должна поступить на нейтральный факультет. Любой. Мне всё равно будет это или Хаффлпафф, или Ровенкло, ты должна поступить на один из этих факультетов. – Он выжидающе уставился на младшую. Ориана не показала не единой эмоции, не изменилось и её лицо. Оно просто оставалось непроницаемым и незаинтересованным. – Всё ясно? Прохладно посмотрел на неё Каспиан. – Всё предельно ясно, отец. Моя задача поступить на нейтральный факультет, как скажите, отец. Если это всё, могу ли я идти? – её голос прозвучал спокойно, но как-то непривычно и инородно, что Каспиан Маккиннон вздрогнул. – Ты свободна.   Ориана ушла и плотно прикрыла дверь в кабинет отца. Ей действительно было плевать, куда поступать, на какой факультет. Всё равно программа везде одинакова. Хотя, ей было немного обидно, ведь насколько она знала, Марлин было позволено поступить на любой факультет. Но свою обиду она заткнула куда подальше.   Когда всё поместье уснуло, девочка встала и, освещая свой путь светом на ладони, отправилась к портрету дедушки Альвиса, чтобы дать наконец-то ответы на его вопросы. Подойдя к библиотеке, где и обитал дедушка, она выдохнула и расправила плечи. – И что же могло тебе понадобиться в столь поздний час в библиотеке, Ори? – портрет мужчины смотрел испытывающее, взглянул на правнучку, он понял, зачем она здесь. В голосе предка звучало тепло, когда он выдвинул своё предположение. – Неужели ты пришла ответить на мои вопросы? Что же… – тёмно-русый мужчина с едва заметной щетиной прикрывает глаза. – Я готов тебя выслушать.   Ориана начинает говорить не сразу. Она долго крутит шар света на своей руке…   И наконец говорит:   – Мой дар для защиты, для оберегания рода. Свет – это не добро, но и не зло. Каждый сам решает, что для него есть свет. Свет может быть опасным, ярким, атакующим; а может быть и тихим, ласковым, защитным. Я учусь не для кого-то, а для себя. Учусь на благо Рода. Потому что безграмотный член рода ― мёртвый маг. Наш дар… Она прикрыла глаза, обдумывая ответ на этот сложный для многих вопрос, а спустя миг говорит: – Наш дар – это не про оружие, или престиж. Наш дар – это свобода, тепло и понимание. Наш дар, для меня, это нечто внеземное, нечто, что согреет тебя даже в самые холодные дни. Наш дар – это благословение, которое ярко сияет в наших душах. Дар – это не талант, это то, что даёт нам магия, но если мы не будем его развивать, то и Магия отвернётся от нас. Но Дар – это не обуза и не груз. Дар – это то, что показывает нам, что мы существуем. – Магия? – жёлтоволосая девушка задумывается всего лишь на миллисекунду, – Это что-то невероятное, то, что приносит ощущение сказки, ощущения, что ты это часть чего-то великого. Магия – это моя жизнь. – Род, – она не сомневается в этом. – Это одна огромная семья, это те, кто несут в мир волю её, те, кто держат на себе купол от магглов. Наш Род для меня – превыше всего, даже если иногда хочется жить простой жизнью… – она задумчиво крутит ленту из света, которая недавно была шаром. – Но в тот же момент я знаю, что без Рода я была бы не такой, как сейчас. Род – это огромное количество поколений магов, которые сквозь века принесли нам, потомкам, свои знания и силу. За это сложно не уважать Благороднейшие и Древнейшие рода.   Будущая студентка школы Чародейства и Волшебства смолкла. Предок на картине тоже молчал, он обдумывал, что ему сказала девочка.   Крутил её слова, её интонации и выражения лица. Да, Ориану Кайсу Маккиннон было сложно прочитать, но не для него. Он знал, что Ориана не любит говорить только с теми, кому не нужно было слышать её голос, её слова, её мнение. С теми, кто готов был выслушать – она говорила.  Вдруг девочка открыла глаза и спросила: – Как вам мои ответы на Ваши вопросы? Услышали ли Вы, то, что хотели услышать от меня, дедушка Альвис? Портрет хмыкает и довольно глаза свои щурит: – Я услышал, именно то, что хотел. Ориана Кайса Маккиннон – ты моя лучшая ученица. Я горд, что приложил руку к твоему обучению.   Портрет поклонился. Ориана сделала книксен и опустила голову, говоря молчаливое спасибо предку, за похвалу и знания. Да они ещё будут видеться, но…   Ориана узнала всё, что знал портрет Альвиса Бальдра Маккиннона и тому больше нечему учить девочку.   И она горда этим.   Ей всё ещё одиннадцать, она едет на поезде в закрытом купе, которое она закрыла заклинанием. Ориана не хочет ни с кем видеться и слышаться. С кем она хотела, уже пообщалась.   Будущая хаффлпаффка или ровенкловка устало вздыхает и мысленно, потому что вслух не вежливо, посылает весь мир. А потом возвращается к чтению, хотя не может прочесть и строчки.   Она впервые встретила на перроне всю компанию Клауса Марка Мёрфолка, наследника Мёрфолков. На самом деле, не только из-за браков со светлыми волшебниками род Мёрфолк известен. У каждого из членов семьи есть своя компания, которым они доверяют и могут подставить спину.   Мёрфолки – командные игроки, они могут усилить силу своих союзников благодаря своему дару, или увеличить свою силу, передать знание заклинания на время кому-то из своей команды. Мёрфолки могут скопировать любое боевое заклинание, если выиграли в смертельной дуэли. Правда, сейчас такое не особенно поддерживают, но и такое есть в истории тёмного рода.   Компанией Клауса было несколько человек.   Бартемиус Крауч-младший, Эван Розье, Вольтер Мальсибер, Рабастан Лестрейндж и Регулус Блэк, её старый знакомый.   Колоритная собралась компания согласитесь?   Вот и Ориана так считает. Первые трое парней – наследники своих родов. Рабастан и Регулус – младшие братья наследников, но тоже довольно колоритные личности. Сейчас Ориане не до них, сейчас бы поспать хотя бы часика три, а потом уже думать обо всей этой информации, иначе она начнёт швыряться светом во всех подряд. Спала она до самого прибытия в Хогсмид. Поправила свою мантию, кольцо-определитель ядов и зловредных зелий, браслет для защиты от ментальной магии. И две ножны, в которых прятались два кинжала, а в другом месте, специальном, была палочка.   Выйдя из поезда, она вздохнула свежий, наполненный магией воздух. Увидела здоровенного мужика с длинной бородой и волосами. Кажется – это был Хагрид, по словам Марлин, лесничий и хранитель ключей в школе.   Захотелось чисто из вредности перебить мужчину, но она промолчала. Мало того, что их не пересчитали, так ещё и из света только одна лампа, в руках у лесничего. Ориана терпеть этого не стала и просто вызвала на палочке «Люмос», за ней повторили и другие ученики.   Прошли некоторое время, и дошли до озера с лодочками. Она промолчит о качестве этих лодочек и просто молча сядет в них. Оказалась девочка в обществе блондинки, брюнета и шатена. Один на вид очередной отпрыск семейства Макмилланов, второй из Макнейров, а третья из Абботов. Маккмилланы и Абботы – потомственные хаффлпаффцы, а Макнейры в основном поступают на слизерин или ровенкло.    Когда им сказали пригнуться, Ориана почувствовала огромную, всепоглощающую мощь Хогвартса. Сила, от которой веяло прошлым, воинами, основателями, древностью…   Сила, с которой хотелось научиться договариваться. Не управлять, не контролировать, а именно договариваться. Хогвартс в темноте выглядел волшебно, словно он вылез из сказки, но не доброй, а злой, как весь мир.   Дойдя до дверей Хагрид постучался, а дверь отворилась. Пред ними предстала высокая, в шляпе, строгая женщина в очках. Была она одета в зелёно-чёрную мантию, а губы были поджаты. Можно было бы предположить, что это профессор Макгонагалл, что и подтвердил её догадки Хагрид.   Профессор трансфигурации провела их в помещение, строго проговорив, чтобы они подготовились и были готовы к распределению. Пока магглорождённые, да и говоря начистоту, то и полукровки с чистокровными – нервничали, испытывали страх и панику. Сама Ориана не чувствовала ни грана паники или страха. Было лишь предвкушение.   Приход призраков вызвал в ней лишь усталый скептицизм. Это было чем-то вроде ритуала для всех первокурсников. Сначала проехать на лодочках, посидеть в такой вот комнатушке, встретить призраков и наконец-то пришла Макгонагалл. Они шли, как утята за своей мамой уткой, она мысленно хмыкнула со своего сравнения.   Зайдя в Большой зал, они поднимают свой взгляд к потолку.   Множество звёзд, созвездий. Прекрасный, вызывающий восторг у всех, кто на него посмотрит потолок. Постепенно все будущие первокурсники обратили свой взор на шляпу, что пела песню о факультетах.   Гриффиндор – храбрецы, благородные, светлые и боевые маги. Слизерин – амбициозные, хитрые, зельевары или тёмные маги. Хаффлпафф – трудолюбивые, семейные и любящие работу маги. Ровенкло – умные, со специфическим чувством юмора, учёные и просто любители книг. Четыре факультета, четыре дома, четыре черты характера. Смелость, хитрость, трудолюбие, ум. Куда же тебя отправит шляпа?   Распределение шло полным ходом, по какому списку их вызывали, понятно не было. Ибо точно не по алфавиту, хотя какая ей разница? Главное попасть на нейтральный факультет и будет ей счастье, точнее для её родителей. – Маккиннон, Ориана. – раздался голос Макгонагалл. Ориана вздохнула и степенно прошагала к трёхногой табуретке, села и тут же на её голову приземлилась шляпа. – Интересно, – пророкотала шляпа в её голове. – Значит, выбор стоит между двумя факультетами, Ровенкло или Хаффлпафф. Ты уверенна? Может выбор будет между Гриффиндором и Слизерином? – Ровенкло или Хаффлпафф, уважаемая шляпа, – также мысленно ответила девочка. Она не боялась, она была уверена в своём выборе. – Как скажешь дитя, хм… – шляпа, бывшая некогда шлемом Годрика Гриффиндора, задумалась. – Ты любишь знания, и учится, но ты также трудолюбива и семью свою любишь. Сложный выбор, очень. – Шляпа довольно кивает. – Я знаю, что идеально тебе подойдёт. Весь зал услышал громкое, название факультета: – ХАФФЛПАФФ!   Когда она ложилась спать, Ориана поняла, что возможно в Хогвартсе она найдёт тех, кто будет её любить такой, какая она есть. …   Ориане двенадцать, она на втором курсе учёбы. Она многое замечает, многое знает, многое узнаёт и видит множество интриг. Но она молчит.   Молчание – золото. Знание – сила.   Она знает, что на четвёртом курсе, факультета гриффиндора учится оборотень – Ремус Джон Люпин. Она знает, что прозвища в компании так называемых «мародёров» появились из-за того что Питер Петтигрю, Сириус Блэк и Джеймс Поттер пытаются стать анимагами, чтобы проводить полнолуния с Ремусом.   Питер – Хвост, его будущая ани-форма крыса. Сириус – Бродяга, его ани-формой будет пёс. Джеймс – Сохатый, он станет оленем. А Ремус – Лунатик, из-за того что он оборотень.   Ориана знает и то, что у этой компании есть мантия невидимка, которую втайне от отца забрал Джеймс. Знает, что мародёры создали специальную карту, чтобы следить за преподавателями и учениками. Знает, как скрыть себя с карты, для этого достаточно попросить Хогвартс скрыть себя.   Ориана многое знает и слышит, и не которые слухи ей не нравятся. Например, что Марлин Маккиннон крутит шашни с Сириусом Блэком. Ей не нравится, как Марлин пренебрежительно относится к контракту между родами Маккиннон и Мёрфолк.   Ей не нравится, как Марлин наплевательски относится к чувствам Клауса Мёрфолка. Да тот младше Марлин на год, но для волшебников это не разница. Волшебники могут жить до шестисот лет, даже без философского камня.   Клаус – влюблён в Марлин, обожает её, и души в ней не чает. Как и его родители Мёрфи Мёрфолк и Азалия Мёрфолк, в девичестве Прюэтт. Ориана это знает, и догадки того, что случится через два года  – ей не нравится.   Ориане всё ещё двенадцать. Она любит факультатив профессора Флитвика по дуэлям, факультатив по гербологии от декана Спраут. Она любит те знания, которые даёт медиведьма мадам Помфри.    Ориана ненавидит, когда кто-то делает больно людям с её факультета. Амелия Боунс, ученица седьмого курса, староста школы и просто ученица факультета Хаффлпафф – пострадала. Пострадала из-за действий мародёров. Из-за их шуточек, Амелия проведёт две недели в больничном крыле.   Ориана не плохой человек и, даже, не злой. Просто она ненавидит, когда кто-то делает больно тем, кого она считает семьёй.   Именно тогда мародёры познали гнев одной из самых тихих и молчаливых учениц Хогвартса. Ориана не стала платить «мародёрам» той же монетой, что вы? Главное их с лёгкостью подставить на отработки до конца года.   Сварив краску, которую смыть можно только вручную, жёлтых и чёрных цветов, она пошла, продумывать своё алиби. Маккиннон-младшая знала, что факультет барсуков точно подтвердит алиби, вот только это могут назвать предвзятым…   Поэтому в составлении алиби ей поможет Ровенкло. Многие считают, что Ровенкло одиночки, на самом деле, это не совсем так. Ровенкло вечные союзники Хаффлпаффа, как и Хаффлпафф вечные союзники Ровенкло.   Когда она договорилась со своими друзьями, Ориана начала месть. Дождавшись, когда все уснут, буквально все. Ориана надела перчатки и при помощи магии Света перекрасила все башни в Хоге в цвета своего факультета. Довольно кивнула и ушла. Мародёры не могли видеть её на своей карте, а мародёров видели на месте преступления, как минимум тринадцать учеников из факультета гриффиндор. Её вызвала к себе профессор Макгонагалл, Ориана не боялась и не переживала. Больно надо. – Мисс Маккиннон, я прошу вас признаться в том, что именно вы перекрасили все башни в школе. Ориана, вальяжно развалившись на стуле, девочка сидела, как королева: – Профессор, знаете ли вы о существовании такого термина, как презумпция невиновности? – Не нужно запудривать мне мозги маггловскими терминами. – Маг невиновен до тех пор, пока не будет доказано обратного. Это раз. Два, вы не имеете никакого права допрашивать меня без представителя власти, а это или член аврората, или департамента магического правопорядка. Это два. – Я заместитель директора этой школы, мисс Маккиннон! – Три. Вы не имеете никакого права вызывать меня в свой кабинет без присутствия моего декана Помоны Спраут или старшего старосты, то есть старосты седьмого курса, факультета Хаффлпафф, говоря простым языком, то вы должны были позвать Декана Спраут или Амелию Боунс. Это три. – С мисс Боунс случилось несчастье, а ваш декан занят в теплицах, мисс Маккиннон. – И наконец-то четыре, у вас есть доказательства того, что именно я перекрасила башни Хогвартса, а не ваши любимые ученики Мародёры? Нет? Вот, а на нет и суда нет. – Мистер Блэк и Мистер Поттер утверждают, что видели вас в момент перекраски башен. – Вещественным доказательством слова Мародёров о том, что это не они, считать нельзя. Есть ли у вас независимые свидетели? Видели ли Мародёров в момент преступления в другом месте? Нет? Вот, а  у меня идеальное алиби. Я всё это время помогала первокурсникам с домашним заданием. Это может подтвердить любой ученик Хаффлпаффа. – Конечно, ученики вашего факультета подтвердят, что вы были в тот вечер в гостиной. Ориана закатив глаза продолжила: – Вы скажите, что это предвзято, но у меня есть свидетели и из факультета Ровенкло. Так что… – девочка, рассматривая свои ногти заключила. – Выши обвинения беспочвенны и не могут зайти дальше обычных, громкоголосых и пустых слов. А теперь прошу меня простить, меня ожидает профессор Спраут, для нового проекта. Удачного дня, декан Гриффиндора, профессор трансфигурации и заместитель директора.   С тех пор профессор Макгонагалл зареклась спорить с ученицей с факультета Хаффлпафф Орианой Маккинон.   А Ориана лишь хмыкала и скрывала довольный оскал, никто не смеет так жестоко шутить над барсуками. …   Ориане тринадцать, она учится на третьем курсе, записана на три новых факультатива: Руны, арифмантика и УЗМС. Ориана любит профессора Кеттлбернна, за его познавательные уроки по уходу за магическими существами.   У Орианы есть фамильяр – его зовут Шайни. Лигр, с ошейником, который позволяет ему уменьшаться. В школе все считают её фамильяра не более чем книззлом, а Ориана и не спешит разубеждать других. Зачем?   Ориана любит наблюдать за людьми – это интересно и вызывает двойственные ощущения. Вроде люди – это прекрасные существа, стадные, дружные и светлые. С другой – они двуличные, ужасные и жестокие существа.   Ориана любит смотреть на то, как другие сражаются. Благодаря этому она может предугадать чужой выпад, атаку или заклинание. Навык просчитывать всё на несколько шагов вперёд пришёл ещё очень давно, когда она начала играть в шахматы, а сейчас это помогает просчитывать чужие ходы, чужие действия и предугадывать, откуда прилетит.   Кареглазая девушка любит библиотеку. Там можно уединиться и посидеть в тишине, там мадам Пинс – строгая, но если ты хорошо и бережно относишься к книгам, то вежливая и добрая. Там часто можно встретить Регулуса, мальчика взглядом так похожим – на нее.   Они не разговаривают, не обсуждают ничего, не рассказывают сплетни, не помогают с уроками. Просто молчат. Ориана знает, что её ненавидит половина гриффиндора, вторая презирает. Знает, что часть слизерина её уважает; а часть присматривается, чтобы заключить союз или контракт. Догадывается, что рассказывает Марлин своим друзьям о ней. Но молчит.   И Регулус молчит.   Регулус тоже знает и видит многое, самое главное он видит в Ориане её. Не копию Марлин, или родителей. Видит, что она устала. И Ориана видит, что Регулус устал, что он хочет, чтобы в нём видели его, а не отпрыска Древнейшего и Благороднейшего рода Блэк.   И Ориана видит, и Регулус тоже – видит.   Ориана думает, что слишком тихо и скрытно стала вести себя Марлин.   А это не предвещает ничего хорошего. Тишина перед громом. Она чувствует, что скоро, очень скоро её жизнь изменится и не факт, что в лучшую сторону. …   Ориане четырнадцать, она скоро должна вернуться в Хогвартс на учёбу, четвёртый курс. Летом перед этим курсом Ориана осознаёт один горький факт…   Ориана ненавидит Марлин Кэтрин Маккиннон.   Она ненавидит её всей своей душой.   Ненавидит, что Марлин многое позволялось. Марлин многое прощалось. Марлин не ценила семью и род – и за это она тоже её ненавидит.   Ненавидит, что Марлин может просто взять и бросить, то место где когда-то родилась. Ненавидит, что Марлин не понимает ответственность, если ты член древнего Рода.   Ненавидит за то, что Марлин заставила плакать Андре. Маленького, хрупкого, но такого боевого младшего братика. Ненавидит за то, что Марлин сделала своими действиями больно родителям, что разбила им сердца.   Ненавидит за то, что Марлин своим побегом лишила Ориану единственной свободы. Свободы, когда она хотя бы на три часика могла бы выходить в маггловский мир и быть собой. Не мисс Маккиннон, отпрыском великого рода, гением этого рода – а просто Орианой.   Ориана закуривает маггловскую сигарету, по глазам не течёт не слезинки. Она сидит на балконе в своей комнате и курит. Курит и курит. Выкуривая сигарету за сигаретой. Знает ли о вредности сигарет? Знает, и ей плевать.   Ориана ненавидит Марлин.   Ненавидит за ту свободу, которую Марлин родители давали в избытке. Ненавидит Марлин за то, что её не ставили в рамки идеального ребёнка.   Ориана ненавидит Марлин за её взгляды на жизнь. Ориана ненавидит Марлин Маккиннон за то, что та бросила семью ради любви.   Ненавидит за то, что Марлин может свободно любить. Ненавидит Марлин за свободу, которую ей дал этот побег. Ненавидит за то, что Марлин бросила её…   Их всех.   Ненавидит за то, что гриффиндорка из-за своего побега, вынудила родителей отрезать себя от рода, выжечь имя, Марлин Кэтрин Маккиннон, на родовом гобелене.   Ненавидит за то, что теперь Ориане предстоит стать тем мостом, который завершит войну с Мёрфолками.    Ненавидит за то, что Марлин так легко дался побег, словно они никогда не были близки для неё. Ненавидит, что Марлин всё ещё продолжают любить.   Ненавидит за то, что Марлин – это пламя, пламя которое обожгло всех, но его всё равно любят… И Марлин, тоже, всё ещё любят.   Ориана знает, что все сравнивают её с Марлин Маккиннон. Знает, что для всех она разочарование. Как и для родителей… – Какая ирония, ваше разочарование станет вашим спасением, а ваша гордость, в лице Марлин, стало вашей погибелью.  – Она затягивается, а глаза прикрыла. Щелчком отправила окурок в воздух, а потом беспалочковым и невербальным «Инсендио» сожгла тот в полёте.   Ориана – это не живое пламя. Ориана – это идеальный контроль себя, идеальное поведение и безразличие.   Ориана – это магия, которая течёт по её жилам. Ориана – та, с которой никогда не расстаётся их покровитель – Жар-птица. Ориана – это противоречие и шанс рода Маккинон на завершение вражды с Мёрфолками.   Ориане по-прежнему четырнадцать, она едет в поезде и лениво листает учебник по зельеварению, в голове мелькают картинки. Картинки ритуала магической помолвки. Помолвки, которую – о, какая ирония – не хотели ни её родители, ни родители Клауса, ни сам Клаус.   Ориане смешно, ей хочется смеяться, но она лишь хмыкает. Она знает, что Клаус её ненавидит, знает, что он винит её в побеге Марлин. – Интересно, что она ему рассказала, о такой плохой мне? – думается теперь единственной мисс Маккиннон, так как Марлин теперь Маккор.   Ориана морщится от идущей по связи искренней ненависти, огненному гневу и злости со стороны Клауса и горько хмыкает. Конечно, она не такая яркая и огненная, как Марлин.   Конечно, она не такая живая, как Марлин. Конечно, она ледышка, которая думает лишь о себе. Конечно, она ведь не Марлин. Она просто Ориана. Просто Ориана Кайса Маккиннон, которая всю свою жизнь пытается быть полезной и хорошей дочерью для родителей.   Ориана на четвёртом курсе Хогвартса, она учится, игнорирует попытки наследника Мёрфолка её задеть. Она закрыла свои эмоции, чтобы Клаус мог их не чувствовать.   Ориана просто заботится о его менталке, всё-таки в ней всегда бурлят различные эмоции – она словно вулкан, а внутри неё бурлит лава и не понятно, когда рванёт. Да и не привыкла, она делится своими эмоциями с людьми.   Маккиннон, теперь единственная представительница в школе, до следующего года, полюбила сидеть на Астрономической башне и курить.    Сигареты хоть как-то глушат внутренние распри, хоть как-то глушат её боль. И именно на той башне – Ориана Маккинон даёт клятву. Клятву Магии. – Если ты меня слышишь, – начинает она тихо. – Я клянусь, что сделаю всё возможное, что бы распри между родом Маккинон и родом Мёрфолк завершились или хотя бы ушли в нейтралитет. Клянусь, что не стану такой же, как Марлин Маккор, которая бросила свою семью, ради эфемерного счастья с Сириусом Блэком. Клянусь, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы Клаус Мёрфолк жил долго и надеюсь счастливо.– Клятву подтвердила вспышка на ладони. Ориана ещё чуть-чуть постояла и ушла. …   Ориане пятнадцать, она учится на пятом курсе хаффлпаффа. Готовится к С.О.В., гладит фамильяра Клауса – черно-белого кота Зорро по головке. Помогает младшекурсникам с домашкой, доставляет их к дверям кабинетов. Она староста, она должна следить за своими подопечными.   Андре, её младший братишка и Михаэль Мёрфолк, который по какой-то не ведомой ей причине искренне её полюбил, как старшую сестру – поступили к ней на факультет.   Андре сказал ей ту фразу, которая заставила её почти заплакать, но она выдержала и не проронила ни слезинки. – Я хочу быть похожим на тебя. Хочу быть таким же умным и сильным, как ты сестрёнка.   Ориана сползает по двери в своей личной комнате, и хочет сделать себе больно, но она молчит. Молчит, а потом тихо, шёпотом, хрипло произносит: – Поверь, малыш Андре, ты не хочешь быть похожим на меня. Быть похожим на меня значит отказаться  от многого в угоду роду. Я не жалею, но я не желаю тебе такой участи.   Задумывается и тихо, едва слышно шепчет: – Магия, убереги моего младшего от осознания, что я сделала для того, чтобы стать сейчас такой, какой я есть сейчас.   Ориана стала неуклюжей, точнее она и раньше ею была, по чужим словам. Но Ориана никогда не была неуклюжей – просто идеальных людей не бывает, у неё должен быть хотя бы один недостаток, для того чтобы никто ничего не заподозрил.   Да и полезен этот недостаток. Она падает возле Клауса, тот её ловит и съедает её магию. Ориана знает, что он всё ещё её искренне ненавидит, знает про огненный гнев и злость в свою сторону от Клауса, но она обещала, что он будет жить. А что бы он выжил, она должна падать, а он ловить её и есть магию Света, ведь магические каналы Клауса забиты.   Нет больше Марлин, которая будет чистить его каналы, есть только она. Да и для неё есть выгода, чем больше съедает магии Клаус, тем сильнее раскачивается её ядро. Никто не догадывается, что Ориана не неуклюжая, она просто мастерски её играет.   И даже если Ориана и Регулус понятливо переглядываются – это не значит, что кто-то заметил это.   Ориана предпочитает игнорировать Марлин Маккор и её компанию – Лили Эванс и Мародёров. Ориане плевать есть ли у Маккор проблемы или нет. Маккор – не её сестра, её сестра умерла для Орианы год назад. И если эта девушка считает обратное…   Что же это не её проблемы.   Ориана всё ещё на пятом курсе, она курит на Астрономической башне, когда её покой нарушает другой подросток. – Сигарету? – предлагает желтоволосая девушка. – Не откажусь, – благодарно кивает и говорит. – Давно ли балуешься маггловскими сигаретами? – С года полтора, наверное, а ты? – интересуется она у собеседника. – Примерно столько же. – Переводит тему. – Часто сидишь здесь? – Когда время есть.   Они замолчали. – Твоя матушка всё ещё гневается? – кареглазая хаффлпаффка устало затягивается. – Она практически всегда гневается, Маккиннон. Особенно, когда Сириус сбежал из дома. – Знаю. Мои родители тоже не в восторге. – Она выкидывает окурок во тьму и щелчком поджигает его. – Тебя теперь тоже из дома без сопровождения не выпускают? – интересуется Регулус, хотя уже знает ответ на свой вопрос. – Как будто бы ты не знаешь, – горько хмыкает, – да не выпускают. Но спасибо крёстному, он видит меня.   Они переглядываются и уходят не прощаясь.   Регулус знает, что Ориана устала. Знает, что она хочет просто разрыдаться, как в детстве, но ей нельзя. Нельзя плакать, нельзя показывать эмоций, нельзя не быть идеальной.   Ориана знает, что Регулус устал. Знает, что он хочет послать к чёрту свою мать, но ему нельзя – он теперь наследник рода. Ему нельзя показывать слабость, нельзя показывать свою боль, иначе его съедят и не подавятся.   Ориана и Регулус – родственные души. Они не влюблены друг в друга им этого не нужно, они даже не уверены, что умеют любить. Ориана и Регулус – как близнецы, которые внешне ни капли не похожи, но внутренне…   Внутренне они одинаковы, они понимают друг друга с полувзгляда. Для них нет тайн друг от друга, ведь они видят любое изменение друг в друге. Они знают друг друга не так долго, но порой кажется, что знакомы всю чёртову жизнь.   Ориана и Регулус – многим должны своим родам, они выросли на словах взрослых, что Род – это превыше всего.   Ты должен жертвовать всем ради Рода, ведь нет ничего ближе, чем он. Род – это сила, род это поддержка. Род – это знания, порой запрещённые.   Ориана Кайса Маккинон и Регулус Арктурус Блэк – устали. …   Ориане шестнадцать, она учится на шестом курсе, по-прежнему курит. Любит ночь и астрономическую башню. Ненавидит Марлин Маккор и её компанию. Терпеть не может не воспитанных людей.   Ориана не любит, когда кто-то ей мешает, но Зорро – это кот, который снимает её стресс и, кажется, любит.   Ориана всё ещё чувствует от Клауса искреннюю ненависть, огненный гнев и злость. Она готова ему аплодировать, он не изменяет своим чувствам. Своей любви Марлин.   Ориана до сих пор понимает Регулуса с полувзгляда, и он её понимает. Они часто видятся и вместе курят, они никогда не жалуются, ведь жаловаться, значит признать себя слабым – а они слабыми никогда не были.   Ориана староста шестого курса, помогает детям и готовится к Т.Р.И.Т.О.Н.ам. Она будет сдавать этот экзамен вместе с семикурсниками, то есть с Клаусом и его компанией.  Не то чтобы она хотела этого, но её никто не спрашивал. И не то чтобы ей давали выбор, его – просто не было. Она должна.   Ориана учится не покладая рук, слышит, что мир меняется, начинаются странные брожения. Две стороны. Свет и Тьма, как говорит их якобы уважаемый директор. На самом деле, радикалы и консерваторы.   Радикалы радуют за запрет тёмной магии, не понимая, что Света не будет без Тьмы – а Тьмы не будет без Света. Радуют за то, чтобы сделать равными магглорождённых и чистокровных – за равноправие. Но равноправия нет даже в маггловском мире, о чём они?   Магглорождённые действительно слабее, чем чистокровные волшебники – не потому что они честолюбивы и самоуверенны, а потому что за ними стоит их род. Род – это много поколений магов, род – это огромная библиотека с книгами и знаниями. Род – это иметь своего собственного покровителя.   В общем, цели ни тех, ни тех – Ориане, честно говоря, не ясны. Нет, она согласна с Реддлом, что нужно чтить законы и проповеди Магии, но в тот же момент она не согласна с тем, что магглорождённых нужно, ну, убивать.   Магглорождённые – это новая кровь для чистокровных родов. Если аристократы так и продолжат между собой пережениваться и, выходить замуж за своих кузенов или дядей…   Ну, они просто выродятся. Как те же Мраксы. До чего же они себя довели? До того, что разговаривать по-английски для них было сложно, внешность пошла наперекосяк, магическая сила жалкая.   Если бы её спросили, чтобы она сделала для того чтобы перестали появляться грязнокровки, она бы честно и развёрнуто ответила бы. Первое создать начальную школу, в которую бы магглорождённые и маггловоспитанные ходили бы с шести до одиннадцати, да даже чистокровные волшебники могли бы ходить в такую школу.   Второе ввести такой предмет, как маговедение, а то маггловедение – есть, а маго – нет! А это, знаете, очень дурно пахнет лимонными дольками.   Третье ввести предметы по законам магии, ритуалам, этикету и прочим очень полезным дисциплинам. Ранее такие предметы в Хогвартсе преподавались раз за разом, год за годом, век за веком, но при появление в школе Дамблдора…   Ну, что сказать.   Началась самая натуральная деградация. Магглорождённых – поощряют на уроках, аристократов игнорируют. Началось противостояние между двумя факультетами: Гриффиндором и Слизерином. И, о Мерлин, какое совпадение! По словам бравых гриффиндорцев – они борцы со злом, тьмой и аристократами!   Слизеринцы по их словам – тёмные, подлые и ужасные маги, которые не заслуживают жить в обществе со светлыми волшебниками!   Надо ли говорить, что на Гриффиндоре, в своё время, учился Альбус-много-имён-Дамблдор. А на Слизерине учился Том Марволо Реддл, сейчас известный как: Лорд Судеб, Лорд Волан-де-Морт?   Ориана, пожалуй, промолчит, о том, что оба мага полукровки. А за Реддлом идут чистокровные и либо те не знают истинного имени Волан-де-Морта, либо им просто нужна ширма.   Хотя это не объясняет тот факт, что все соратники Тёмного Лорда носят чёрную метку, змея в черепе.   И ведь ей не избежать этого, она ведь будущая миссис Мёрфолк, Леди рода Мёрфолк. Хочется побиться головой об стенку, но…   Это не предстало идеальной Леди, ледышке всея Хогвартса.    Но порой так хотелось, так хотелось швырнуть во всех световыми шарами, послать всех на известных ей языках мира –  к Мордреду!    Побиться головой об стенку, или, хотя бы, об стол. Хотелось смеяться и веселится в открытую, а не внутри себя! Но ей такого счастья, к сожалению, не позволено.   Да и если Ориана сделает хоть что-то не по этикету и не то, что прописано в буклетике, что должна и не должна делать Леди…   Ну, весь магический мир будет перемывать ей косточки, да чего ей, всему роду будут косточки перемывать. Так что держи, Орианочка, себя в руках, если не хочешь посрамить историю и честь своего рода.   Ориана, всё-таки, не Марлин, чтобы так подставлять свой род. … Ориане семнадцать, она теперь ходит с фамилией Мёрфолк. Брак магический, не разорвать – только если смертью, её или супруга не важно. Но умирать Ориана не спешит, да и смотреть на ненависть в глазах Мёрфи и Азалии Мёрфолков – забавно.   А чувствовать огромную, всепоглощающую ненависть, огненный гнев и злость от Клауса – вообще прекрасное ощущение. Вы скажите, что она сошла с ума? Нет, Ориана не сошла с ума. Просто ненависть – это тоже чувство, а сама девушка никогда не чувствовала ничего помимо безразличия от родителей.   Ориана любит читать, узнавать новое, а ещё издеваться над этими бравыми борцами за чистоту крови. Это забавно, это интересно, а самое главное – ты смотришь на них и понимаешь, что рано или поздно – когда победит одна из сторон – до них дойдёт, что без магглорождённых новый приток магов, сильных и с обновлённой кровью – не будет.   Но Ориана скромно молчит, её мнения никто не спрашивал, и вряд ли спросят. Миссис Мёрфолк переглядывается с Регулусом и понимающе усмехается уголками губ, она знает и Регулус знает, что всё что говорит – пропагандирует – Лорд Судеб, не более чем злость и ненависть. Знают, что если Волан-де-Морт продолжит сходить с ума, то он потянет с собой своих союзников – аристократов.   Но они молчат. …   Ориане Мёрфолк восемнадцать – она продолжает делиться своей магией с Клаусом, незаметно и осторожно и только в определённый промежуток времени. Ибо всё ещё Клаус её терпеть не мог, вызывая в Ориане смешанные чувства.   Вроде, она в восторге! Так долго, со вкусом, её ненавидеть! А ведь чтобы подтвердить магический брак, нужно одну ночь провести в одном алтарном зале, кровь впитывается в алтарь и Магия связывает их неразрывными узами. Видимо, не проняло Клауса это. Ну и ладно, им проблем больше.   Наследник пока не предвидеться по причине того, что они проводят время врознь. Ориана, в принципе, ничего против не имеет, право слово, рожать в восемнадцать ей не прельщало. Лучше уж она учиться будет.   Незаметно помогать этим дурачкам, чтобы раньше времени не померли. Следить за ментальным состоянием самопровозглашённого Лорда. Если он Лорд, то она хохотушка – ей Мерлин.   Мало того, что считает слугами аристократов. Аристократов(!), так ещё и смеет им указания давать, точнее приказывать. Не просто давать указания, а приказывать! Она лучше промолчит.   Орден Феникса, который противостоит Пожирателям Смерти… – Хи-хи-хи, – тихо смеялась в своей комнате Ориана. – Мерлин, какие названия. Ещё бы назвались Орден Мерлина и Союзники Мордреда, серьезно?  Орден Феникса? Орден жареной курицы, а Пожиратели смерти? ПСы, если аббревиатурой, о пресвятая Магия, почему это так смешно?   В любом случае, названия, по скромному мнению Орианы – полный отстой. Вальпургиевы рыцари еще, куда не шло, а Орден Феникса? О, Свет, сколько пафоса, пафоса-то сколько?!   Кхм-кхм, кажется, она сходит с ума от одиночества…   Эх, и не позвать же в гости Амелию и Пандору, они же представители Светлой стороны. Где писать жалобу про её боль? Ладно, она просто немного навеселе, выпила за здоровье своего братца и увлеклась малясь.    Главное, чтобы её пьяной никто не увидел, а то позор возьмёт. Отоспится и завтра ей будет стыдно…   Очень стыдно. …   Ориане Мёрфолк девятнадцать, она всё ещё любит учиться, но ещё больше любит говорить чушь с серьезным выражением лица и видеть чужую реакцию. Была ли она эмоциональным вампиром, ну или как это в маггловской терминологии называется? Несомненно, ей нравилось видеть и впитывать чужие эмоции. Раздражение, презрение, осуждение, гнев, злость, ненависть.   Последнее ей больше всего нравилось – это было огненное чувство, прямо, как Жар-птица. Ну, и если говорить начистоту…   То ей просто было хорошо, впервые в ней не было ощущения усталости – желания просто лечь и не вставать с кровати, смотреть в потолок и даже не есть. Просто лежать, а сейчас она искрила энтузиазмом, отбила у свекрови Азалии Мёрфолк, в девичестве Прюэтт, гостиную, которую полностью передела под свой лад.   Нежно жёлтые диваны, терракотовые подушки, фикусы возле подоконника. Чайный столик из кедра, добротный тяжёлый. Уголок для чая – красивый сервант, в котором находилось два чайных сервиза. Жёлто-чёрный чайничек и чашечки с барсуками, в тематике хаффлпаффа. И второй, изумрудно-серебряный чайник и чашечки со змейками, в тематике слизерина. Разнообразные чаи: от чёрного до зелёного, от травяного до фруктового. Сладости – от обычных шоколадных конфет до леденцов. От выпечки до закусок. Чего только она в ту гостиную не приволокла. Проще сказать чего там не было. Не было там только старомодных вешалок, которые, по мнению Орианы, были отстойными. Поэтому она без зазрений совести сожгла, к Мордреду, те ужасные вешалки и купила нормальные, адекватные. И что, что они из маггловского мира!   Зато красиво!   Ориана не знает, почему Азалия приняла изменения гостиной так… так воодушевляющее. Желтоволосая не знает, почему отношение свекрови так сильно к ней изменилось. Было ощущение, что Леди Мёрфолк, стала более - бережно к Ориане относится, и стала учить её вышивать и вязать.   Нет, Ориана против не была, она была только за, учиться новому ей нравилось очень сильно. Да и вышивание удивительно легко успокаивало внутренний вулкан Орианы. Так что…   Она была почти, что довольной и счастливой.   А ещё было одно событие, которое вызвало в ней удивление. В тот день она была одна в поместье, по причине того, что у Мёрфолков дела. Ориана, когда все покинули поместье, по-кошачьи фыркнула. Дела у них, конечно. Просто проводить сегодняшнее рождество с ней они не хотели, поэтому свалили к Маккиннонам, типо Ориана этого не знает, ага. В любом случае, её это не расстраивало. Наоборот стало легче от того, что они к ней не привязаны.   Вот только было кое-что подозрительное. Её дико потянуло в алтарный зал, так как Ориана может правильно понимать посылы Магии, то она пошла туда. Зашла и выдохнула. Зал был великолепным.   Чёрно-зелёные колоны, которые обрамляли самые настоящие, живые лозы винограда. Если посмотреть на потолок, можно увидеть ветви деревьев. Само помещение чем-то напоминало лес. Красивый, живой и такой таинственный. Сам алтарный камень был сделан из оникса, а природные трещинки были укрыты изумрудными вкраплениями.   Это место чем-то напоминало Запретный лес. Да, Ориана уже была тут однажды, при заключении магического брака, но…   Почти что ничего не помнила, ни она, ни Клаус – последнему она радовалась. Не хотелось слышать много колкостей в свой адрес.   Было невероятно красиво. Вдруг послышался шорох и из тени, гордо подняв голову, вышел он – покровитель рода Мёрфолк. Пантера, с блестящей, чёрной шёрсткой – с зелёными глазами. Багир, его звали Багир.   Кот постоял, задумчиво что-то муркнул и, подойдя к ней, ткнулся носом в ладонь, выпрашивая ласку. Ориана рассмеялась впервые за долгое время и, севши прямо на пол, стала гладить огромную кошку.   А потом и Соле появилась. Соле – это покровитель рода Маккиннон – та самая Жар-птица. Провела, то рождество Ориана замечательно.   Тридцатого декабря, свекровь обрадовала всё семейство, тем, что Ориана беременна. Азалия Мёрфолк начала догадываться об этом ещё три месяца назад, когда Ориана передела полностью гостиную под себя.   Когда Ориану наконец-то отпустила восторженная леди, она, закрывшись в своей комнате, задумчиво посмотрела на свой живот и, положив ладонь на оный неожиданно ласково улыбнулась.   Миссис Мёрфолк догадывалась, в какой промежуток времени зачался наследник. В тот день Клаус сильно напился, по причине того, что увидел, как Марлин счастлива с Сириусом Блэком. И они провели первую ночь вместе.   Под утро Ориана ушла, чтобы не делать больно Клауса. Да и чего греха таить, и себе. Ей не нравилось, что она привязывается к этим людям. Не нравилось и…   Ей было страшно.   Ориана продолжала с энтузиазмом переделывать поместье, которое отвечало ей взаимностью, даже подсказывало, где лежать те или иные предметы обихода. Чем, видимо, страшно удивила Мёрфи, но девушке было как-то побоку.   Умудрилась ещё кабинет супруга и свёкра переделать. А то всё было слишком мрачным. Её, неожиданно для всех, поддержал Михаэль. Это просто Мёрфолки не знали, что половина шалостей младшего Мёрфолка была спланирована Орианой. Стыдно ли им? Да, нет. Ни капельки.   Ещё больше её удивило то, что свёкор начал к ней относится как, как драконица к своим яйцам! Это было странно, но можно было объяснить это тем, что носила Ориана под сердцем трёх малышей.   На самом деле, сама Ориана не считала – это чем-то удивительным. Она догадывалась, что ребёнок будет не один. Ведь почему тогда появились покровители рода в канун рождества? Всё не просто так.   Ещё к изменениям она может добавить, что эмоции Клауса в неё перестали течь. Почему? Чтобы не вводить в стресс детей в утробе. Так сказал дядя целитель, кто с ним спорить будет? Уж точно не она. В любом случае, наверное, она почти что счастлива. …   Ориане Мёрфолк исполнилось двадцать. Она на шестом месяце беременности, и впадает в крайнюю степень энтузиазма. Продолжаются ремонтные и не очень работы. Вяжет пледы, для всех. Вышивает руны для защиты своих детей. И очень устаёт. Всё-таки три ребёночка тянут магию в ней, как не в себя.   Ориана лениво сидит в кабинете мужа, перебирает бумаги, когда со вздохом замечает, что у Клауса снова забиты магические каналы. Привычно тянется к его плечу и кладёт руку. Вливает магию и слышит довольный хмык.   После чувствует чужую ладонь у себя на животе, а также ощущает вливание родовой магии в маленькие магические ядра малышей. Расслабляется и прикрывает глаза. Раздался хриплый, наполненный незнакомыми ей нотками, голос Клауса: – Ориана, ты опять решила промолчать, что из тебя тянут много магии? – пусть это и был вопрос, но звучал он как утверждение.   Ориана просто пожимает плечами, не видела смысла отвлекать мужа от работы. Она и сама справляется. – Ори, – голос звучал строго, глаза малахита смотрели с усталостью, но уверенностью в своих словах. – Ты не должна молчать, если тебе тяжело, я твой законный супруг. Я клялся, что разделю с тобой все проблемы и тяжести вместе. И не оставляющим сомнения и замалчивания проблем голосом добавил: – Приходи ко мне каждый день, – с усмешкой, – всё-таки не одного ребёнка носишь.   Изменились ли их отношения? Сложно сказать. Ориана не заметила никаких изменений, помимо очень тактильного мужа.   Хотя были в этом плюсы. Он ел магию, она получала свою часть магии Мёрфолков, чтобы не так сильно уставать от тройни в уже довольно большом животе…   Порой они очень сильно били внутри, как будто дрались.    В этом ли счастье? …   Но счастье не могло длиться очень долго.   В войне всегда будут жертвы. Ориана – это знала. Ориана – это помнила с уроков истории. Любой. Будь-то маггловская или магическая. В любой войне будут жертвы: воины, маги, женщины и дети…   Знала, что в их гражданской войне будет такое, что брат пойдёт против брата. Сестра против сестры. Мать против дочери. Отец против сына. Знала. Но… – Ори, поговори со мной, – в голосе слышалась мольба. Ориане было плевать. Ориана хотела кричать. Ориана хотела плакать. Ориана хотела…   Ориана хотела умереть. – Пожалуйста, – добавил Клаус, держа её ладонь в своих руках, а также прижав их к своему лбу.   Ориана не хотела говорить. Не хотела смотреть на чужие, такие ненавистные ей лица. Не хотела. Она молчит. Молчит, когда целитель подтверждает её самые худшие догадки.   Ориана больше не может иметь детей.   Ориана молчит, когда Азалия пытается хоть как-то вывести её на разговор. Молчит, когда Мёрфи приносит к ней Шайни. Она просто молча зарывается лицом в шерсть фамильяра. Она молчит, даже, когда появляется Клаус.   Хотя раньше она бы съязвила, что он пришёл к ней – такой ненавистной ему женщине. Но она не хочет говорить, не хочет ничего и никого слышать. Она хочет просто и незатейливо – сдохнуть.    Ориане Мёрфолк было двадцать, когда вся её жизнь улетела в тартары.   Ориане Мёрфолк двадцать. Она искренне ненавидит Орден Феникса, даже с названия смеяться больше не хочется, хочется просто своими собственными руками придушить этих радикалов.   Хочется, но она не может.   Ориана Мёрфолк ненавидит свою бывшую сестру Марлин Блэк, в девичестве Маккор. Ненавидит за то, что та пытала её. Пытала долго, грязно, со вкусом. Ненавидит Сириуса Блэка за то, что тот тоже приложил руку к её пыткам. Ненавидит то, что эта сладкая парочка смеет называть себя «светлыми» волшебниками. Какие они, к Ёкаю, светлые? Они пытали её грёбанным «Круцио».   Ориана Мёрфолк ненавидит Сириуса и Марлин Блэков за то, что из-за них она потеряла своих детей, не рождённых.   Детей, которые даже не увидят больше этот мир. Детей, которые должны были увидеть этот мир. Смеяться, веселиться, учится, быть любимыми. Любить.   Детей, которые ничего им не сделали – они просто и безжалостно убили.   Ориана искренне и бесповоротно ненавидит себя. Ненавидит за то, что она доверилась. Ненавидит за то, что решила дать второй шанс своей сестре. Ненавидит за то, что она жива.   Почему?   Почему она выжила, а они – нет?   Почему? Почему? Почему? Почему? Почему?   Ориана Мёрфолк, когда все покинули её палату, задумчиво смотрит на стакан с водой. Тянется к нему, крутит между пальцев. А потом лёгким движением руки разбивает его.   Осколок красиво переливается на свету, там, где остались склоки, она проводит указательным пальцем по краю и смотрит, как на осколке остаётся её кровь. Капиллярная.    Стекло окрасилось её кровью, такой красивой и яркой. Такой яркой, как Марлин Блэк. Такой яркой, как Жар-птица – Соле. Такой яркой, как…   Как кто угодно, но не она.   Ориана примеривается осколком над правым предплечьем. Аккуратно проводит вертикально от запястья до конца предплечья. Смотрит, как красиво течёт кровь по руке.   А потом она надавливает осколком стекла по руке сильнее. Секунда и по руке течёт тёмная, густая, венозная кровь.   Ориана безразлично наблюдает за тем, как капля за каплей капает её кровь на пол, как эти капли превращаются в лужу крови…   Ей плевать, что подумают другие. Ей плевать, что про это будут говорить, какие слухи пойдут. Плевать, что, возможно, она ранит своими действиями.   Она запрокидывает голову назад и истерически смеётся. Какие близкие? У неё никого – нет. Она всегда была одна. Одна на уроках перед школой, одна перед поступлением в Хогвартс. Одна ходила на все уроки в чёртовой школе.   Одна дома, на каникулах, ведь тогда была Марлин. Марлин хотела во Францию на море, а что Ориана? Ориана посидит дома, с крёстным. Магнусом Ноттом. Да крёстный был с ней, она знала, что он её любит. Знала, но…   Ей всё равно было одиноко.   С появлением у неё Шайни, ей стало легче. Намного легче, но…   Сейчас больно не только ей, но и Шайни. Шайни не остановит её, потому что он сам, крепко накрепко связан с её душой. Шайни чувствует то же, что и Ориана. В глазах темнеет, она закрывает глаза и надеется… Надеется, что больше их она не откроет. …   Ориана недовольно смотрит в потолок, она ненавидит этот мир, что так сильно пытается её удержать. Она так не хотела открывать глаза, так не хотела снова проснуться, так не хотела…   Но колдомедики у них прекрасные, смогли всё-таки откачать. – Сука, как же я всё это ненавижу, – Ориана прикрыла глаза, она молчит, молчит. Но думает очень много, и не особо цензурно.   На неё смотрит с болью отец с матерью. Ориане плевать, как им было плевать на то, что она чувствует. – Ориана нам нужны имена. Просто скажи имя, пожалуйста, – на неё смотрел Регулус, в его голосе сквозила мольба. Ориана смотрит безразлично на лучшего друга, она знает, почему позвали его…   Но…   Если она скажет имена, то ей не поверят. Если она назовёт имена Марлин и её хахаля, её начнут убежать в том, что это был кто-то под «оборотным зельем».   Ориана не хочет говорить. Не хочет, ведь знает, что Марлин всё ещё любят. Знает, что никто не подозревает, что под маской львов – скрываются самые настоящие шакалы. – Ориана Кайса Мёрфолк, я, как лорд Маккиннон требую, чтобы ты назвала имена. – Потерял своё терпение отец, Каспиан Маккиннон. А Мириам Маккиннон добавила: – Ты должна назвать имена.   Ориана застыла, её ранее потухший взгляд карих глаз покрылся плёнкой ярости.   Эмоции, что долгое время подавлялись – были спящим вулканом. И он был готов наконец-то взорваться. – Должна? Что я Вам, чёрт возьми, должна? Должна быть идеальной, должна хорошо учится, должна не плакать, должна не показывать свои эмоции, должна быть тенью вашей грёбанной Марлин. Должна! Я Вам всю свою жизнь должна! – Ориана, – как-то растерянно отозвался Клаус, но девушка его проигнорировала.   В её комнате, в поместье Мёрфолков, куда её перевели после неудачной попытки суицида, сейчас была очень тяжёлая атмосфера.   Магия, больше не скрывая себя, вырвалась на волю, давя на всех присутствующих. – Должна выглядеть идеально, должна знать каждую новость, каждую сплетню. Должна распознавать манипуляции и интриги! Что ещё я вам Лорд Маккиннон должна? Всё, что я была вам должна – я сполна выполнила! Принесла роду репутацию, принесла сплетню, что младшая дочь рода Маккиннон, чёртов гений! Я, именно я, пыталась сгладить углы после побега Марлин! Я, пока вы страдали в своей коморке. Я вывела из депрессии Андре, которую вы предпочли не заметить! – по щекам Орианы текли злые слёзы. – Я старалась сгладить углы со всеми, чтобы на наш род перестали зубоскалить! Я приняла обязанности Вашей любимой, но такой неблагодарной, дочурки! Я выбрала не собственную жизнь, а обязанность стать той самой разменной монетой, что завершит долгую вражду Мёрфолков и Маккиннон.   Она сжала кулаки, глаза были зажмурены. – И что я получаю в ответ? Что я должна Вам сказать, кто пытал меня на протяжении четырёх часов. Из-за кого я потеряла не только детей, но и способность их иметь. Я долго терпела, правда. Ориана всхлипывает. – Но у каждого наступает тот период, когда ему надоедает. – Она зло смеётся. – Вот и мне надоело! На-до-е-ло. Надоело! Надоело делать вид, что мне не больно. Но, эй, мы не роботы, чтобы не чувствовать боли. Мне надоело делать вид, что я не умею чувствовать. Я умею, чёрт тебя дери! – Но вам по какой-то неведомой мне причине – плевать! Я вас всех искренне, всей своей чёртовой душой, ненавижу. Ненавижу, слышите?! Ненавижу. Оставьте меня в покое, оставьте! Даже если я и скажу вам имена, вы всё равно мне не поверите. Не поверите, потому что вы никогда мне не верили.   Магия, потрескивая, как будто взяла всех присутствующих под руки. – Уходите прочь! Сделайте хоть раз, что я вас прошу!   И их вышвырнуло за дверь.   А Ориана Мёрфолк впервые за пятнадцать лед горько плачет. Горько, с надрывом, с криками и болью. Болью, которую она чувствует не физически. А морально, ментально и психологически.   Ориана по-прежнему хотела сдохнуть. …   Ориане скоро двадцать один, она больше не пыталась покончить с собой. Это не значит, что она стала собой.   Нет. Её глаза, которые раньше напоминали молочный шоколад – сейчас были тёмного, горького оттенка. Волосы сияющие, как солнышко, тоже потускнели. Сама Ориана замолчала. Она не проронила не единого слова, после той истерики.   Как бы не пыжились, не крутились и не пытались родственники вытянуть из неё хоть слово – она просто молчала и смотрела на них своими потухшими глазами.   За ней пристально наблюдали, чтобы, не дай Мерлин, она снова не попробовала отправиться в загробный мир.   Ориане было плевать, пусть наблюдают, всё равно ничего не смогут изменить. Ориана уже давно для себя решила, что она будет делать. Что она отправится в долгое путешествие под названием «Смерть», к своим, не рождённым, детям.   Девушка знала, что за ней наблюдают, поэтому решила сделать вид, что заинтересовалась зельеварением. На самом деле наука зельеварения была очень интересной и сложной для гиперактивных детей. Чем-то зельеварение напоминало собой готовку.   Придумать зелье с нуля, которое выпив, и твоя кровь перестанет сворачиваться, а целители не смогут остановить или найти противоядие для него – было сложно. Ориана никогда не пасовала перед трудностями.   Экспериментируя с ингредиентами, пропорциями, водой, магией – со всем. Она ещё и искала возможность сделать так, чтобы передать частичку своей магии Света Клаусу. Чтобы он жил, да добра наживал.   Она ведь клялась, что он будет жить, а будет ли он счастлив? Ориана уверена, что да. Ведь Ориана не была для него желанной невестой и уж тем более не была Марлин. Так что…    Она приняла решение, и оно не подлежит сомнениям и сожалениям.    Да, жалела о многом, желала о многом, но…    Про это поздно говорить. …   Полгода спустя, когда до годовщины трагедии оставалось две недели, у Орианы случился настоящий прорыв. Она смогла сделать зелье, которое лишит способность сворачиваться крови.   Всё гениальное – просто. Правы были. Достаточно было просто вспомнить состав «Кроветворного зелья», а потом подобрать ингредиенты так, чтобы получился совершенно другой эффект. Да и нашла она способ, как переместить частичку своей магии Света.   Простенький ритуал прошения к магии.   Когда она сварила зелье, то сожгла все свои наработки, чтобы никто не смог сварить такое же зелье, кому-то во зло.   И семнадцатого апреля, тысяча девятьсот восемьдесят первого года – Ориана Кайса Мёрфолк совершила самоубийство.   Семнадцатого апреля, тысяча девятьсот восемьдесят первого года – Ориана Кайса Мёрфолк умерла. Умерла в тот же день, что и её дети.   Горевали ли о ней, она не знала. Как и не знала о том, что своими действиями – она породила огромную тьму и ненависть Клауса Марка Мёрфолка к определённым личностям.   Она не знала, что её смогли полюбить. Не знала, что её проклятие, которое она в боли и гневе произнесла, когда её пытали…   Исполнилось. ***   Клаус сидел в своём кабинете, изменённом её рукой. И мрачно пил огневиски, вспоминая всё, что только помнил о ней.   О том, как она незаметно дёргала левой бровью, когда была чем-то недовольной. Когда дёргала уголками губ, скрывая свою улыбку. Да, даже, улыбку он помнил. Тёплая, мягкая, незаметная и…   Такая редкая, но, оказывается такая родная.   Наследник Мёрфолк просто сидел в своём кабинете и просто напивался до беспамятства. Сейчас хотелось снова услышать её голос, как она отчитывает его за то, что он вместо работы напивается. А он бы съязвил, что это не её барсучье дело.   Клаусу было плохо. Плохо и больно. Он не так давно понял одну свою главную ошибку. Ошибку, за которую не сможет себя никогда простить.   Он всегда, всегда сравнивал малышку Ориану со стервой Марлин. Искал схожести, похожие черты характера, похожую реакцию, но…   Не находил и разочаровывался. Разочаровался, что Ориана была полной противоположностью Марлин. Сейчас же…   Сейчас же он об этом горько сожалел. Да барсучонок не была похожа на огненную, яркую, живую Марлин. Но при этом… При этом Ориана была той, что всегда выбирала Род или Семью, но никогда не выбирала себя.   Он узнал это после той истерики Ориа, он впервые видел столько эмоций на всегда безразличном лице. В тот день, когда он потерял своих наследников и чуть не потерял жену. Он понял. Понял, что Ориана ему нужна.   Не потому что её магия отчищала его каналы, не потому что их брак – это гарантия того, что вражда между их родами завершится. Нет. Она просто была ему нужна, как кислород, как магия, как просто девушка.   Он понял это слишком поздно. Слишком поздно.   Клаус крутит стакан, глядя как переливается алкоголь по стенкам граненого стакана, купленного ею…   Да что же это такое. Он в раздражении поставил тот, с громким стуком, на стол и закрыл глаза. Знали ли они, что Ориа попытается ещё раз закончить со своей жизнью? Знали, но они надеялись на лучшее.   Клаус даже радовался тому, что его жена заинтересовалась зельями, и ведь тогда должно было их что-то смутить. Но как помочь человеку, который не хочет, чтобы ему помогали. От его мрачных размышлений отвлек стук в окно, взмахнув рукой посылая невербальное и беспалочковое заклинание, он открыл его. Пред ним предстала знакомая сова, такая же яркая, как и её владелица. Дора, сова принадлежащая Марлин Блэк.   Аккуратно отвязав письмо от лапки совы, он покрутил его между пальцев, прищурился глядя на ждущую ответ сову. А потом, просто щёлкнув пальцами, выпустив тем самым вспышку своей тёмной магии, прогнал сову.   Читать письмо ему не хотелось. Вообще. Но поборов своё нежелание он вскрыл конверт и, пробежавшись глазами по тексту, он ломко усмехнулся.   Миссис Блэк сочувствует его горю? При этом намекая на освобождение от балласта, в лице его жены, ведь миссис Блэк считает, что он лишь свободно вздохнул после смерти Ориа? Предлагает встретиться для поминок? – Интересно, она всё ещё думает, что я влюблён в неё? Ха, какая самоуверенность, – усмехнулся брюнет. – Думает, что я не знаю, кого я должен винить в смерти наследников? Ох, Ориа, почему ты не могла мне сразу сказать имена этих сук?   Брюнет прикрыл глаза, а после сам же и ответил на свой вопрос: – Никто никогда не пытался услышать именно тебя. Все видели в тебе твою старшую сестру, невинную и добру Марлин. – Он стукнул кулаком об стол, срывая так свой гнев.   После похорон он позвал личного домовика Риа – Челси, то приказал принести всё, что прятала Ориана Кайса Мёрфолк от него. Челси недовольно заворчал, но приказ выполнил. Скрытыми были некоторые записи и флакон.   Флакон с воспоминаниями. Подлинными. Когда он впервые погрузился в эти воспоминания…   Он чуть не свалился от той боли, которыми были пропитаны те несколько воспоминаний. Первый момент, встреча с Марлин. Второе, когда Ориану поймали в ловушку, а артефакт переноса не сработал.   Третье одновременное, безжалостное, жёсткое и жестокое «Круцио», прямо в живот. Он видел, как Ориана отдавала всю свою магию на защиту детей, но… Одновременная атака волшебника с тёмным и волшебницы со светлым ядром – через, чур, сильно.   Он слышал, что говорила Марлин своей сестре, слышал и как смеялся Блэк. Марлин называла детей, его детей, тёмными тварями, и что Ориана должна быть счастлива, что её старшая сестра избавляет младшую от этого ужаса. Сириус поддакивал.   Когда было уже понятно, что дети в утробе мертвы…   «Ориана тихим, хриплым, сломленным голосом прошептала: – Марлин Кэтрин Блэк, в девичестве Маккор, я силой своей проклинаю тебя на смерть. Пусть тебя убьёт тот человек, которому ты искренне доверяешь. Убьёт тебя, потому что, ты забеременеешь от Блэка. А он тёмный волшебник. Ты будешь гореть, ты будешь страдать, ты сломаешься. И тогда ты поймёшь всю мою боль.   Она повернулась в сторону Сириуса Блэка и произнесла: – Сириус Орион Блэк, я Ориана Кайса Мёрфолк, силой своей проклинаю тебя. Когда друзья твои умрут, вместо того чтобы позаботится о своём крестнике, ты побежишь за предателем. Этот человек инсценирует свою смерть, подставляя тебя. Ты окажешься в Азкабане на долгие двенадцать лет.   Желтоволосая переводит дыхание и продолжает своё проклятие: – Сначала крестник будет тебя ненавидеть, а когда узнает правду, поймёт. Ты чуть не сдохнешь от дементоров, но тебя спасёт крестник. Ты будешь беглым преступником, тебе придётся прятаться в ненавистном тебе поместье рода Блэк. Ты чуть не умрёшь в Отделе Тайн. Но умрёшь ты от руки того, кто познает сильнейшую боль от потери. Проклятие, которое тебя поразит, заставит тебя говорить всё о твоих грехах. И только правду, ты не сможешь ничего скрыть, до тех пор, пока ты не умрёшь». …   Узнать, что Марлин одна дома - было лёгким делом. Очень. Прошёл месяц с момента смерти Орианы. Месяц и он просто решил поговорить с Марлин. Ага, поговорить. С «Круцио» наперевес. Он смотрит, как на полу от боли корчится миссис Блэк. – Пожалуйста, пожалуйста, я беременна, Клаус, – шепчет она, хриплым от криков голосом. – Прошу, перестань. – Она тоже так просила, Блэк. Она тоже умоляла, а что сделали вы? Вы довели её до выкидыша, она потеряла возможность иметь детей и она не смогла пережить это, Марлин. Не смогла и ты хочешь, чтобы я перестал? – он убирает палочку, Марлин шокировано затихает, когда перестаёт чувствовать боль. – В отличие от тебя, не чтящей законы Магии, я знаю, что убийство ребёнка ведёт к печати Проклятых. Я не ты и не твой кобель-супруг. Я не буду тебя убивать. Тебя покарает сама магия, Блэк. Проклятие моей жены было присыпано последним магическим выбросом моих наследников. – Клаус прикрывает глаза. – Их должно было быть трое, – шёпотом, горько добавляет наследник Мёрфолк. – А ты лишила жизни не только их, но и свою сестру. Надеюсь, – он усмехается, – ты действительно познаешь ту же боль, что и моя жена.   Клаус наводит свою палочку на Марлин и не колеблясь произносит: – Обливиэйт, – а шёпотом произносит заклинание для исцеления. – Сана́лио Окку́льтус Мортиреве́рти.   Клаус уходит тем же путём, которым и пришёл. …   Наблюдать за скандалом лучших подруг – было скучно. Спорят, гневаются и самое главное для Клауса, он видит решительность Лили Поттер, в девичестве Эванс, она направляет свою палочку на Марлин и шепчет: – Адеско файр, – и уходит не оборачиваясь. До этого Лили кричала, что не позволит Марлин родить тёмного ублюдка, ведь Блэки, как всеми известно, тёмный род. Она не должна продолжать род тёмных тварей.   Клаус усмехается и произносит заклинание, которое продлит муки и заставит Марлин пережить то, что пережила Ориана: – Торме́нтум Эте́рнум! – и уходит. На Марлин ему всё равно. Ему плевать. Он увидел, то, как эту суку настигло проклятие Орианы. И это для него самое главное. …    Тридцать первого октября, одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года – пал лорд Судеб, Тёмный лорд, Тот-чьё-имя-нельзя-называть, Ты-сам-знаешь-кто, лорд Волан-де-Морт, он же Том Марволо Реддл.   В тот день все поднимали бокалы за Гарри Джеймса Поттера – Мальчика-который-выжил. Первого ноября того же года начались массовые аресты. Антонин Долохов; Рабастан, Рудольфус и Беллатрисса Лестрейнджи, Бартемиус Крауч-младший, Августус Руквуд, близнецы Кэрроу и Клаус Мёрфолк.   Многие и не пережили эту войну. Эван Розье, Вольтер Мальсибер и Регулус Блэк – со стороны Пожирателей смерти погибли, или пропали без вести.   Питер Петтигрю, Джеймс и Лили Поттер, Марлин Блэк, Алиса и Фрэнк Лонгботтом – часть из них погибла, чета Лонгботтом были доведены до состояния овоща. …   Клаус разминается, хрустит своими косточками и усмехается. Сейчас на дворе март тысяча девятьсот девяносто шестого года, восьмое марта. Сегодня Ориане исполнилось бы тридцать шесть лет. К сожалению, она навсегда осталась двадцатиоднолетней девушкой.   С момента её смерти почти прошло пятнадцать лет. Пятнадцать, грёбанных лет. Четырнадцать, из которых он просидел в Азкабане. Не сказать, что Азкабан был таким уж адом. Да летали дементоры, но…   Их род не просто так зовутся командными игроками. Он поддерживал Рабастана и Барти столько сколько мог. На него дементоры действовали, он видел последние секунды жизни своей жены – это причиняло боль. Огромную всепоглощающую боль.   Когда Барти якобы умер в своей камере, Клаус знал, что это не так. Знал, но предпочёл молчать. Не стоит портить чужие игры.   Он чувствовал себя на свободе – странно и устало. Ему хотелось просто пойти в рейд и помереть там. Но, он пока не мог. Не мог, потому что ещё не отомстил тем, кому хотел. Виновным в смертях: Орианы, Регулуса, Эвана, Вольтера и Барти. У него в команде остался лишь Рабастан, один. Это было не привычно и странно.   Там где раньше были узы с его друзьями – зияла пустота. Там, где ранее чувствовалась цепь магического брака, с Орианой, она была холодной, мерзкой, вызывающей холод – пустотой.    Сириус Блэк умрёт от его руки, он обещает. Даже если ему придётся сражаться с его братом, Лордом Михаэлем Мёрфолк и Лордом Андре Маккиннон – ему плевать. Он сделает это и отомстит. …   Пока часть внутреннего круга выполняла задание в Отделе Тайн, дралась с детишками, Клаус, весело напевая песенку, выкашивал авроров повинных в смерти Эвана. Проклятия сыпались с него, как из рога изобилия.   Те  неудачники, что смогли задеть Розье, не могли по нему ни разу попасть. Клаус хохотал и это элитные авроры? Тогда он чёртов светлый маг. Ему было смешно, ему было весело. Когда авроры закончились, он даже немного расстроился. А потом отвесил себе оплеуху, да.   Тёмная магия вызывает эйфорию, но то место где у него метка Лорда, там ещё есть маленький запас магии Света. Магии, которую даровала ему его маленький барсучонок. Тёмным тяжелее контролировать собственный дар, потому что он может свести их с ума. Магия света, прочищает другим тёмным магам мозги, а ему ещё и магические каналы.   Хотя он давно не ел чужую магию. По вкусу она была не такой, как магия его жены, такая привычная, но, несомненно, вкусная.   Магия его жены была нескольких вкусов: карамель, кофе и щепотка корицы. Она была идеальной.   Да и мозги прочищает, будь здоров. …   Следующей целью Клауса стал один не приметный мужичок, который и выполнил убийство Вольтера. Секунда в Линкольна Джесси летит заклинание для отчистки рыбы от костей. Он умирает мгновенно.   Клаус лишь брезгливо морщится и уходит, оставив парить над домом метку Тёмного Лорда.   В тот же день он нашёл Корнелиуса Фаджа, который приказал дементору поцеловать Барти Крауча-младшего. Его он просто долго пытал.   Классическое круцио. Ломал пальцы, а после сращивал и так до бесконечности. Вырывал ногти, засовывал под них иглы. Выращивал под бывшим министром бамбук. Делал всё. Спустя три дня, Корнелиус молил о смерти.   Клаус беспрекословно послушался. Зелёный луч Авады Кедавры – завершил жизнь бывшего министра Магии Туманного Альбиона. … Клаус ловко и быстро расправлялся со своими противниками, взглядом ища Сириуса Блэка. Прошло полтора года. Наступил тысяча девятьсот девяносто восьмой год. Золотое трио сбежали со школы, когда ту оккупировали Пожиратели Смерти, не завершив обучение. Куда они подались было неясно.    Судя по злому, как тысяча чертей Лорду – то что-то, что явно связанно с его Темнейшеством. Тут взгляд Клауса натыкается на него.   Сириус Орион Блэк.   Да, неужели?! Наконец-то. Быстро кинув в своего противника заклинание «Сомниус» он вприпрыжку отправился к Блэку. – Давно не виделись, Блэк, – малахитовые глаза сейчас сияли, как не сияли очень давно. – Мёрфолк, – прорычал крёстный Мальчика-который-выжил.   Не успел ответить на любезность, как в него полетело два луча, от которых он лениво выставил световой щит. Метка неприятно заныла, намекая, что на такие фокусы резерв не предназначен, а что? Клаус не раз и не два видел, как Ориана ставила такой щит. Почему он не может? К тому же, это магия её любимой супруги, потому и не ранит его каналы. – Как ты…? – несколько недоуменно и шокировано спросил Андре. – А ты вырос, Андре. Мелкий, каким большим стал, наверное, все в Визенгамоте доводишь до нервного тика, прям как наш отец. – Не отвечал на вопрос Мёрфолк. – Клаус, – хмуро кивнул Михаэль. – Почему, как не родной? – искренне возмутился мужчина. – Чего такой хмурый? Неужели не рад меня видеть? Ты ранишь меня прямо в моё сердце! – он драматично прижал одну ладонь к сердцу. – А оно у тебя есть? – едко поинтересовался Сириус. – В отличие от тебя, Блэк, есть, – сразу помрачнел веселившийся брюнет. – В прочем, что ты можешь знать про сердца? Ведь ты сам ни раз разбивал чужие. – И это говоришь мне ты? Ты, который ненавидел Ориану? – издевательски интересуется тот, явно пытается вывести на эмоции.   Клаус лишь прищуривает свои глаза и выдаёт: – А ты в курсе, что твоя ненаглядная Марлин умерла от рук Лили Поттер? – он усмехается, слышит неверующий шёпот за своей спиной. – Ты, ты…  – синеглазый явно не знал, что сказать. – Я. И что ты мне сделаешь? Я видел, как твоя жена умирала в Адском пламени, я больше тебе скажу, я продлил её муки. Я сделал всё, чтобы она почувствовала тоже, что и моя жена. Вы, твари, которые пытали беременную женщину. Вы не слышали её мольбы, а теперь всё возвращается бумерангом.   Клаус подкидывает палочку в ладони. – Знаешь, Блэк, я долго прокручивал те воспоминания Ориа, которые она слила во флакон, и очень долго мечтал о том, как отомщу. Марлин мне даже трогать не пришлось, просто твоя, дура, жена рассказала миссис Поттер о том, что беременна. А так как Лили Эванс всегда была очень радикальной девочкой, то… – он делает драматичную паузу. – То решила, что Марлин не должна пополнять ряды тёмных тварей. Я сам это слышал, Блэк. Когда твоя супруга отказалась делать аборт… Клаус скалится: – Жена одного из самых бравых орденовцев использовала Адское пламя, она ушла не оборачиваясь. А я просто добавил мук заклинанием Торме́нтум Эте́рнум. Она чувствовала до конца то, что чувствовала моя милая Орианочка. Правда, забавно? – Ты лжёшь! – Сириус воинственно поднял палочку, но не успел ничего сделать. Клаус произносит с издёвкой проклятие. Проклятие, которое заставило застыть Михаэля, который знал из семейных хроник, что это за проклятие. – Paeniteas scelerum tuorum, viator, paeniteas ad mortem, paeniteas. – Сириус Блэк замер, а потом упал на колени, а ладони сложил в молитвенном жесте. Клаус произнёс ещё одно заклинание «Сонорус» на Блэке, чтобы все слышали, о чём он говорит.   Звук за звуком, слово за словом. Предложение за предложением. Клаус слышал и видел, как задыхается от тяжести своих грехов Сириус Блэк. И ему было плевать.   Когда Сириус упал замертво, Клаус, прикрыв глаза прошептал: – Ты отомщена, моя милая искорка, мой любимый светлячок. – В следующий миг, все на том поле боя увидели, как Клаус Марк Мёрфолк направил на себя свою палочку и с довольной и освобождающей улыбкой произнёс два слова: – Авада кедавра.   Тело Клауса падает замертво.   Месть свершилась.   Клаус ушёл с мыслью, что отомстил за свою жену. Он просто надеется встретить её там, на том свете.   История завершена. Поставлена последняя точка.   Или нет? … Клаус просыпается.   Продолжение следует…