Флакон

Она стояла под зонтом, и наблюдала, как туристы и торгаши разбегались кто-куда. А ей было хорошо. Ноги уже насквозь промокли, Эйфелева башня продолжала освещать сумеречное небо, соревнуясь с молниями по своей изящности и ярости. Рука, держащая зонт, опустилась ниже, и теперь её рыжие кудри совсем промокли, а тушь размазалась. Но как же был прекрасен Париж именно в такие моменты, когда толпы не званных гостей и бродяг не засоряли своим присутствием главную площадь города. Ступая по лужам, она крутилась в такт каплям дождя. Подыгрывала молниям, разрывающим пространство. Почему на площади не всегда так просторно и малолюдно? Лишь самые смелые туристы продолжали гулять вместе с ней под дождем, восхищаясь не только красотой архитектуры, но и праведным гневом природы, разгоняющим толпу зевак. Лежащий флакон какой-то дешевой подделки настоящего французского парфюма зацепил её взор. Похоже, один из торгашей не очень внимательно собирал свой товар. Когда она хотела поднять его, то вместе с этим встретилась взглядом с незнакомым человеком. Он был красив, хоть это было и не важно. В своей офисной рубашке, он стоял не под навесом, как остальные зеваки, а почти посреди всей площади, так же, как и она, наблюдая за происходящим хаосом, словно понимая, что именно в этом хаосе можно разглядеть самый настоящий Париж. - Tu n'es pas venu, n'est-ce pas? - non. Он оказался на несколько лет старше. Взрослый, вдумчивый, чуткий, он словно рыцарь, которого вырезали из старой сказки. А она стала для него принцессой. Пусть ей совсем недавно исполнилось восемнадцать, она считала себя достаточно зрелой и ответственной девушкой. Однажды, он вместе с ней ходил вдоль Сены, не умолкая ни на секунду, а она слушала, не перебивала, внимала каждому его слову. То он на яблоню залезет, то за апельсином в чужой дворик. Казалось, словно рядом с ней он становился моложе, лет на десять, и становился совсем подростком, пытающимся её впечатлить. Ей это нравилось. Нравилось, что все свои дела и поступки он посвящал ей. Что она могла просто быть рядом, и только за это он любил её больше жизни. Так они встречались несколько месяцев. Его разговоры становились всё проще, а безрассудных поступков всё больше. Вот он пришел к ней в костюме мима, и весь день таскал её воображаемого слона. А после в костюме мушкетера сражался за её честь и достоинство со старым дубом. Ей нравилось наблюдать за ним через призму того самого флакона дешёвой подделки духов. Если бы когда-то не он, то она бы не пересеклась с ним взглядом, он не спросил бы её имя, и они так и разошлись бы, совсем чужие друг другу. Поэтому этот маленький флакончик из-под духов хранил в себе все их совместные прогулки. Она не расставалась с ним. Засыпая, клала под подушку. Всегда этот бутылек был рядом с ней. Даже, когда он пригласил её к себе. В первый раз. Она, разволновавшись, нарядилась в свое самое красивое платье, использовала самый дорогой парфюм, мамину помаду. Флакончик лежал в сумочке, впитывая её страх, волнения, неуверенность, неуклюжесть. Он встретил её при свечах. Оделся как в день их первого свидания. Ухаживал, наливал вино, пододвигал стул. Бабочки в животе так и порхали, а руки дрожали, словно рядом был не тот, кому она отдала своё сердце, а совсем не знакомый человек. Но она верила ему. Всегда верила до этого. Доверилась и теперь. Первый французский поцелуй. Вино еще горчило на губах. Он старался быть нежным. Позволял ей самой выбирать, как и когда она позволит ему к ней прикоснуться. Лямки сползали с плеч, и теперь она оставалась беззащитна перед ним. Старалась казаться смелой, но все равно старалась не смотреть ему в глаза. Он не наглел. Он не мучал. Он брал только то, что она позволяла. А позволяла она не сразу. Когда она всё же решилась, он не стал терять времени. Он продолжал заботиться о ней, но теперь его действия становились чуть менее терпеливыми. Она следила за ним сквозь пальцы, ноги и руки не слушались, пусть она и думала, что готова, но только продолжала ему мешать. И тогда он решил ей помочь. Аккуратно, нежно, но всё быстрее наращивая темп. Она цеплялась за его волосы, пока он продолжал языком сводить её с ума. И ей захотелось большего. Тело обмякло, словно ваза в печи, и именно этим он воспользовался, когда она наконец дала своё окончательное да. Её ноги сводило от новой, совсем не знакомой боли. Она извивалась, но старалась терпеть. А он всеми силами пытался не сойти с ума, делая всё возможное, чтобы не сорваться, не забыть про её комфорт и безопасность. Его тело двигалось неестественно, но медленно, так, чтобы она смогла привыкнуть. И она принимала. Принимала его ухаживания, его старания, всё то терпение и желание, что он порционно давал ей, чтобы она могла прочувствовать этот сладкий плод, под названием «любовь». Даже, когда всё закончилось, он продолжал о ней заботиться. Гладил, говорил, целовал. Смотрел на неё с такой любовью и виной, что она не могла злиться на него. Не могла даже подумать о чем-то, кроме его глубоких глаз и ямочек на щеках. Так она и лежала в его объятиях несколько минут, пока усталость и запоздалое удовлетворение не взяли свое, опустив её веки и погрузив в глубокий сон. Но проснуться в его объятиях ей не удалось. Рядом его не оказалось, как не оказалось и его одежды, что он аккуратно швырнул возле постели вчерашней ночью. Не было ничего, что принадлежало бы ему. Первым, за что схватилась девушка, была её сумочка. Перевнув её вверх дном, она стала искать свой телефон. Косметика, блокнот с карандашом, флакон, что наблюдал за её паникой и страхом, и наконец, телефон. Дрожащими руками она набрала его номер. Гудки. А после шум из соседней комнаты. Мужчина с подносом в одной руке, уже отвечал на звонок с помощью друой. - oui, ma princesse? Его появление её успокоило. От сердца отлегла вся паника и страх, но уже через секунду, как только он подошёл к постели и сел рядом с подносом, она осознала, что до сих пор совсем нагая. Схватившись за одеяло, она попыталась скрыть эту срамоту, ругая и браня его за бесстыдство. А он смеялся. Искренне. Не давая и намека на обиду. И это смущало. Отведя свой взгляд, девушка всё же смогла уговорить заботливого мужчину покинуть комнату, чтобы она могла одеться. Он, как истинный джентльмен, выполнил просьбу своей гостьи, перед убытием умудрившись поцеловать её в весок. Крепко, но нежно. Теперь она осталась одна. Наедине с подносом с кофе и круасанами, разбросанным содержимым своей сумочки, и немного стыда. Как только платье снова защищало её, словно рыцарский доспех, она наконец оглянулась на завтрак. И рядом с подносом увидела флакон, что небрежно лежал средь косметики на расстеленной кровати. Эта глупая стекляшка всё еще безмолвно наблюдала за ней. И теперь в ней хранилось ещё одно воспоминание о нем. Их общее воспоминание. Аккуратно подхватив флакончик в ладони, девушка прижала его к груди, словно пытаясь принять то тепло и нежность, что таил в себе этот маленький артефакт. Отогрев душу, девушка подняла флакончик выше, на уровень глаз, чтобы визуально закрепить этот момент через призму шкатулочки с воспоминаниями. В дверях уже стоял он. Облокотившись о косяк дверного проема, наблюдал за её ритуалом, не скрывая своей улыбки. Именно таким она его видела. Такой спокойный. Такой мягкий. И, непонятно почему, такой родной. Опустив руку, она теперь наблюдала за ним напрямую, так же тепло улыбаясь ему в ответ. Молча находясь в одной комнате, их чувства друг к другу как будто оглушали, заполняя всё пространство в комнате нежностью и кротостью. И именно таким это мгновение сохранилось через призму маленького стеклянного флакончика, который когда-то, по чистой случайности или по велению судьбы, свел эту пару вместе.