Мой принц и пушистый секрет

«У айдолов группы были питомцы, с которыми они постоянно ходили вместе. У Сонхва с его кроликом Ддонгбёли было так же: все думали, что это мальчик, но она оказалась девочкой — единственной девочкой среди парней». Когда Сонхва только принёс ушастый комочек в общежитие, парни сразу решили, что в их чисто мужском коллективе прибыло. Кролика назвали Ддонгбёли (Ддонбёль), и он мгновенно стал «своим парнем». Мемберы брали его с собой на тренировки, деклились с ним мужскими секретами, а Хонджун даже пытался читать ему рэп, уверенный, что растит будущего сурового бро. Ддонгбёли молча и гордо терпела все эти панибратские похлопывания по ушам. Сонхва с самого первого дня знал правду (ветеринар сказал ему сразу), но, оценив обстановку в общежитии, решил: «Парням об этом знать необязательно». Ддонгбёли его безмолвный план полностью поддержала. В итоге они создали идеальный тайный тандем. Сонхва наедине баловал её как настоящую принцессу, но стоило войти остальным мемберам, как он тут же переключался на: «О, здорово, мелкий! Как дела, бро?» — чтобы не вызвать подозрений. — Давай корону, Хва? — Ддонгбёли требовательно пошевелила ушками и забавно потянула к нему передние лапки, всем своим видом показывая, кто здесь настоящая королева. Сонхва тихо рассмеялся, оглянулся на закрытую дверь комнаты (чтобы, не дай бог, никто из мемберов не зашёл без стука) и бережно достал из тайника крошечную сверкающую корону на мягкой резинке. — Держи, моя принцесса, — шёпотом произнёс он, аккуратно закрепляя аксессуар между её пушистых ушек. — Только тссс... Если Хонджун увидит эту корону, он заставит нас сдавать её в реквизит для камбэка. Ддонгбёли довольно зажмурилась, подставляя носик под поцелуй своего главного сообщника. В этот момент за дверью послышались тяжёлые шаги Минги, и Сонхва за секунду принял максимально невозмутимый вид, прикрывая «королеву» ладонью. В комнату заглянул Минги: — Хён, ты чего тут затих? О, мелкий, здорово! — он потрепал крольчонка по боку. — Чего притихли, как партизаны? Погнали в приставку играть, мужики! Сонхва едва сдержал улыбку, глядя, как гордо и снисходительно «единственная леди» смотрит на Минги из-под его пальцев. Минги уже собирался развернуться и пойти к телевизору, как вдруг его взгляд зацепился за странный отблеск прямо между ушей кролика. Он прищурился, шагнул ближе к кровати и наклонился чуть ли не вплотную. — Слышь, хён... — протянул Минги, подозрительно разглядывая пушистую макушку. — А что это у него там блестит? Это... стразы? Сонхва мысленно выругался, но на лице не дрогнул ни один мускул. Он попытался незаметно прижать уши Ддонгбёли к голове, но принцесса была оскорблена такой наглостью и, наоборот, гордо выпрямилась, демонстрируя крошечную сверкающую корону во всей красе. Минги замер. Перевёл взгляд с короны на Сонхва, потом обратно. — Хён... Вы что, с ним в рыцарей играли? — Минги хохотнул, искренне веря в собственную глупость. — Ну ты даёшь! Нацепил на пацана девчачью цацку. Смотри, он же у нас суровый парень, засмеют на районе! Ддонгбёли в этот момент посмотрела на Минги таким царственным, полным разочарования взглядом, что Сонхва едва сдержал фырканье. — Это не девчачья цацка, Минги-я, — абсолютно серьёзно соврал Сонхва, подыгрывая. — Это корона короля. Мы репетируем концепт величия. Так что иди, мы сейчас подойдём. — Король, говоришь? Ну-ну, — хмыкнул Минги, так ничего и не поняв, и наконец-то вышел из комнаты, громко крича Хонджуну: — Хён, там Сонхва-хён на мелкого корону нацепил, совсем с ума сошёл со своей гиперопекой! Как только дверь закрылась, Сонхва облегчённо выдохнул и посмотрел на питомицу. Ддонгбёли недовольно фыркнула носом и снова потянула лапки к Сонхва, будто говоря: «Ты видел этого неотёсанного? Сними корону, пока он снова не пришёл!» Раз уж Минги поднял шум про «королевский концепт», парни дружно решили, что питомцам пора освежиться и пройти плановый осмотр у ветеринара. Сонхва сразу напрягся: в клинике вся его идеальная конспирация могла полететь к чертям. Но деваться было некуда — мемберы уже паковали своих зверят в переноски. В клинику поехали целой толпой. В приёмной стоял весёлый хаос: питомцы других парней с интересом оглядывались по сторонам, а Ддонгбёли восседала на руках у Сонхва с видом истинной королевы, снисходительно взирающей на подданных. Настал момент истины. В кабинет ветеринара вызвали Сонхва, но Минги и Хонджун, как самые любопытные, зашли следом «для моральной поддержки кореша». — Так, кто тут у нас? — приветливо улыбнулась женщина-ветеринар, доставая медицинскую карту. — Ддонгбёли? Прекрасное имя. Ну, давайте посмотрим на нашего парня. Сонхва мысленно зажмурился и судорожно кашлянул. Он попытался незаметно подмигнуть врачу, но та уже вовсю осматривала кролика. — Какого парня? — весело подмигнул Минги, облокотившись на кушетку. — Вы поаккуратнее, доктор, он у нас пацан суровый, вон, Сонхва-хён ему вчера даже корону короля примерял! Хонджун-хён подтвердит. Врач на секунду замерла, удивлённо перевела взгляд с Минги на невозмутимого кролика, а потом посмотрела на Сонхва, который в этот момент отчаянно прижимал ладонь к лицу. — Короля? — доктор тихо рассмеялась. — Ну, если только королеву. Ребята, я не знаю, какую корону вы там примеряли, но это абсолютно здоровая, прекрасная молодая девочка. В кабинете повисла оглушительная, просто космическая тишина. Слышно было только, как на улице шумит климат-контроль. Минги медленно, как в замедленной съёмке, повернул голову к Хонджуну. Хонджун, который до этого листал что-то в телефоне, застыл с открытым ртом. Ддонгбёли в этот момент гордо выпрямилась на смотровом столе и посмотрела на парней самым царственным взглядом, на какой только был способен пушистый кролик. — Д-девочка?! — наконец выдавил Минги, и его голос сорвался на забавный писк. — В смысле леди?! Хён, ты слышал?! Наш бро... оказался сестрой?! Хонджун медленно перевёл взгляд на Сонхва, прищурился и, заметив, что тот вообще не удивлён, всё понял: — Сонхва... Только не говори мне, что ты знал. Сонхва тяжело вздохнул, бережно взял Ддонгбёли на руки, прижал к себе и с самым любящим видом поцеловал её в пушистую макушку: — Ну конечно знал. Познакомьтесь официально, парни. Это единственная принцесса в нашем доме. онджун шокированно переглянулся с мемберами, его взгляд метался от Сонхва к притихшим парням. — В смысле девочка?! — наконец во весь голос выдавил лидер, у ушах которого до сих пор эхом отдавались слова ветеринара. — Хён, ты сейчас серьёзно?! Минги рядом с ним застыл, переводя взгляд с Хонджуна на Сонхва, его челюсть, кажется, коснулась пола. — Вот в самом прямом, — абсолютно невозмутимо ответил Сонхва, бережно поглаживая Ддонгбёли по пушистой спинке. — Самая настоящая девочка. И, между прочим, леди. Так что попрошу в её присутствии не выражаться и руками не размахивать. Ддонгбёли в этот момент словно почувствовала важность момента: она гордо вскинула мордочку, повела длинными ушками и посмотрела на Хонджуна с таким глубоким, чисто женским превосходством, что у лидера на секунду дар речи пропал. — Подожди... — Хонджун схватился за голову, пытаясь переварить информацию. — То есть всё это время, пока мы учили «его» давать пятюню, делились с «ним» секретами на кухне и думали, почему «он» так странно реагирует на наши пацанские посиделки... это была девчонка?! — И она всё про вас знает, — тихо хихикнул Сонхва, целуя крольчонка прямо между ушек. — Да, моя принцесса? Мемберы за дверью кабинета, услышав крики Хонджуна, начали один за другим заглядывать внутрь. Новость о том, что в их суровом мужском общежитии тайно проживает единственная дама, грозила обернуться грандиозным переворотом. Вечером Джограми сидел в гостиной на диване, поджав под себя ноги, и всё ещё никак не мог прийти в себя после дневного потрясения в ветеринарной клинике. В руках он крутил любимую мягкую игрушку своего питомца, а взгляд его был устремлён в одну точку. В общежитии непривычно затихло, но эта тишина была обманчивой — каждый мембер на автомате переосмысливал последние несколько месяцев их жизни. Джограми медленно повернул голову, услышав тихий шорох. Из коридора в гостиную вальяжной, истинно королевской походкой вошла Ддонгбёли. На её голове — Сонхва всё-таки настоял на своём — красовалась та самая крошечная сверкающая корона. За ней по пятам, словно преданный телохранитель, шёл Сонхва, бережно неся в руках блюдечко с идеально нарезанной соломкой из органической моркови. Крольчиха остановилась прямо посреди ковра, повела длинными ушками и посмотрела на Джограми своим фирменным, царственным взглядом. Джограми сглотнул, опустил игрушку и, до сих пор не веря собственному голосу, тихо произнёс: — Ну привет... принцесса. А я ведь тебе, между прочим, три дня назад жаловался, что мне парни из рэп-лайна спать не дают своими битами. А ты просто сидела и молчала. Ддонгбёли в ответ лишь дёрнула носиком и демонстративно отвернулась к Сонхва, требуя свою заслуженную морковку. Сонхва тут же опустился на колени, подставляя угощение: — Не слушай его, моя девочка, у Джограми просто лёгкий шок от осознания, что в этом доме наконец-то появилась настоящая леди. Джограми только покачал head, наблюдая за этой картиной. Ему вдруг стало жутко смешно от того, как сильно теперь изменится их привычный хаос в общежитии под предводительством этой пушистой королевы. Хонджун сидел на краю дивана, подперев подбородок рукой, и хмуро, но с явным умилением смотрел на эту парочку. Картина перед ним разворачивалась поистине историческая: Сонхва чуть ли не на коленях ползал вокруг Ддонгбёли, аккуратно поправляя ей съехавшую набок миниатюрную корону, пока пушистая леди с самым капризным видом выбирала из блюдечка кусочки моркови посвежее. — Нет, ну вы посмотрите на неё, — наконец подал голос Хонджун, скрестив руки на груди. — Какая грация, какой надменный взгляд. Сонхва, она на меня смотрит так, будто я ей денег должен. Или как минимум контракт на индивидуальное продвижение. Ддонгбёли, словно услышав своё имя, медленно повернула мордочку к лидеру, забавно пошевелила ушками и демонстративно хрустнула морковкой, даже не думая проявлять уважение к главе группы. — Она не надменная, Хонджун-а, она просто знает себе цену, — ласково заступился за питомицу Сонхва, бережно погладив её между ушек. — Единственная девочка в компании, ей положено. И вообще, неси вон ту розовую подушечку с кресла, принцессе жестковато на ковре. Хонджун от такой наглости аж поперхнулся: — В смысле «неси»?! Хён, я вообще-то лидер ATEEZ! Я пишу треки, управляю бандой из восьми парней... Он замолчал, встретившись взглядом с чёрными бусинками-глазами Ддонгбёли. Крольчиха замерла и посмотрела на него с такой королевской укоризной, что Хонджун вздохнул, обречённо поднялся с дивана и поплёлся за подушкой. — Ладно, ладно... Прости, твоё величество, — проворчал он, бережно подпихивая мягкую розовую ткань под пушистый бок. — Но учти, если ты начнёшь грызть мои кроссовки, никакой статус принцессы тебя не спасёт. Сонхва-хён лично будет покупать мне новые! Сонхва на это лишь тихо рассмеялся, а Ддонгбёли довольно устроилась на подушке, всем своим видом показывая, что власть в общежитии официально перешла в лапки единственной девочки. Когда часы пробили полночь, общежитие ATEEZ погрузилось в глубокий сон. За окнами раскинулся сияющий огнями Сеул, а в уютной гостиной, залитой мягким лунным светом, начала происходить настоящая магия. Тихий шорох пронёсся по комнате. Один за другим питомцы мемберов, оставленные спать на своих лежанках и ковриках, начали менять очертания. Пушистые лапы удлинялись, силуэты становились человеческими. Звери приняли облик прекрасных юношей и девушек — у каждого из них сохранились черты их животной природы, вроде аккуратных ушек или хвостов, но теперь они могли двигаться и говорить как люди. Пока мемберы мирно спали в своих кроватях, их любимцы наконец-то получили долгожданную свободу. В самом центре гостиной, прямо на той самой розовой подушке, которую днём для неё принёс Хонджун, сидела Ддонгбёли. От прежнего маленького кролика не осталось и следа. Теперь она была невероятно красивой, хрупкой девушкой с аккуратными, мягкими розовыми ушками, которые слегка подрагивали от любого звука. На ней был изящный тёмно-розовый корсет, подчеркивающий тонкую талию, и пышная клетчатая юбка. На голове всё так же гордо поблёскивала крошечная серебряная корона, подаренная Сонхва. Она изящно потянулась, расправляя затёкшие плечи, и с явным удовольствием поправила подол своей юбки. — Ну наконец-то, — тихо, с лёгким королевским вздохом прошептала Ддонгбёли, её голос звучал нежно, но с теми самыми капризными интонациями, к которым привыкли парни. Она оглядела комнату, где другие питомцы в человеческом обличье уже начали тихо переговариваться, обсуждая дневные приключения. Ддонгбёли мягко поднялась с подушки, стараясь не шуметь, и направилась в сторону закрытой двери комнаты Сонхва. Ей очень хотелось взглянуть на своего любимого «хозяина», который так отчаянно и преданно защищал её секрет перед всей группой. Подойдя к приоткрытой двери, она заглянула внутрь. Сонхва спал, обняв подушку, и на его лице блуждала мягкая улыбка. Ддонгбёли улыбнулась в ответ, прижав ладонь к корсету, и её розовые ушки смущённо опустились. Она знала, что как только наступит рассвет, магия рассеется, и она снова станет просто пушистым кроликом. Но пока ночь принадлежала им. Ддонгбёли мягко ступала по тёплому полу, стараясь, чтобы пышная юбка не шуршала слишком громко. Но как только она переступила порог гостиной, её розовые ушки мгновенно уловили тихий голос. На диване, закинув ногу на ногу и расслабленно откинувшись на спинку, сидел Сандеоки — питомец Сана, который ночью тоже превратился в потрясающе красивого парня, но сохранил свои узнаваемые звериные черты. Он задорно улыбнулся, и в его глазах блеснули искорки. — О, Бёля, красавица наша! — негромко, чтобы не разбудить спящих в комнатах айдолов, протянул Сандеоки, оценивающе окинув взглядом её изящный розовый корсет и серебряную корону. — Какими судьбами из королевских покоев Хва-хёна? Неужели решила почтить нас, простых смертных, своим присутствием? Ддонгбёли гордо вскинула подбородок, поправила ушко и, изящно придерживая подол юбки, подошла ближе к дивану. Она запрыгнула на него с той же лёгкостью, с какой днём прыгала в облике кролика, и устроилась на мягкой подушке. — Прекрати паясничать, Сандеоки, — фыркнула она, хотя в её голосе слышалась мягкая улыбка. — Лучше скажи, почему ты не спишь? Днём ты носился за Саном так, будто у тебя моторчик в одном месте, а сейчас сидишь тут как ни в чём не бывало. — Ну, днём я должен быть идеальным гиперактивным другом, — хохотнул парень, потянувшись. — А ночью можно и отдохнуть, пока мой хозяин видит десятый сон. Кстати, ты видела, какое лицо было у Хонджуна в клинике, когда он узнал, что ты девчонка? Я едва сдержался, чтобы не заржать прямо на глазах у ветеринара! Ддонгбёли тихо и мелодично рассмеялась, вспоминая дневной хаос, и её пушистые розовые ушки довольно затрепетали. Из темноты вышел парень с беличьими ушами и хвостом — это был питомец Хонджуна, Джограми. — Никогда не думал, что увижу тебя снова, — тихо произнёс он. Шаги Джограми были абсолютно бесшумными. Его большой пушистый беличий хвост слегка покачивался из стороны в сторону, а чуткие ушки с кисточками уловили каждое слово Ддонгбёли и Сандеоки ещё до того, как он переступил порог залитой лунным светом гостиной. Ддонгбёли обернулась на его голос, и её розовые кроличьи ушки удивленно приподнялись. Она поправила свой изящный корсет и мягко улыбнулась старому другу. — Джограми! — тихо воскликнула она, пододвигаясь на диване, чтобы освободить ему место. — Ну зачем так драматично? Мы ведь видимся каждую ночь, как только эти сумасшедшие айдолы засыпают. — Да, но днём-то всё изменилось, — Джограми устало, но тепло улыбнулся и сел рядом, поджав под себя ноги точно так же, как делал это в человеческом облике его хозяин Хонджун. — Ты бы видела, как Хонджун сегодня весь вечер ходил по комнате из угла в угол. Он до сих пор в шоке, что наш «суровый бро» оказался принцессой в юбке. Я еле сдерживался, чтобы не заговорить с ним и не сказать: «Чувак, остынь, она просто водила тебя за нос!» Сандеоки весело хмыкнул, пихнув бельчонка локтем в плечо: — Да ладно тебе, Джограми, зато теперь у Бёли официальный статус королевы общежития. Сонхва за неё любого из парней на порции порежет. Ддонгбёли гордо вскинула голову, отчего её серебряная корона красиво блеснула в полумраке. — Вот именно. Так что теперь вы оба обязаны проявлять ко мне королевское уважение, — шутливо заявила она, но тут же смягчилась и ласково погладила Джограми по пушистому плечу. — Но если честно... я рада, что Хва-хён всё знал. Мне так надоело прятать от него свои платья. Три очеловечившихся питомца тихо рассмеялись, наслаждаясь моментом абсолютной свободы, пока за стеной спали их ничего не подозревающие хозяева. — А где остальные? — Бёли посмотрела на Сандеоки. — Уэнян, наверное, где-то спит, — ответил тот. В этот момент Уэнян вышел из темноты. Это был чёрный кот — точнее, парень с чёрными кошачьими ушками и длинным хвостом. Чёрный кошачий хвост Уэняна плавно разрезал ночной воздух, а сам он двигался так лениво и грациозно, словно только что сошёл с обложки модного журнала. Его тёмные ушки слегка дёрнулись, когда он услышал своё имя. Уэнян сладко зевнул, прикрывая рот ладонью, и уставился на собравшуюся троицу своими янтарными, чисто кошачьими глазами. — Кто это тут спит? — сонным, но с хрипотцой голосом протянул кот, усаживаясь на подлокотник дивана прямо рядом с Ддонгбёли. — Я просто ждал, пока Уён наконец-то перестанет ворочаться во сне. Он сегодня на тренировке так устал, что даже во сне умудряется дрыгать ногами, будто до сих пор танцует «Work». Пришлось сбежать, а то бы он меня точно раздавил. Уэнян окинул взглядом Ддонгбёли, задержавшись на её пышной юбке и сверкающей короне. Его хвост обвился вокруг её плеч в знак дружеского приветствия. — О, а наша принцесса сегодня при полном параде, — кошачьи глаза Уэняна сузились в хитрой усмешке. — Рад видеть тебя в твоём истинном обличье, Бёля. А то днём, под всеми этими строгими взглядами Хонджуна, ты кажешься такой недотрогой. Ддонгбёли фыркнула и легонько шлёпнула кошачий хвост со своего плеча: — Днём я держу марку, Уэнян! В отличие от некоторых, кто готов продать душу за один кусочек сушёной рыбы от Уёна. — Эй, это тактика! — нагло улыбнулся чёрный кот, потягиваясь всем телом. — Чем больше я лащусь днём, тем больше вкусняшек у меня в миске вечером. Джограми вот вообще не напрягается, а Хонджун его всё равно обожает. Джограми на это лишь тихо хмыкнул, подёргивая беличьими кисточками на ушах. Вся пушистая банда наконец-то была в сборе в гостиной, и ночная атмосфера становилась всё более весёлой. Они сидели вчетвером в полумраке, делясь секретами своих хозяев-айдолов. Вся пушистая компания провела незабываемую ночь: они тихо шептались, шутили над привычками своих хозяев и радовались тому, что наконец-то могут побыть собой. Но время пролетело незаметно. Небо за большим окном гостиной начало медленно светлеть, окрашиваясь в нежные предрассветные оттенки розового и синего. Магия ночи постепенно таяла. Ддонгбёли первая почувствовала, что её розовые ушки слегка закололо — верный знак того, что скоро рассвет, и человеческий облик исчезнет. — Ну всё, мальчики, пора, — тихо сказала она, поднимаясь с дивана и аккуратно разглаживая складки своей пышной юбки. — Скоро эти сони начнут просыпаться по будильникам на свои бесконечные тренировки. Не хотелось бы, чтобы Хонджун застал своего бельчонка с чашкой кофе в руках. Джограми и Сандеоки понимающе закивали, а Уэнян лениво потянулся, уже готовясь снова превратиться в грациозного чёрного кота. Ддонгбёли повернулась и бесшумно направилась по тёмному коридору обратно в спальню Сонхва. Осторожно приоткрыв дверь, она скользнула внутрь. Комната всё ещё была погружена в полумрак. Сонхва мирно спал, слегка разметавшись по кровати, а на прикроватной тумбочке стояло то самое пустое блюдечко из-под вечерней моркови. Девушка подошла к краю постели, нежно посмотрела на своего спящего защитника и тихонько вздохнула. Она аккуратно сняла с головы крошечную серебряную корону и положила её на тумбочку, прямо рядом с блюдцем. Как только первые лучи утреннего солнца коснулись подоконника, фигура девушки в корсете растворилась в золотистом свете. Через секунду на мягкое одеяло Сонхва ловко запрыгнул маленький пушистый крольчонок. Ддонгбёли пошевелила длинными розовыми ушками, устроилась под боком у своего любимого хозяина и уткнулась носиком в его ладонь, засыпая уже обычным кроличьим сном. Когда Сонхва через час откроет глаза, он первым делом увидит корону на тумбочке, улыбнётся и поймёт, что его маленькая принцесса провела эту ночь по-королевски. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь шторы, мягко освещая комнату. Сонхва сладко потянулся, медленно открыл глаза и зажмурился от яркого света. Он улыбнулся, собираясь, как обычно, нащупать рукой мягкий пушистый бок Ддонгбёли... но его ладонь коснулась чего-то странного. Вместо привычного меха он почувствовал мягкую ткань и... тепло человеческой кожи. Сонхва мгновенно распахнул глаза и резко сел на кровати. Весь его сон как рукой сняло. Прямо рядом с ним, свернувшись калачиком под одеялом, мирно спала... девушка. Её нежно-розовые кроличьи ушки тихонько подрагивали во сне, а пушистые ресницы подрагивали в такт дыханию. На ней всё ещё был тот самый изящный розовый корсет и пышная юбка, а на прикроватной тумбочке одиноко лежала серебряная корона. Кажется, утренняя магия рассвета сегодня решила задержаться, и Ддонгбёли просто не успела превратиться обратно в кролика! Сонхва замер, боясь даже вздохнуть. Сердце заколотилось где-то в горле. Он судорожно переводил взгляд с розовых ушек на её ангельское лицо, судорожно соображая, что делать. В этот момент Ддонгбёли сладко зевнула, потянулась, забавно подёргивая носиком, и медленно открыла свои тёмные глаза. Увидев прямо перед собой шокированное лицо хозяина, она сначала сонно улыбнулась и потянула к нему тонкие ручки: — Хва-хён... доброе утро... — пробормотала она нежным девичьим голосом. Но уже через секунду до неё дошло. Она посмотрела на свои человеческие пальцы, потом на Сонхва, и её розовые ушки со свистом прижались к голове от испуга. — Ой... — пискнула она, резко натягивая одеяло до самого носа, так что видны остались только огромные испуганные глаза. — Я... я не превратилась! Сонхва сглотнул, чувствуя, как у него кружится голова от этой фантастической картины. — Т-ты... разговариваешь? — едва выдавил он, всё ещё не веря своим глазам. — То есть, ты мало того что девочка, ты ещё и... человек?! И в этот самый драматичный момент за дверью спальни раздались тяжёлые шаги, и весёлый голос Хонджуна прокричал на всё общежитие: — Сонхва-хён, вставай! Нам через час выезжать на студию! Я зайду, заберу Ддонгбёли, надо её покормить! Ручка двери спальни начала медленно опускаться. Сонхва и Ддонгбёли в панике переглянулись. Конспирация века была под угрозой полного краха. — Не заходи! — в один голос, отчаянно и громко закричали Сонхва и Ддонгбёли. В следующую секунду Сонхва коршуном взлетел с кровати и всем телом навалился на дверь, с глухим щелчком заперев замок ровно за долю секунды до того, как Хонджун потянул ручку с обратной стороны. — Эй! Хён, ты чего там, голый, что ли? — раздался из коридора удивлённый и слегка недовольный голос лидера. — Я просто хотел забрать мелкого. Открой, я ему морковку принёс! Сонхва тяжело дышал, прижимаясь спиной к деревянной двери. Он обернулся и посмотрел на кровать: Ддонгбёли уже успела полностью зарыться под одеяло, соорудив из него защитный кокон, из которого испуганно торчали только кончики её длинных розовых ушек. — Хонджун-а! — как можно более естественным голосом крикнул Сонхва, изо всех сил стараясь, чтобы его голосовые связки не дрожали от паники. — Я... я переодеваюсь! И вообще, у нас тут в комнате беспорядок, Ддонгбёли ещё спит! И я сам её покормлю, не надо сюда заходить! — Ну ты даёшь, хён, устроил секретную базу, — проворчал Хонджун за дверью. Шаги лидера, к огромному облегчению заговорщиков, наконец-то начали удаляться в сторону кухни. — Ладно, жду вас обоих через десять минут за столом. Живее! Сонхва обессиленно сполз по двери на пол и заставил себя выдохнуть. Опасность миновала... по крайней мере, на ближайшие несколько минут. Он поднял глаза на кровать. Кокон из одеяла зашевелился, и оттуда медленно показалось раскрасневшееся девичье личико. Розовые ушки Ддонгбёли несмело распрямились, а сама она посмотрела на Сонхва с такой смесью страха и неловкости, что парень не выдержал и тихо, нервно рассмеялся. — Ну и ну... — прошептал Сонхва, потирая виски. — И что нам теперь делать, принцесса? Она сидела посреди взъерошенных одеял, поджав под себя ноги. Розовые ушки были испуганно прижаты к голове, а взгляд тёмных глаз метался по комнате. Понимая, что магия всё ещё не вернула её в прежнее состояние, а Хонджун на кухне может заподозрить неладное в любую секунду, она решительно сбросила одеяло. Изящно ступая босыми ногами по прохладному полу, бережно придерживая пышную клетчатую юбку, Ддонгбёли подошла к Сонхва. Парень всё ещё сидел на полу, прислонившись спиной к запертой двери, и пытался перевести дух. Она опустилась перед ним на колени, из-за чего её корсет тихонько зашуршал. Её тонкие девичьи пальцы несмело коснулись его плеча. Розовые ушки слегка дрогнули, когда она заговорила своим нежным, тихим голосом: — Хва-хён... мне жаль. Я не хотела тебя так напугать, — она виновато опустила глаза. — Я сама не понимаю, почему магия рассвета не сработала вовремя. Обычно к первым лучам солнца я уже снова пушистый кролик. Сонхва поднял голову и посмотрел на неё. Вблизи, без паники первых секунд, она казалась ещё более хрупкой и сказочной. Он вздохнул, и выражение его лица смягчилось. Вся его утренняя ворчливость испарилась, уступив место привычной гиперопеке. — Эй, ну ты чего, — Сонхва осторожно накрыл её ладонь своей, чувствуя, какая она тёплая. — Ты не виновата. Просто... это было очень неожиданно. Если Хонджун или Минги сейчас выломают эту дверь, у нас будут большие проблемы. Нам нужно срочно вернуть тебя в норму. Ты можешь сделать это как-то... по щелчку пальцев? Или тебе нужно снова уснуть? Ддонгбёли задумалась, забавно пошевелив ушками, и крепче сжала его ладонь, пытаясь сосредоточиться на своих пушистых кроличьих мыслях. И как раз в тот момент, когда Ддонгбёли крепко сжала руку Сонхва, пытаясь сосредоточиться, магия наконец-то послушалась её. По комнате пронёсся едва заметный серебристый вихрь. Её очертания начали стремительно уменьшаться, пышная юбка и изящный корсет растворились в воздухе, превращаясь в мягкий, пушистый розовый мех. Секунда — и на полу перед Сонхва уже сидел маленький, круглый крольчонок, испуганно подёргивая длинными ушками. Магия вернула всё на свои места в самый последний момент! Сонхва пару секунд просто моргал, глядя на пушистый комок вместо прекрасной девушки. Затем он закрыл лицо руками и тихо, сумасшедше рассмеялся от нахлынувшего облегчения. — Ну слава богу... — прошептал он, поднимаясь на ноги. Он быстро подбежал к кровати, поправил взъерошенное одеяло, а затем подхватил с тумбочки крошечную серебряную корону и спрятал её поглубже в ящик шкафа, подальше от любопытных глаз Хонджуна. Завершив экстренную маскировку, Сонхва бережно взял Ддонгбёли на руки, прижал к груди и легонько чмокнул в самый носик: — Ну и устроила ты мне утречко, принцесса. Моё сердце до сих пор где-то в пятках. Ладно, пойдём к парням. С этого момента держи себя в лапках и больше не превращайся посреди дня, хорошо? Крольчиха довольно фыркнула ему в ладонь. Спальня была спасена, тайна осталась тайной, и Сонхва, наконец отперев замок, уверенно зашагал на кухню, где Хонджун уже вовсю шуршал пакетами с морковкой. И как раз в тот момент, когда Ддонгбёли крепко сжала руку Сонхва, пытаясь сосредоточиться, магия наконец-то послушалась её. По комнате пронёсся едва заметный серебристый вихрь. Её очертания начали стремительно уменьшаться, пышная юбка и изящный корсет растворились в воздухе, превращаясь в мягкий, пушистый розовый мех. Секунда — и на полу перед Сонхва уже сидел маленький, круглый крольчонок, испуганно подёргивая длинными ушками. Магия вернула всё на свои места в самый последний момент! Сонхва пару секунд просто моргал, глядя на пушистый комок вместо прекрасной девушки. Затем он закрыл лицо руками и тихо, сумасшедше рассмеялся от нахлынувшего облегчения. — Ну слава богу... — прошептал он, поднимаясь на ноги. Он быстро подбежал к кровати, поправил взъерошенное одеяло, а затем подхватил с тумбочки крошечную серебряную корону и спрятал её поглубже в ящик шкафа, подальше от любопытных глаз Хонджуна. Завершив экстренную маскировку, Сонхва бережно взял Ддонгбёли на руки, прижал к груди и легонько чмокнул в самый носик: — Ну и устроила ты мне утречко, принцесса. Моё сердце до сих пор где-то в пятках. Ладно, пойдём к парням. С этого момента держи себя в лапках и больше не превращайся посреди дня, хорошо? Крольчиха довольно фыркнула ему в ладонь. Спальня была спасена, тайна осталась тайной, и Сонхва, наконец отперев замок, уверенно зашагал на кухню, где Хонджун уже вовсю шуршал пакетами с морковкой. На кухне Ддонгбёли вела себя на удивление тихо. Обычно царственная и капризная, сейчас она смирно сидела на руках у Сонхва, едва заметно подёргивая носиком. Пережитый утренний стресс от едва не сорвавшегося превращения заставил пушистую принцессу временно поумерить свой королевский пыл. Хонджун, заметив такое непривычное поведение, подозрительно прищурился и отложил в сторону нож, которым резал морковку. — Хён, а что это с ней? — спросил лидер, переводя взгляд с крольчихи на Сонхва. — Обычно она на меня смотрит как на личного слугу, а сейчас сидит тише воды, ниже травы. Ты уверен, что она в порядке? Может, ей всё-таки не поздоровилось после вчерашней клиники? Сонхва, который сам всё ещё мысленно переваривал утреннее явление прекрасной девушки с розовыми ушками, на секунду замер с чашкой кофе в руке. — Всё нормально, Хонджун-а! — поспешно ответил он, натянув самую естественную улыбку, на какую был способен. — Она просто... не выспалась. Да, Бёля? Погода сегодня сонная. Ддонгбёли в подтверждение его слов тихонько фыркнула и уткнулась носом в домашнюю толстовку Сонхва, полностью игнорируя Хонджуна. Она краем глаза заметила, как из-за угла кухни осторожно высунулась пушистая голова Джограми. Бельчонок посмотрел на неё своими понимающими глазами-бусинками и едва заметно дёрнул ухом, словно без слов спрашивая: «Ну что, пронесло?» Ддонгбёли едва уловимо кивнула ему в ответ. Напряжение потихоньку спадало, но крольчиха твёрдо решила: до самой следующей полночи она будет самым тихим и послушным питомцем в этом доме, чтобы больше никто ничего не заподозрил. Конечно, тишина в общежитии ATEEZ — явление исключительно временное. Не успел Хонджун потянуться за очередной морковкой, как двери кухни буквально содрогнулись. В помещение, снося всё на своём пути, влетел гиперактивный Сандеоки. В облике обычного питомца он, может, и не умел разговаривать, но его разрушительная энергия осталась точно такой же, как и ночью. Он принялся безумно нарезать круги вокруг стола, громко тявкая и пытаясь поймать собственный хвост. Следом за ним, плавно и лениво перебирая лапами, зашёл чёрный кот Уэнян. Всем своим видом он показывал, что этот утренний балаган выше его достоинства. Однако, проходя мимо Ддонгбёли, он намеренно задел её пушистый бок своим длинным хвостом и запрыгнул прямо на кухонный гарнитур, поближе к тарелкам. — Да что ж за утро такое! — в сердцах воскликнул Хонджун, едва успев спасти разделочную доску от прыжка кота. — Сан, забери своего энерджайзера! Уэнян, брысь со стола! Сонхва-хён, сделай что-нибудь! Но хаос уже было не остановить. Сандеоки в порыве веселья врезался в стул, тот покачнулся, и стоявшая на краю кружка Хонджуна с недопитым кофе полетела прямо на пол. Тут у Ддонгбёли не выдержали нервы. Вся её утренняя скромность и напускная тишина испарились в одно мгновение. Забыв о том, что она решила быть «паинькой», пушистая принцесса резко выпрямилась на руках у Сонхва. Она грозно зашевелила ушками, издала громкое, возмущённое кроличье фырканье и, ловко выскочив из рук хозяина, прыгнула прямо на середину стола. Она встала на задние лапки, сердито забарабанила передней по деревянной поверхности и посмотрела на Сандеоки и Уэняна таким убийственным, чисто королевским взглядом, что оба смутьяна мгновенно замерли. Сандеоки виновато прижал уши и усел на пол, а Уэнян лениво отвернулся, делая вид, что он тут вообще ни при чём. — Ого... — Хонджун удивлённо застыл с тряпкой в руках, переводя взгляд на разбушевавшегося кролика. — Хён, беру свои слова обратно. Наша принцесса в полном порядке. Она сейчас построила этих двоих быстрее, чем я парней перед камбэком. Сонхва тихонько прыснул в кулак, подошёл к столу и бережно забрал Ддонгбёли обратно на руки, почтительно поглаживая её между ушек. — Я же говорил, она у нас особенная, — с гордостью улыбнулся Сонхва, подмигивая своей пушистой леди. На часах была полночь, и общежитие ATEEZ давно погрузилось в глубокий сон после изнурительного дня тренировок. В комнате Сонхва царил приятный полумрак, нарушаемый лишь мягким светом луны, падавшей сквозь открытое окно. Едва секундная стрелка пересекла отметку двенадцати, по комнате пронёсся знакомый серебряный вихрь. Розовый пушистый крольчонок исчез, и на краю кровати снова сидела прекрасная девушка с нежными кроличьими ушками. Она была в своём изящном корсете и пышной юбке. Бёля сладко потянулась, чувствуя, как магия снова дарует ей человеческое тело, и мягко улыбнулась. Она собиралась тихонько выскользнуть из комнаты, чтобы встретиться в гостиной с Джограми и остальной бандой, но сначала решила поблагодарить своего защитника за утреннее спасение. Бёля бесшумно наклонилась над спящим Сонхва и нежно поцеловала его в щёку. Его кожа была тёплой, а дыхание — ровным. Но стоило ей отстраниться и сделать шаг к двери, как длинные пальцы парня мягко, но уверенно перехватили её за тонкое запястье. — Ты куда, моя принцесса? — не открывая глаз, хриплым от сна голосом спросил Сонхва и слегка потянул её назад, заставляя остановиться. Он тепло улыбнулся уголками губ, удерживая её руку в своей ладони. Бёля удивленно обернулась и посмотрела на парня. Оказывается, он всё это время притворялся спящим, поджидая момента её превращения! — Ты почему не спишь? — шёпотом спросила она, забавно подёргивая розовыми ушками от неловкости. — Вы же сегодня так сильно устали в студии! Я думала, ты уснёшь первым. Сонхва наконец открыл глаза и ласково посмотрел на неё в лунном свете: — Как я могу спать, зная, что в полночь моя принцесса снова станет человеком? — тихо ответил он, приподнимаясь на локте. — Я весь день ждал этого момента. И вообще... после утреннего шока я пообещал себе, что теперь буду лично контролировать все твои перемещения по дому в этом обличье. Куда ты собралась посреди ночи? В лунном свете было отчётливо видно, как нежный румянец залил её щёки. Её розовые ушки смущённо опустились, а сама она растерянно перевела взгляд на их сомкнутые руки. Поймав её на месте преступления, Сонхва заставил её совершенно позабыть все заготовленные оправдания. Парень тихонько усмехнулся, видя её реакцию. Её молчание и этот милый румянец выдавали её с головой. Сонхва мягко потянул Бёлю за руку ближе к себе, заставляя присесть на край кровати. — Ну же, принцесса, я жду ответа, — полушёпотом, с тёплой усмешкой протянул он, заглядывая ей в глаза. — Твои пушистые ушки так красноречиво подрагивают, что я почти уверен: ты затеваешь какое-то ночное преступление. Вы снова собираетесь с Джограми и Уэняном, чтобы опустошить холодильник или перевернуть гостиную, как это сделал утром Сандеоки? Бёля закусила губу, чувствуя, как сердце бьётся чаще. Сонхва знал её слишком хорошо, даже когда она была в человеческом обличье. Она робко подняла на него свои тёмные глаза и, решив больше не скрывать правду, тихо прошептала: — Ну... вообще-то мы хотели устроить секретное собрание. Но раз уж ты не спишь... может, пойдёшь со мной? Уэнян обещал показать нам, где Хонджун прячет свои самые вкусные заначки со сладостями. Глаза Сонхва весело блеснули. Идея шпионить за собственными питомцами (и лидером) посреди ночи показалась ему слишком заманчивой, чтобы отказываться. онхва на секунду замер, а его весёлая усмешка тут же сменилась удивительно тёплой и нежной улыбкой. Он посмотрел на твои слегка опущенные розовые ушки, на румянец, который так и не сошёл с щёк, и понял, что никакие ночные вылазки за сладостями Хонджуна сейчас не имеют значения. Он мягко, но уверенно потянул тебя за руку чуть ближе к себе. — Тогда к чёрту заначки Хонджуна и собрания питомцев, — тихо, почти невесомо прошептал он, освобождая для тебя место на постели среди просторных уютных одеял. — Оставайся здесь. Я тоже хочу побывать с тобой. Без спешки, без вечного страха, что нас кто-то поймает, и без утренней суматохи. Бёля робко забралась на кровать, расправляя пышную юбку, и пристроилась рядом. Сонхва набросил на её плечи край своего тёплого пледа, защищая от прохладного ночного воздуха из окна, и аккуратно приобнял, позволяя уткнуться носом в его плечо. В комнате стало так тихо, что было слышно только размеренное биение его сердца. — Знаешь, — Сонхва осторожно коснулся пальцами кончика твоего розового ушка, отчего оно забавно дёрнулось, — мне иногда кажется, что день пролетает слишком быстро, потому что в нём ты просто маленький пушистый кролик. Я люблю заботиться о тебе и так, но... эти ночные часы, когда я могу просто держать тебя за руку и слышать твой голос — мои самые любимые. Ты устроилась поудобнее, чувствуя себя в полной безопасности. Весь мир с его суетой, тренировками и секретами остался где-то за пределами этой тёмной уютной спальни. Были только вы двое и мягкий лунный свет. От этого неожиданного и трепетного жеста Сонхва у Бёли перехватило дыхание. Парень аккуратно приподнял её за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом, а в следующую секунду его тёплые губы мягко и накрыли её собственные в нежном, тягучем поцелуе. Время словно остановилось. Розовые ушки Бёли испуганно и одновременно сладко затрепетали, а по телу разлилось приятное, покалывающее тепло магии — на этот раз совершенно другой, не зависящей от луны или рассвета. Сонхва целовал её нежно, бережно, словно боясь спугнуть это хрупкое мгновение, но в то же время в этом поцелуе чувствовалось всё то долгое ожидание, которое он копил внутри себя весь день. Когда он нехотя отстранился, его дыхание было слегка прерывистым. Он остался сидеть совсем близко, почти касаясь своим лбом её лба, и не выпускал её маленькие ладошки из своих рук. — Теперь ты точно никуда не уйдёшь, — тихо, с лёгкой хрипотой улыбнулся Сонхва, глядя на то, как сильно покраснели её щёчки. — Моя принцесса остаётся со мной до самого утра. Бёля смогла лишь смущённо кивнуть, пряча улыбку и утыкаясь лицом в его грудь, чтобы он не видел, как сильно она растеряна от нахлынувших чувств. Сердце парня под её щекой билось так же быстро и громко, как и её собственное. Эта бурная и страстная ночь стёрла все границы между ними, оставив позади любые страхи и недомолвки. В комнате по-прежнему царил полумрак, но атмосфера изменилась до неузнаваемости — она была пропитана невероятным теплом, близостью и усталостью. Сонхва лежал на спине, его грудь высоко и тяжело вздымалась. Он пытался перевести дыхание, а на его лбу и шее поблёскивали мелкие капельки пота. Несмотря на сильную физическую усталость после такой ночи, на его лице играла мягкая, абсолютно счастливая и расслабленная улыбка. Он повернул голову к Бёле и, всё ещё тяжело дыша, медленно притянул её к себе, укладывая её голову на свою обнажённую грудь. Его длинные пальцы, слегка подрагивая от перенапряжения, нежно зарылись в её волосы, аккуратно обходя чувствительные розовые ушки. — Это было... невероятно, принцесса, — тихо, севшим от страсти голосом прошептал Сонхва, целуя её в макушку. — Я никогда в жизни не чувствовал ничего подобного. Бёля, совершенно обессиленная, но счастливая, теснее прижалась к его тёплому телу, слушая, как бешено колотится его сердце, постепенно замедляя свой ритм. Магия внутри неё ласково искрилась, окутывая их двоих ощущением абсолютного покоя. Впереди было ещё несколько часов до рассвета, и эту ночь они точно не забудут никогда. ассвет только-только начинал окрашивать комнату в нежные розовые тона. До того момента, как магия должна была вернуть Бёлю в её привычный кроличий облик, оставалось чуть меньше получаса. Сонхва и Бёля, совершенно обессиленные и счастливые после бурной ночи, крепко спали, завернувшись в одно большое уютное одеяло. Вдруг тишину коридора нарушил тихий скрип. Хонджун, как самый ранний житель общежития, проснулся пораньше, чтобы заварить себе кофе и заодно забрать у Сонхва Бёлю для утреннего кормления. Он подошёл к спальне хёна и, даже не подозревая, что нарушает чужую тайну, без стука приоткрыл дверь. — Хён, ты спишь? Я заберу Бёлю, надо её подкормить перед репе... — Хонджун осёкся на полуслове. Его глаза округлились до размеров чайных блюдец, а челюсть буквально поползла вниз. Вместо пушистого розового кролика на кровати Сонхва, уткнувшись носом в его плечо, мирно спала прекрасная девушка с нежными кроличьими ушками. Сам Сонхва спал в обнимку с ней, собственнически прижимая её к себе за талию, а вокруг них всё ещё витала едва заметная серебристая магия. Хонджун застыл в дверях как вкопанный, судорожно глотая воздух. Он перевёл взгляд на разбросанную одежду, затем на обнажённые плечи Сонхва, а потом снова на розовые ушки девушки. — Что за... — едва слышно просипел лидер, хватаясь за дверной косяк, чтобы не упасть от шока. От этого шёпота Сонхва резко открыл глаза. Увидев застывшего в дверях Хонджуна, он на мгновение замер, а затем его лицо стремительно залилось пунцовой краской. Он поспешно натянул одеяло повыше, закрывая Бёлю, и умоляюще прижал палец к губам, безмолвно прося лидера не кричать на всё общежитие. Бёля мирно спала на плече у Сонхва, даже не подозревая, что их самый главный секрет только что был раскрыт. Её розовые ушки лишь слегка дрогнули во сне, когда в комнате повисла оглушительная, звенящая тишина. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной в лучах утреннего солнца, что Сонхва первым делом покрепче прижал её к себе, закрывая от ошеломлённого взгляда лидера. Хонджун продолжал стоять в проёме двери, переводя взгляд со спящей девушки на пунцового Сонхва. Лидер зажмурился, потряс головой, открыл глаза снова — но картина не изменилась. — Я... я, пожалуй, пойду, — одними губами прошептал Хонджун, медленно и очень аккуратно, чтобы не издавать лишних звуков, прикрывая за собой дверь. Сонхва облегчённо выдохнул, но расслабляться было рано. Он перевёл взгляд на часы: до того момента, как Бёля снова станет маленьким пушистым кроликом, оставалось всего пятнадцать минут. А это значило, что у него есть совсем немного времени, чтобы аккуратно разбудить свою принцессу и вместе придумать, как они будут объясняться перед Хонджуном на кухне. Сонхва нежно коснулся её щеки, неохотно нарушая её мирный сон: — Бёля-я... просыпайся, маленькая. У нас небольшие проблемы. Бёля сладко потянулась, медленно открывая свои заспанные глаза. Её розовые ушки сонно приподнялись, а на губах заиграла нежная улыбка, когда она увидела перед собой лицо Сонхва. Она всё ещё ласково прижималась к его плечу, полностью расслабленная и счастливая после их бурной ночи. Однако, заметив, насколько Сонхва взволнован и как сильно залиты румянцем его щёки, она мгновенно растеряла остатки сна. — Что случилось, мой принц? — тихо, с лёгкой хрипотой в голосе спросила Бёля, обеспокоенно заглядывая ему в глаза и нежно касаясь ладошкой его груди. Сонхва со вздохом накрыл её руку своей ладонью и виновато улыбнулся, осторожно поправляя сползающее одеяло на её плечах. — Хонджун... Он только что зашёл в комнату, — шёпотом, едва слышно произнёс парень, косясь на закрытую дверь. — Он хотел забрать тебя, чтобы покормить перед репетицией, и застал нас вместе. Он увидел тебя в человеческом обличье, Бёля. Девушка от неожиданности замерла, а её ушки испуганно прижались к голове. Весь её сонный покой в одно мгновение испарился. — Он... он всё видел? — испуганно прошептала она, чувствуя, как сердце снова начинает бешено колотиться. — И что он сделал? Он сильно кричал? — Нет, в том-то и дело, — Сонхва мягко поцеловал её в лоб, пытаясь успокоить. — У него был такой шок, что он просто молча закрыл дверь и ушёл. Но самое главное — посмотри на окно. Солнце уже почти взошло. У тебя осталось всего минут десять, прежде чем ты снова превратишься в кролика. Бёля посмотрела на первые яркие лучи солнца, пробивающиеся сквозь шторы. Магия внутри неё уже начинала тихонько покалывать, напоминая о скорой смене обличья. — Значит, когда я снова стану пушистой, Хонджун вернётся за объяснениями? — догадалась она, кусая губы. — Именно, — кивнул Сонхва, принимая сидячее положение и увлекая её за собой. — Как только ты превратишься, я пойду на кухню. Придётся рассказать лидеру всю правду о твоём секрете. Главное — не бойся, я буду с тобой и ни за что не дам тебя в обиду. Вот исправленный вариант твоих строк без ошибок: — Скажи ему... — и поцеловала Хва. Бёля не успела договорить — слова застряли в горле от волнения. Она понимала, что времени почти не осталось. Серебряные искорки магии уже начали кружиться вокруг её пальцев, предвещая скорое превращение. Вместо долгих объяснений она подалась вперёд и трепетно, но с глубоким чувством поцеловала Сонхва в губы, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь, доверие и безмолвную просьбу защитить их тайну. Хва ответил на поцелуй, крепко прижимая её к себе в последние секунды перед тем, как утреннее солнце окончательно взошло над городом. Прямо в его объятиях очертания девичьей фигуры начали таять. Одежда мягко опустилась на постель, и уже через мгновение на руках у Сонхва сидел маленький, пушистый розовый кролик. Бёля тихонько уткнулась носом в его ладонь и забавно повела ушками, словно говоря: «Я верю тебе. Иди». Сонхва глубоко вздохнул, собираясь с духом. Он бережно устроил Бёлю среди подушек, накинул халат и решительным шагом направился к двери. Когда он вошёл на кухню, Хонджун сидел за столом, обхватив голову руками. Перед ним остывала чашка нетронутого кофе. Услышав шаги, лидер медленно поднял взгляд, в котором всё ещё читался дикий ступор. — Хонджун, нам нужно поговорить, — твёрдо сказал Сонхва, присаживаясь напротив. — И то, что ты видел... это не галлюцинация от усталости. Хонджун нервно сглотнул, взял чашку и, посмотрев в глаза хёна, тихо произнёс: — Сонхва... Я, конечно, знал, что ты у нас парень загадочный. Но объясни мне ради бога, почему в твоей постели спала девушка с кроличьими ушами, и куда, чёрт возьми, делся наш домашний питомец?! Сонхва поднял руку, призывая Хонджуна к спокойствию, и посмотрел на него самым серьёзным взглядом, на который только был способен. В его голосе не было ни капли сомнения или страха — только абсолютная уверенность. — Хонджун, Бёля — моя девушка, — твёрдо и прямо заявил Сонхва, глядя лидеру в глаза. — И она же — тот самый кролик. Я знаю, как безумно это звучит, но это чистая правда. Каждую полночь она превращается в человека, а на рассвете магия снова возвращает ей пушистый облик. У Хонджуна от таких слов чашка кофе едва не выскользнула из пальцев. Он открыл рот, собираясь сказать что-то вроде «ты сошёл с ума», но вспомнил серебряное сияние вокруг кровати и ту прекрасную спящую девушку с розовыми ушками, которую видел своими глазами всего двадцать минут назад. Отрицать очевидное было глупо. — То есть... подожди, — Хонджун потёр виски, пытаясь уложить эту информацию в голове. — Наш питомец, пушистая Ддонгбёли — это на самом деле заколдованная девушка? И ты всё это время знал?! — Не всё время, но уже достаточно, чтобы понять, как сильно она мне дорога, — мягко ответил Сонхва. — Я люблю её, Хонджун. И в обиду её не дам. Ночью она попросила меня всё тебе рассказать, потому что мы доверяем тебе. Теперь ты понимаешь, почему на кухне вечно творится что-то странное? И почему Сандеоки, Джограми и Уэнян ведут себя как банда? Они все как-то связаны с этой магией. Хонджун тяжело вздохнул, залпом допил остывший кофе и, наконец, опустил руки. Шок постепенно сменялся привычной лидерской ответственностью. — Ну и дела... — Хонджун покачал head. — Если об этом узнает агентство или фанаты, у нас у всех будут огромные проблемы. Но... раз уж ты говоришь, что любишь её, и она доверяет нам... — Лидер серьёзно посмотрел на хёна. — Я сохраню ваш секрет. Но с одним условием: никаких больше погромов на кухне, и на репетиции вы оба теперь ходите вовремя! Сонхва облегчённо и счастливо улыбнулся: — Спасибо, Джуни. Обещаю, мы будем осторожны. Сонхва вернулся в комнату, где на кровати его преданно ждал розовый пушистый кролик. Он бережно взял Бёлю на руки, прижал к себе и тихо прошептал ей на ушко: — Всё хорошо, моя принцесса. Хонджун всё понял и теперь на нашей стороне. Мы в безопасности. Бёля благодарно уткнулась носиком в его ладонь, тихонько подёргивая ушками. Их главная тайна была спасена, и впереди их ждало ещё много волшебных ночей. Группа ATEEZ прилетела в Париж в рамках мирового тура. Романтичная атмосфера Франции, старинная архитектура и вид на Эйфелеву башню прямо из окон роскошного отеля навевали мысли о сказке. Но именно здесь, вдали от дома, привычная магия преподнесла влюблённым совершенно неожиданный сюрприз. Всю ночь Сонхва и Бёля провели вместе. В Париже её человеческий облик казался ещё более чарующим. Но когда первые лучи утреннего солнца начали пробиваться сквозь плотные портьеры гостиничного номера, серебряное сияние вокруг девушки внезапно вспыхнуло и тут же с треском погасло, оставив после себя лишь легкую искрящуюся дымку. Бёля испуганно распахнула глаза и посмотрела на свои руки — они остались человеческими. Она потрогала макушку — аккуратные розовые ушки были на месте. Наступило утро, но магия рассвета почему-то не сработала. Она застряла в человеческом теле! — Сонхва... — испуганно прошептала она, тряся парня за плечо. — Сонхва, проснись! Я... я не превратилась! Парень мгновенно открыл глаза и резко сел на постели. Увидев перед собой Бёлю в лучах яркого солнца, он на секунду замер от шока, а затем быстро перевёл взгляд на часы. Было уже восемь утра. В это время Ддонгбёли обычно уже давно грызла морковку в своей переноске. — О боже... Как это возможно? — Сонхва аккуратно взял её за руки, проверяя, всё ли в порядке. — Ты как себя чувствуешь, принцесса? Ничего не болит? — Нет, всё хорошо, но... Хонджун! Он же обещал зайти за мной через полчаса, чтобы забрать на проверку звука на стадионе! — Бёля в панике прижала ушки к голове. — Что нам делать?! Из отеля невозможно выйти незамеченными, на улице повсюду фанаты и папарацци! Если меня увидят с тобой... Сонхва на секунду задумался, но паника Бёли заставила его действовать решительно. Он крепко обнял её, успокаивающе поглаживая по спине. — Тише, маленькая, не паникуй, — уверенно сказал он. — Я сейчас же позову Хонджуна. Он знает наш секрет и поможет что-нибудь придумать. Мы в Париже, городе моды, в конце концов! Мы найдём способ спрятать твои прекрасные ушки и вытащить тебя отсюда. Главное — я рядом. Сонхва не стал прятать Бёлю за масками стилистов или фальшивыми легендами. Он посмотрел на её испуганное личико, на дрожащие розовые ушки, и в его сердце закипела первобытная решимость. Раз уж магия решила оставить её человеком именно здесь, в самом романтичном городе мира, он больше не сделает ни шагу назад. Он быстро накинул на Бёлю одно из своих стильных объёмных худи, накинул капюшон, чтобы прикрыть её ушки от лишних глаз в коридоре, и крепко взял за руку. Когда они вошли в номер Хонджуна, лидер как раз застёгивал куртку, готовясь к выезду на стадион. Увидев Сонхва, держащего за руку прекрасную девушку с испуганным взглядом, Хонджун замер. — Сонхва? Бёля?! — Хонджун судорожно оглянулся на окно, где вовсю сияло парижское солнце. — Но... почему она... — Магия дала сбой, Джуни. Она не смогла превратиться назад, — твёрдо перебил его Сонхва, переплетая свои пальцы с пальцами Бёли. — И я не собираюсь прятать её в шкафу или делать вид, что она стафф. Я беру её с собой на стадион. И если менеджеры или парни спросят — я скажу всё как есть. Бёля — моя возлюбленная. Моя девушка. И я больше не буду это скрывать. Хонджун схватился за голову, в панике меряя шагами комнату. — Сонхва, ты с ума сошёл! Париж кишит папарацци, у отеля сотни фанатов! Если мемберы поймут, что наш кролик — это твоя невеста из сказки, у них мозг взорвётся! А агентство? — Пусть взрывается, — спокойно, но с невероятной силой в голосе ответил Сонхва. Он повернулся к Бёле, нежно приподнял её лицо за подбородок и посмотрел прямо в глаза. — Я люблю её, Хонджун. И если ради того, чтобы быть с ней, мне нужно будет объясняться со всем миром — я сделаю это прямо сегодня в Париже. Бёля слушала его, и её сердце замирало от сладкого восторга. Весь её страх испарился, уступив место безграничной гордости за своего принца. Она крепче прижалась к его плечу, готовая идти за ним куда угодно — хоть под прицелы сотен камер. Хонджун посмотрел на эту решительную, влюблённую пару, обречённо вздохнул и достал из чемодана стильный чёрный берет. — Ладно, Ромео. Раз уж ты готов объявить войну всему миру ради любви, давай хотя бы ушки прикроем до приезда на стадион, чтобы нас не арестовали за хранение редких магических существ. Берет набок, капюшон сверху — и идём к машине. Я прикрою вас перед стаффом. Сонхва благодарно кивнул другу, аккуратно надел на Бёлю берет, спрятав под него её розовые ушки, и, не выпуская её ладони, повёл свою принцессу навстречу парижскому утру. Атмосфера в огромной гримёрке парижского стадиона «Стад де Франс» была привычно хаотичной. Мемберы ATEEZ готовились к саундчеку: Сан о чём-то громко спорил с Минги, Уён примерял сценические аксессуары, а стафф то и дело снудил туда-сюда с вешалками и рациями. Вдруг массивная дверь гримёрки открылась, и в помещение вошёл Хонджун. Обычно лидер заходил громко, координируя всех, но в этот раз он просто молча придержал дверь, пропуская вперёд Сонхва. Шум внутри начал утихать сам собой, когда парни один за другим стали оборачиваться. Сонхва шёл не один. Он уверенно, переплетя пальцы, держал за руку невероятно красивую хрупкую девушку. На ней был его фирменный объёмный худи, а на голове аккуратно сидел чёрный парижский берет, из-под которого, вопреки всем законам природы, забавно и испуганно подрагивали кончики пушистых розовых ушек. В гримёрке повисла оглушительная, звенящая тишина. Сан застыл с открытым ртом, Уён выронил из рук цепочку, а Минги несколько раз моргнул, думая, что у него галлюцинации от джетлага. Стафф инстинктивно замер, не понимая, как реагировать. Бёля от такого количества пристальных взглядов сильно покраснела и робко прижалась к плечу своего защитника. Её ушки под беретом испуганно прижались к голове. Сонхва почувствовал её волнение. Он мягко, но крепко сжал её ладонь, делая шаг вперёд, прямо в центр комнаты. В его глазах не было ни капли страха или неловкости — только абсолютная, непоколебимая гордость. Он обвёл взглядом притихших мемберов и стафф, глубоко вдохнул и твёрдо, во всеуслышание произнёс: — Парни, уделите мне минуту. Я хочу вам кое-кого представить. Это Бёля. И она — моя возлюбленная. Гримёрка выдохнула коллективное «Что?!». — Хён, ты шутишь? — первым подал голос шокированный Сан, переводя взгляд с сияющего Сонхва на покрасневшую девушку. — Откуда она? И... подождите, у неё что, настоящие ушки?! Как у нашей Ддонгбёли?! — Это и есть Ддонгбёли, Сан, — спокойно добавил Хонджун, закрывая за собой дверь на замок, чтобы никто лишний не зашёл. — Наш кролик — заколдованная девушка. Сегодня магия дала сбой, и она не смогла превратиться обратно на рассвете. Сонхва принял решение больше её не прятать. Уён буквально схватился за сердце, медленно опускаясь на диван: — То есть... всё это время мы тискали и кормили морковкой девушку нашего хёна?! Сонхва-хён, ты серьёзно?! Сонхва нежно посмотрел на Бёлю, приобнял её за талию и перевёл взгляд на парней: — Да, я абсолютно серьёзен. Я люблю её. И в человеческом обличье, и в обличье кролика. Я привёл её сюда, потому что доверяю вам и не собираюсь скрывать ту, которая мне дороже всего на свете. Надеюсь на ваше понимание и поддержку. Бёля робко подняла глаза на мемберов и тихо, смущённо произнесла: — Здравствуйте... Пожалуйста, позаботьтесь обо мне. Пару секунд парни переваривали услышанное. А затем Минги вдруг заулыбался во весь рот и первым подошёл к паре: — Ну ничего себе! Хён, да у нас тут настоящая парижская сказка! Привет, Бёля! Рады наконец познакомиться лично, а то мы всё гадали, почему наш кролик такой интеллигентный! Сан и Уён тут же подскочили следом, наперебой засыпая их вопросами, а Сонхва, видя, что парни приняли Бёлю с теплом и восторгом, наконец-то облегчённо улыбнулся и нежно поцеловал свою принцессу в висок прямо на глазах у всех. В Париже, городе любви, их секрет стал их главной силой. В гримёрке снова повисла тишина, но на этот раз совершенно другая — трепетная, оглушительная и полная сладкого ожидания. После бурной парижской ночи и сбоя магии прошло несколько недель. Бёля в последнее время чувствовала себя странно: магия внутри неё вела себя тихо, а по утрам её слегка подташнивало. И вот, пока Сонхва был на коротком созвоне с агентством, она закрылась в ванной комнате отеля и дрожащими руками сделала тест. Когда на белом пластике чётко проявились две яркие полоски, у Бёли перехватило дыхание. Её розовые ушки испуганно и радостно прижались к голове. Она зажала рот ладошкой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы счастья. В ней зародилась новая жизнь — чудо, в которое переплелись человеческая любовь и древняя магия. Едва она вышла в комнату, дверь номера открылась, и вошёл уставший, но улыбающийся Сонхва. — Принцесса, я всё уладил с расписанием... — начал было он, но осёкся, заметив её дрожащие плечи и блестящие от слёз глаза. — Бёля? Что случилось, маленькая моя? Тебе плохо? Сонхва мгновенно оказался рядом, взволнованно заглядывая ей в лицо и беря её холодные ладошки в свои. Вместо ответа Бёля медленно раскрыла кулачок, протягивая ему тест. Сонхва замер. Его взгляд сфокусировался на двух полосках. На несколько секунд самый старший мембер ATEEZ просто потерял дар речи. Его сердце забилось где-то в горле, а в голове пронеслась тысяча мыслей. — Две... — хрипло прошептал он, поднимая на неё взгляд, полный благоговения и шока. — Бёля... Мы... у нас будет малыш? Девушка смущённо и счастливо кивнула, пряча лицо у него на груди. Сонхва издал тихий, хриплый возглас радости, подхватил её на руки и осторожно закружил по комнате, бережно прижимая к себе, словно самое хрупкое сокровище во Вселенной. — Боже, Бёля... Я стану папой! — Он опустил её на пол и принялся покрывать поцелуями её лицо, щёки, нос и пушистые розовые ушки. — Я буду самым счастливым папой на свете. Я защищу вас двоих, чего бы мне это ни стоило. У Сонхва от этих слов и от осознания всей картины буквально перехватило дыхание. Он бережно опустил Бёлю на кровать, бережно взял её за руки и посмотрел на неё с такой безграничной нежностью и благоговением, словно перед ним сидело самое хрупкое чудо во Вселенной. — Вот почему... — эхом отозвался он, и на его глазах тоже навернулись слёзы — слёзы абсолютного, чистого счастья. — Твоя магия... она не сломалась, Бёля. Она просто перестроилась, чтобы защитить нашего малыша. Он опустился перед ней на колени, аккуратно положил ладонь на её ещё совершенно плоский живот и прижался к нему лбом. Магия внутри Бёли больше не искрилась серебряными вспышками, готовая к превращению, — теперь она мягко и тепло пульсировала внутри, согревая новую жизнь. Природа и волшебство решили, что сейчас Бёля должна быть сильной, человечной и окружённой максимальной заботой. — Моя маленькая принцесса, — Сонхва поднял голову и ласково коснулся губами её щеки, а затем поцеловал кончик её розового ушка. — Больше никакого страха. Тебе больше не нужно высчитывать минуты до рассвета и прятаться. Ты останешься девушкой, моей любимой девушкой, столько, сколько потребуется. Бёля счастливо улыбнулась, чувствуя, как уходит всё то напряжение, которое мучило её последние недели в Париже. Причина её «сбоя» оказалась самым прекрасным подарком, о котором они только могли мечтать. Вдруг в дверь номера тихонько постучали, и послышался приглушённый голос Хонджуна: — Сонхва, Бёля, вы готовы? Выезд через двадцать минут, я принёс новые маски для маскир... Сонхва весело переглянулся с Бёлей, поднялся с колен и пошёл открывать дверь. Намёк на маскировку им больше не понадобится — лидеру пора было узнать, что их весёлая банда скоро пополнится. Хонджун, который как раз держал в руках пакет с объёмными панамами и масками для маскировки, застыл на пороге. От слов Сонхва он на секунду завис, переводя взгляд со счастливого лица хёна на Бёлю, которая смущённо сидела на кровати и робко прижимала розовые ушки к голове. — Пополнение?.. — переспросил Хонджун, и его голос забавно дал петуха. Он медленно опустил пакет на пол. — В каком смысле пополнение, Сонхва? Вы что... нашли ещё одного заколдованного кролика в Париже? Решили приютить французского кота? У нас в общежитии и так зоопарк, Сандеоки утром опять перевернул... — Джуни, нет, — со смехом перебил его Сонхва, делая шаг назад и увлекая лидера внутрь номера. Он закрыл дверь и сияющим взглядом посмотрел на друга. — Никаких котов. Бёля беременна. У нас будет ребёнок. Пакет с масками окончательно выпал из рук Хонджуна и с тихим шорохом приземлился на ковёр. Лидер ATEEZ, переживший за последние недели столько потрясений, сколько не переживал за всю свою карьеру, просто открыл рот. Он посмотрел на Бёлю, затем на Сонхва, потом снова на Бёлю. — Ребёнок? — тихо, почти шёпотом повторил он. — Настоящий? Человеческий... ну, или наполовину пушистый малыш?! — Вот почему я не смогла превратиться, Хонджун-оппа, — робко подала голос Бёля, поднимаясь с кровати. — Магия защищает малыша, поэтому я осталась человеком. До Хонджуна наконец-то начал доходить весь масштаб происходящего. Шок на его лице медленно сменился невероятно тёплой, пусть и немного сумасшедшей улыбкой. Лидер подлетел к Сонхва и крепко, по-братски обнял его, с силой похлопав по спине. — Боже, хён... Ты станешь отцом! — Хонджун отстранился и тут же повернулся к Бёле, осторожно, словно она была из хрусталя, обнимая и её. — Поздравляю вас! Это же... это потрясающая новость! Правда, уже через секунду в Хонджуне снова проснулся ответственный капитан. Он схватился за свои крашеные волосы и начал мерить шагами комнату: — Так, стоп. Так, тихо. Значит, маскировки отменяются, потому что теперь тебе вообще нельзя нервничать и бегать от папарацци. Агентство... ладно, с агентством я сам поговорю, мы что-нибудь придумаем, возьмём для Сонхва долгосрочный перерыв по личным обстоятельствам после тура. Но главное — как мы скажем парням? Уён же затискает тебя от радости, а Минги начнёт скупать все детские магазины Парижа! Сонхва подошёл к Бёле, нежно приобнял её за талию и улыбнулся паникующему лидеру: — Не переживай, Джуни. Мы со всем справимся. Главное, что наше маленькое чудо теперь с нами. Парижский вечер опустился на город мириадами золотых огней. После сумасшедшего дня, полного признаний и ошеломительных новостей, Сонхва устроил для Бёли тихий ужин на уединённой террасе их отеля с видом на сверкающую Эйфелеву башню. Парни из группы и Хонджун намеренно оставили их одних, понимая, насколько важен этот вечер для влюблённых. Бёля сидела за столиком в красивом свободном платье, её розовые ушки расслабленно покачивались в такт тихо играющей французской музыке. Она нежно поглаживала свой животик, всё ещё не веря в то, какое двойное чудо произошло с ней за этот день. Сонхва вернулся на террасу, держа в руках бокал сока для неё и бокал вина для себя. Но вместо того, чтобы сесть напротив, он подошёл к Бёле, аккуратно поставил бокалы на стол и взял её за руки, заставляя подняться. В его глазах, отражавших огни ночного Парижа, читалось такое сильное и глубокое чувство, что у Бёли сладко заныло в груди. — Бёля, — его голос слегка дрожал от волнения, когда он нежно заглянул ей в глаза. — В тот день, когда ты впервые появилась в моей жизни, весь мой мир перевернулся. Я полюбил тебя пушистым маленьким кроликом, который воровал сладости на кухне. Я полюбил тебя прекрасной девушкой, которая доверила мне своё сердце и свою магию. А сегодня я полюбил тебя ещё сильнее, узнав, что ты подаришь мне нашего малыша. Сонхва сделал глубокий вдох и медленно опустился на одно колено прямо перед ней. Из кармана брюк он достал небольшую бархатную коробочку, которая открылась, явив миру изящное кольцо с чистейшим бриллиантом, который волшебно искрился в лунном свете. — Ты — моя магия, моё настоящее и моё будущее. Я хочу защищать тебя, заботиться о тебе и нашем ребёнке каждую секунду своей жизни. Бёля, моя принцесса... ты выйдешь за меня замуж? У Бёли перехватило дыхание. Её ушки испуганно-радостно прижались к голове, а на глаза мгновенно навернулись слёзы счастья. Парижская ночь вокруг них словно замерла. Она смотрела на своего принца, стоявшего перед ней на коленях, и понимала, что никакое волшебство в мире не сравнится с той любовью, которую он ей дарил. — Да! — всхлипнула она от счастья, бросаясь к нему на шею. — Да, мой принц! Я согласна! Сонхва с облегчением выдохнул, бережно надел кольцо на её пальчик, а затем подхватил Бёлю на руки и крепко прижал к себе, вовлекая в долгий, невероятно нежный и тягучий поцелуй под сиянием Эйфелевой башни. Прямо в этот момент в небе над Парижем рассыпались тысячи звёзд — магия любви одобрила их союз навсегда. Прошло девять месяцев. Мировой тур ATEEZ был в самом разгаре, и в этот вечер группа давала грандиозный концерт на огромном стадионе. Стадион буквально ревел: тысячи лайтстиков сияли в темноте, басы грохотали, а парни выкладывались на сцене на полную мощность. Сонхва двигался в такте безупречной хореографии, но его мысли весь день были только об одном — о Бёле, которая осталась в Сеуле под присмотром лучших врачей и Хонджуна, который на время родов оставил вместо себя доверенных лиц. Срок родов подходил со дня на день, и сердце будущего отца было не на месте. Парни только что закончили мощный танцевальный брейк, и наступило время мента — короткого перерыва, когда мемберы общаются с фанатами, пока стафф незаметно меняет им ушные мониторы и передаёт воду. Вдруг из-за кулис взволнованно выбежал главный менеджер группы. Он отчаянно замахал руками, привлекая внимание Хонджуна, и что-то быстро зашептал ему на ухо, показывая экран телефона. Глаза лидера мгновенно округлились, а на лице расплылась огромная, сумасшедшая улыбка. Хонджун тут же перехватил микрофон, его голос дрожал от восторга: — Эйтини! Секунду внимания! Сегодня у нас особенный концерт, но прямо сейчас произошло кое-что поистине историческое для всей нашей семьи ATEEZ! Сонхва, который в этот момент пил воду, удивлённо обернулся на лидера. Хонджун подошёл к нему, крепко обнял за плечи и поднёс микрофон к его уху, одновременно показывая экран телефона, где светилось входящее сообщение из сеульской клиники с фотографией. На снимке была уставшая, но абсолютно счастливая Бёля, а рядом с ней лежал крошечный, завернутый в тёплое одеялко конверт. Из-под белой шапочки малыша забавно и трогательно торчали маленькие, пушистые... чёрные ушки — точь-в-точь как цвет волос его счастливого папы. Магия Бёли передалась их сыну, окрасившись в черты Сонхва. — Хён... у тебя родился сын! Мальчик! — громко объявил Хонджун на весь стадион. Сонхва застыл. Бутылка с водой едва не выпала из его рук. Он смотрел на экран телефона, на эти крошечные чёрные ушки своего первенца, и всё вокруг него — крики фанатов, яркий свет софитов, грохот музыки — просто исчезло. На глаза самого старшего мембера мгновенно навернулись слёзы. Он закрыл лицо руками, не в силах сдержать эмоций, и опустился на колени прямо на сцене. Стадион буквально взорвался оглушительным, многотысячным ревом восторга и поздравлений. Мемберы — Сан, Уён, Минги — с криками радости тут же подлетели к Сонхва, устроив на сцене огромную групповую кучу-малу, обнимая и поздравляя новоиспечённого отца. Сонхва поднялся, вытирая слёзы счастья, взял микрофон и, глядя на сияющий стадион, хриплым от подступившего к горлу комка голосом произнёс: — Я... я стал папой. У меня родился маленький принц с чёрными ушками. Бёля, я люблю тебя! Я скоро буду дома! Весь оставшийся концерт Сонхва не выступал — он буквально летал по сцене, подмигивая фанатам и светясь от гордости. А сразу после финального поклона, даже не смывая концертный грим, он уже мчался в аэропорт, чтобы первым же рейсом улететь к своей любимой жене и их волшебному малышу. Перелёт из Парижа в Сеул показался Сонхва самой долгой вечностью в его жизни. Каждый час в самолёте он то и дело открывал телефон, по сотне раз пересматривая ту самую единственную фотографию крошечного сына с пушистыми чёрными ушками. Сердце бешено колотилось от нетерпения, а в мыслях он уже был там, рядом со своими любимыми. Как только шасси самолёта коснулись корейской земли, Сонхва первым выбежал из терминала. Менеджеры едва успевали за ним. Он отказался от любых поездок в агентство или общежитие — машина из аэропорта на полной скорости повезла его прямиком к дому. Едва автомобиль затормозил у крыльца, Сонхва выскочил из салона. Забыв про усталость после долгого перелёта и снобизм звёздного статуса, он буквально взлетел по лестнице на нужный этаж. Пальцы слегка подрагивали, когда он вводил цифровой код на входной двери. Пип-пип-пип-вжух. Дверь распахнулась. Сонхва скинул обувь прямо у порога и быстро, но стараясь не шуметь, побежал вглубь квартиры, ориентируясь на мягкий, приглушённый свет, лившийся из спальни. Он замер в дверном проёме, едва переводя дыхание. В комнате царила абсолютная, священная тишина. Бёля, бледная, но невероятно красивая и умиротворённая, полулежала на кровати, оперевшись на подушки. Её розовые ушки были расслабленно опущены. А на её груди, бережно придерживаемый кольцом с бриллиантом на её пальчике, мирно сопел крошечный свёрток. Бёля повернула голову на звук шагов и, увидев Сонхва — растрёпанного, запыхавшегося, со слезами на глазах, — нежно и счастливо улыбнулась. — Ты успел, мой принц, — тихо, почти одними губами прошептала она. Сонхва на негнущихся ногах подошёл к постели и опустился на колени прямо у края. Он бережно, словно боялся сломать, обнял Бёлю за плечи и уткнулся носом в её шею, вдыхая родной запах. Его плечи мелко дрожали от подступивших слёз счастья. — Бёля... моя отважная маленькая принцесса, — хрипло прошептал он, покрывая её лицо быстрыми, нежными поцелуями. — Спасибо тебе. Спасибо за сына. Затем он медленно, затаив дыхание, перевёл взгляд на малыша. Мальчик тихонько почмокал губами во сне. Из-под крошечной кружевной чепчика действительно торчали аккуратные, невероятно мягкие на вид пушистые чёрные ушки. Они слегка дрогнули, словно приветствуя папу. Сонхва осторожно протянул свой большой палец, и крошечная ручка младенца тут же инстинктивно и крепко ухватилась за него. В этот момент Сонхва понял, что готов перевернуть весь мир, нарушить любые законы магии и логики, лишь бы эти двое всегда были в абсолютной безопасности и бесконечно счастливы. Настоящая сказка в Сеуле только начиналась. Время летело невероятно быстро. Малыш, которого счастливые родители назвали Минхо, рос не по дням, а по часам, становясь главной радостью и самым большим секретом всей большой семьи ATEEZ. Минхо унаследовал от Сонхва его выразительные, глубокие глаза, благородные черты лица и безупречную улыбку, а от мамы Бёли — капельку древней магии. Его пушистые чёрные ушки росли вместе с ним. Они были невероятно чуткими: когда Минхо радовался, они забавно приподнимались и подёргивались, а когда он капризничал или хотел спать, уютно прижимались к его тёмным кудряшкам, делая его похожим на маленького сказочного эльфа. Жизнь в доме Сонхва и Бёли превратилась в удивительное, весёлое приключение. Поскольку Минхо был наполовину человеком, наполовину магом, его детство отличалось от обычного. Будни маленького принца Мемберы ATEEZ души не чаяли в племяннике. Хонджун постоянно привозил ему крошечные модные кепки и панамы (которые идеально скрывали ушки во время редких прогулок), а Уён, Сан и Минги устраивали с малышом настоящие догонялки по всей квартире. Минхо обожал играть в прятки: благодаря своей чуткости он всегда знал, за каким диваном прячется дядя Сан. Сандеоки, Джограми и Уэнян взяли над мальчиком шефство. Они охраняли его колыбель, как верные стражи, и катали маленького Минхо на спине, когда тот научился ползать. Малыш оказался очень смышлёным и шустрым. Стоило Сонхва на секунду отвернуться, как Минхо, забавно шевеля ушками, уже уползал на кухню, чтобы стянуть со стола кусочек сладкого яблока или морковки — вкусовые предпочтения мамы Бёли в нём тоже очень ярко проявлялись. Защита секрета Сонхва и Хонджун подошли к безопасности семьи со всей строгостью. Квартира была надёжно защищена от папарацци, а для редких визитов к врачам или прогулок в закрытых парках Бёля и Сонхва использовали специальную одежду. Минхо выглядел как невероятно стильный ребёнок в забавных шапках с объёмными дизайнерскими ушками — никто из прохожих даже не догадывался, что под модной тканью скрывается настоящее волшебство. Каждый вечер Сонхва возвращался с работы домой, уставший после репетиций, но стоило ему открыть дверь и увидеть, как навстречу ему бежит маленький сын, радостно поводя своими чёрными ушками, как вся усталость мгновенно испарялась. Сонхва подхватывал Минхо на руки, прижимал к себе Бёлю и понимал: его личная, пушистая сказка — это лучшее, что могло случиться с ним в жизни. Прошло несколько лет, и маленький Минхо превратился в очаровательного, смышлёного мальчугана. Магия внутри него укрепилась: он не превращался в кролика, как мама Бёля в прошлом, но его пушистые чёрные ушки оставались его главной, волшебной особенностью. Они идеально слушались его настроения — забавно приподнимались, когда он радовался, и смущённо прижимались к кудрявой голове, если он стеснялся. Конечно, водить Минхо в обычный детский сад или школу было нельзя, поэтому Бёля полностью посвятила себя его обучению и воспитанию дома. Но когда ATEEZ давали крупные концерты в Сеуле, дома им двоим не сиделось. Минхо рос под музыку папы и мемберов, знал наизусть все их треки и больше всего на свете любил смотреть, как папа сияет на сцене. В дни концертов Бёля собирала сына, как на праздник. Чтобы дойти от машины до гримёрки, на Минхо надевали его любимую стильную панаму, из-под которой ушки аккуратно прятались. На самом стадионе, где весь стафф был проверенным и преданным, Минхо мог наконец-то снять головной убор и облегчённо пошевелить своими черными ушками. Во время самого шоу Бёля и Минхо никогда не выходили в зрительный зал — это было слишком опасно из-за камер и фанатов. Они устраивались на самом уютном месте за кулисами, прямо у выхода на сцену (в зоне бэкстейджа). Менеджеры ставили для маленького принца большой мягкий пуфик, а дядя Хонджун лично следил, чтобы у племянника всегда были наушники с шумоподавлением, защищающие его чуткий слух от грохота колонок, и тарелка со сладкой нарезанной морковкой и яблоками. Минхо сидел, прижавшись к маме Бёле, и во все глаза смотрел на огромные экраны бэкстейджа. Каждый раз, когда Сонхва брал высокую ноту или выходил вперёд в центре хореографии, мальчик восторженно прыгал на пуфике, а его чёрные ушки победно взмывали вверх. — Мама, посмотри! Папа самый сильный! — шёпотом, из-за наушников, восторженно говорил Минхо, дёргая Бёлю за рукав. — Самый сильный, солнышко, — счастливо улыбалась Бёля, нежно поглаживая его по голове и целуя кончики его пушистых ушек. Самым любимым моментом Минхо был финал концерта. Едва стихали последние аккорды, гас свет и тяжело дышащие, мокрые от пота, но счастливые мемберы ATEEZ вбегали за кулисы, Минхо срывался с места. Он бежал навстречу, забавно перебирая ножками. Сонхва, даже не успев перевести дух после тяжёлого выступления, сразу замечал своего маленького черноухого принца. Он широко улыбался, опускался на одно колено и ловил сына в крепкие объятия, поднимая его высоко над головой под весёлый гул подбегающих дядей — Сана, Уёна и Минги. За кулисами стадиона, вдали от многотысячной толпы, билось сердце их собственной, скрытой от чужих глаз вселенной, где магия, музыка и любовь были единым целым.