My own mafia

Часть 1: Чужие люди Сырость заброшенного кабельного завода «Центролит» въедалась, казалось, под самую кожу. Сентябрьский воздух за пределами этих кирпичных стен уже дышал предчувствием осени, но здесь, внутри огромного полуразрушенного цеха, время словно остановилось в удушливом облаке бетонной пыли, ржавчины и застарелого машинного масла. Елена Гилберт судорожно вздохнула. Каждое движение отзывалось тупой, ноющей болью в запястьях. Грубые пеньковые веревки, которыми её привязали к колченогому деревянному стулу, уже стерли нежную девичью кожу до сукровицы. Для своих семнадцати лет Елена была довольно высокой и стройной, с красивой фигурой, которая угадывалась даже под простой кофтой.  Но сейчас, сжавшись в комок на этом стуле, она казалась совсем крошечной. Маленькой, беззащитной девочкой. Её длинные каштановые волосы растрепались, пряди липли к влажному от слез лицу, частично скрывая большие, полные первобытного страха шоколадные глаза. — Ну что, Гилберт? Твой папаша, похоже, вообще не торопится везти бабки, — раздался противный, хриплый голос из темноты. Из тени огромного неработающего станка вышел один из похитителей. Мелкая шестерка из пришлых бандитов, ублюдок по кличке Сальный. На нем была грязная куртка, за поясом дешевых спортивных штанов торчал потрепанный пистолет, а на лице блуждала мерзкая, оценивающая ухмылка. Он подошел ближе, бесцеремонно протянул грязную руку и схватил Елену за подбородок, заставляя поднять лицо. — Еще час, девчонка, — процедил Сальный, обдавая её запахом перегара и дешевых сигарет. — Если курьера не будет, мы начнем отрезать от тебя по кусочку и отправлять твоему папочке в конвертах. Жаль, конечно... Мордашка у тебя породистая. Красивая. Да и фигурка ничего, хоть и формы мелковаты. Я бы с тобой поиграл, пока время есть. Елена замерла, боясь даже вздохнуть. Её пугливая натура кричала, умоляя расплакаться и умолять о пощаде, но внутри неё жила и другая черта — хитрая, изворотливая. Она заставила себя подавить всхлип, незаметно пошевелила пальцами за спиной, пытаясь нащупать узел, и сделала самый несчастный вид, на какой была способна. — Пожалуйста... — тихо, дрожащим голосом прошептала она, уставившись своими шоколадными глазами прямо в лицо бандита. — Мой папа всё отдаст. Правда. Ему просто нужно время... Не трогайте меня. — Время — это деньги, детка, — заржал второй похититель, сидевший на ящике у входа. — А у твоего старика время вышло. Договорить он не успел. Воздух в цехе словно взорвался. Раздался оглушительный, чудовищный металлический грохот. Тяжелая входная железная дверь завода, державшаяся на мощных засовах, буквально вылетела с петель от одного сокрушительного удара снаружи. Она с визгом пролетела несколько метров по бетону и с грохотом рухнула, подняв гигантское облако вековой серой пыли. Похитители подпрыгнули на месте, с матами хватаясь за оружие. Елена зажмурилась, инстинктивно втянув голову в плечи и до сих пор плача пыталась развязать веревки. Сквозь кружащуюся пыль в цех вошел мужчина. Он двигался уверенно, хладнокровно, плавным и текучим шагом хищника, который точно знает, что на этой территории у него нет конкурентов. Глядя на него сквозь пелену волос, Елена мгновенно забыла, как дышать. Мужчине было около двадцати с чем то лет на вид. Он был нереально высоким, с мощными, запредельно широкими плечами и безупречным, рельефным телом, которое четко угадывалось под дорогой темной рубашкой и черным пиджаком. Рукава рубашки были слегка закатаны, обнажая огромные, мускулистые руки, покрытые сеткой старых шрамов. В его правой ладони лежал тяжелый пистолет. Но самым страшным было его лицо. Идеально правильные, мужские черты, которые казались высеченными из холодного гранита. Лицо, склонное к сосредоточенному, абсолютному спокойствию. Холодное, как арктическая сталь. В его глазах не было ни капли человеческих эмоций — только ледяная, расчетливая пустота. Деймон Сальваторе. Верховный босс мафии этого города. И по совместительству — начальник отца Елены, человек, перед которым её папа пресмыкался и которого боялся больше смерти. Эта мелкая банда посмела устроить похищение на его земле, не спросив разрешения. — Я, кажется, ясно давал понять своим фанатикам,— раздался его голос. Это был низкий, бархатный, глубокий бас, который, казалось, вибрировал прямо в бетонном полу. От этого звука у похитителей перехватило дыхание, а пальцы на курках задрожали. — Любая самодеятельность в этом секторе карается смертью. А вы, крысы, мало того, что залезли в мой карман без моего спроса, так еще и украли девчонку. — Сальваторе... — заикаясь, вытолкнул из себя Сальный, пытаясь направить пистолет на вошедшего. — Мы просто хотели работать на вас и…… Пф-пф. Два глухих, едва слышных хлопка разрезали тишину цеха. Деймон даже не изменился в лице. Он не приседал, не целился подолгу. Его мускулистая рука просто дважды дернулась с абсолютной, профессиональной точностью. Сальный и его напарник рухнули на пол как подкошенные. Два чистых выстрела в лоб. Кровь начала медленно растекаться по серому бетону. Деймон хладнокровно, плавным движением убрал оружие в скрытую под пиджаком кобуру, даже не взглянув на трупы. Для него это была обычная, рутинная уборка мусора. Мужчина медленно повернулся к Елене.Его тяжелый, сканирующий взгляд ледяных глаз скользнул по девушке.Деймон замер. Его мафиозная, непробиваемая броня дала первую, едва заметную микротрещину. Он смотрел на её растрепанные каштановые волосы, на то, как сильно она сжалась на этом стуле и рыдала.Елена была высокой, но из-за её детского, невероятно красивого лица с аккуратным носиком и пухлыми губами.Деймон подумал,что ей лет 14. Он сам не очень любил детей. Считал их шумными и бесполезными. Но внутри его холодного характера был один странный пункт — только маленьких, беззащитных девочек он мог поощрять милыми словами, только с ними его стальной голос теплел. Деймон сделал несколько шагов и опустился перед ней.Елена затаила дыхание. От него исходил мощный, пьянящий шлейф: дорогой мужской парфюм, нотки элитного табака и чистая, животная сила. Его рука потянулась к карману. Елена испуганно зажмурилась, ожидая удара, но Деймон лишь достал острый армейский нож. Он бережно, стараясь не задеть её кожу, просунул лезвие под веревки на запястьях и одним легким движением разрезал их. — Ты как,маленькая?— тихо спросил он. Его бас изменился, став непривычно мягким, бархатным. — Идти сама можешь? Они тебя сильно напугали? Елена робко открыла свои большие шоколадные глаза, баюкая у груди окровавленные, растертые запястья. — Я…не ребенок….— едва слышно, робко прошептала она,заикаясь от слез — мне семнадцать… Деймон лишь едва заметно усмехнулся углами губ, посчитав это глупой девичьей бравадой. Семнадцать? Да в ней весу сорок килограммов, а лицо — чистый ангел. Он не поверил ей. — Семнадцать, надо же, — мягко, почти ласково протянул он, убирая нож. — Ладно, «взрослая» пойдем ка сюда. Он не стал ждать, пока она поднимется. Деймон просто протянул свои огромные мускулистые руки и одним легким, текучим движением подхватил её стройное тело со стула, словно она была легкой пушинкой. Деймон прижал её к своему телу, надежно зафиксировав её своей огромной ладонью, и уверенным шагом направился к выходу из завода, не обращая внимания на лужи крови под ногами. Елена замерла, спрятав лицо у него на шее.Её никогда никто не держал на руках. Даже сейчас сердце колотилось как сумасшедшее. Она думала, что это спасение. Что это свобода. Она ошибалась. Часть 2: Стены особняка Сальваторе Черный тонированный внедорожник Деймона мягко шуршал шинами по асфальту, увозя их в элитный пригород. Елена всю дорогу сидела на заднем сиденье, забившись в угол, и испуганно поглядывала на мощный затылок Сальваторе в зеркало заднего вида. Он вел машину хладнокровно, одной рукой, не проронив ни слова. Когда машина миновала массивные кованые ворота и остановилась перед огромным, роскошным трехэтажным особняком, окруженным высокой каменной стеной с вооруженной охраной, Елена поняла — это не полиция.  И домой её никто не везет. Деймон сам открыл ей дверь машины, снова легко взял на руки, проигнорировав её слабое «я сама», и занес в просторную, богато обставленную гостиную. На полу лежал дорогой ковер, у стены высился мраморный камин, а мебель была обтянута темной кожей. Сальваторе аккуратно опустил её на диван. Он молча прошел к бару, снял черный пиджак, бросив его на кресло, и остался в одной рубашке.Деймон налил в тяжелый стакан три пальца янтарного виски, бросил пару кубиков льда и повернулся к ней. Его лицо снова стало холодным как сталь. Взгляд ледяных глаз смотрел на неё сверху вниз, с высоты его огромного роста. Мягкость, которая была минут 15 назад испарилась. Перед ней снова стоял безжалостный босс мафии. — Ну а теперь поговорим серьезно,— хладнокровно произнес он, сделав глоток.  — Как тебя зовут?— — Елена,— — А фамилия?— — Гилберт,— Деймон сразу заметно удивился и за удивлением последовала его ухмылка. — Так значит ты Гилберт…— Лед тихо звякнул о стекло.  — Ты думала, что поедешь домой к папочке? Вынужден тебя расстроить. Твой отец — азартный идиот. Он крупно задолжал моей организации. Очень крупно. Те крысы, которых я пристрелил, хотели выкуп себе, нарушая мою иерархию. Но суть не изменилась. Елена испуганно сжалась на кожаном диване, прижимая колени к груди. Ее шоколадные глаза округлились. — Мой папа... он отдаст, — лепетала она, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. — Пожалуйста, мистер… — Называй меня Деймон, — холодно перебил он, отставляя стакан. — И нет, он не отдаст. У него нет таких денег. Поэтому правила игры меняются. Отныне ты — мой личный должник. Мой гарант того, что твой старик будет отрабатывать свой долг до конца жизни и не сбежит из города. Ты будешь жить здесь, в этом особняке, под моей охраной. Шаг влево, шаг вправо — и твоя охрана превратится в конвой. Уяснила, Гилберт? Елена судорожно кивнула, сдерживая подступающие слезы. Её веселая и беззаботная школьная жизнь закончилась в один миг. Она оказалась заперта в золотой клетке самого опасного человека в штате. Деймон вызвал экономку, строгую пожилую женщину: — Проводи её в гостевую комнату на втором этаже. Выдай одежду. И заприте дверь снаружи. На сегодня с неё хватит. Елена поднялась со скрежещущим сердцем. Уходя из гостиной, она обернулась и увидела, как Деймон снова наливает себе виски, хладнокровно глядя в окно на заходящее солнце. Её первая ночь в плену началась.